Никогда не думала, что день рождения мужа обернется таким кошмаром. Сижу сейчас в кафе возле дома, пью кофе и до сих пор трясусь от злости. А началось все как обычно — готовлю праздничный стол, накрываю, стараюсь для семьи.
Мать Игоря, Валентина Петровна, как всегда нашла к чему придраться:
— Тань, а почему салат оливье не по моему рецепту делаешь? Я же тебе сто раз говорила — без горошка он невкусный.
— Валентина Петровна, — говорю спокойно, — горошек есть, просто я его в самом конце добавляю, чтобы не раздавился.
— Ах так? А картошку почему так крупно порезала? У нас в семье мелко режут, традиция такая.
Вот начинается... Каждый раз одно и то же. Делай не делай — все не так. Промолчала, продолжаю накрывать на стол.
— И скатерть не ту постелила, — продолжает свекровь. — Праздничную надо было, с вышивкой. А эта... обычная какая-то.
— Валентина Петровна, праздничная в стирке. Вчера борщом залили случайно.
— Надо было заранее постирать! Планировать нужно уметь.
Игорь заходит на кухню, видит мое лицо:
— Мам, ну что ты опять? Таня весь день готовит, старается.
— Я что, против старается? Просто объясняю, как правильно делать. Опыта у меня больше.
Гости начинают приходить — коллеги мужа, наши друзья, соседи. Все садятся за стол, поздравляют Игоря. Атмосфера вроде нормальная, все общаются, смеются.
А я мечусь между кухней и гостиной — то подать, то убрать, то еще что-то принести. Валентина Петровна, естественно, сидит как королева, принимает комплименты:
— Ой, какая хозяйка растет из Танечки! Я ее всему научила, все секреты передала.
Внутри все кипит, но молчу. Не хочу портить праздник мужу.
Приношу торт собственного приготовления — красивый, трехслойный, с кремовыми розочками. Трудилась над ним полдня.
— Ой, — говорит свекровь громко, чтобы все слышали, — а торт-то покупной, да? Я сразу вижу, магазинный крем.
— Нет, Валентина Петровна, — отвечаю, стараясь сохранить спокойствие. — Домашний. Сама делала.
— Да ну? А крем такой... странный какой-то. Не наш, семейный рецепт.
— Это сливочно-творожный крем. Новый рецепт попробовала.
— Вот-вот! Эксперименты на дне рождения! Надо было классический делать, как я учила.
Все гости молчат, неловко переглядываются. Игорь хмурится:
— Мам, торт отличный. Таня старалась.
— Конечно, конечно, — машет рукой свекровь. — Я же не говорю, что плохой. Просто... могло быть лучше.
Режу торт, раскладываю по тарелкам. Руки дрожат от злости, еле сдерживаюсь. Коллега мужа хвалит:
— Танюша, торт восхитительный! Крем необычный, очень нежный.
— Спасибо, — улыбаюсь.
— А рецептом поделитесь? Жена просила узнать.
— Конечно, с удовольствием.
Тут свекровь не выдерживает:
— Да какой рецепт? Купленный торт! Я же вижу, что магазинный. Зачем обманывать людей?
Все замолкают. Я чувствую, как краснею от стыда и злости.
— Валентина Петровна, я же говорю — торт домашний. Зачем мне врать?
— А зачем мне врать? Я всю жизнь пеку, отличаю домашнее от покупного!
— Мама, хватит! — повышает голос Игорь. — Я сам видел, как Таня торт делала. Весь день на кухне провела.
— Не кричи на мать! — вскакивает свекровь. — Защитник нашелся! Жену защищаешь, а мать для тебя уже никто!
— Мам, ты что несешь?
— То и несу! Она тебя от семьи отбивает! Раньше ты меня уважал, прислушивался, а теперь что? Только на жену ориентируешься!
Гости сидят как на иголках. Кто-то смотрит в тарелку, кто-то делает вид, что не слышит. Мне хочется провалиться сквозь землю.
— Валентина Петровна, — говорю тихо, — давайте не при гостях...
— А когда? — орет она уже в полный голос. — Ты меня постоянно перебиваешь, не даешь слова сказать! В собственном доме сына не имею права мнение высказать!
— Какой собственный дом? — не выдерживаю я. — Мы тут живем, мы квартиру снимаем, мы стол накрывали!
— Ах вот как! — глаза у свекрови горят. — Значит, я здесь лишняя? Значит, меня тут не ждут?
— Мам, успокойся, — пытается урезонить Игорь. — Никто не говорит, что ты лишняя.
— Говорит! Вот она говорит! — тычет в меня пальцем. — Своим видом показывает, что я здесь не нужна! Закатывает глаза, вздыхает, когда я что-то говорю!
— Я не закатываю глаза, — пытаюсь оправдаться.
— Еще как закатываешь! Думаешь, я слепая? Видишь, как она со мной разговаривает? — обращается к гостям. — Никакого уважения к старшим!
Все сидят молча, не знают, куда глаза деть. Мне становится не по себе — неужели и правда я себя как-то не так веду?
— И вообще, — продолжает свекровь, разошлась уже не на шутку, — с тех пор, как она в семье появилась, все изменилось! Сын перестал звонить, в гости не приезжает, про мать забыл совсем!
— Мам, я каждую неделю к тебе хожу, — устало говорит Игорь.
— Раз в неделю! А раньше каждый день звонил! Она тебе мозги промыла, от матери отвадила!
Тут уж я не выдерживаю:
— Валентина Петровна, при чем здесь я? Игорь взрослый человек, сам решает, когда и к кому ходить.
— Ага! Слышите? — кричит она гостям. — Она решает за него! Управляет мужем, как хочет! А мнение матери ее не интересует!
— Я никем не управляю, — чувствую, что начинаю срываться. — И торт я сама пекла, и стол я накрывала, и готовила я! А вы только критикуете!
— Вот! Правда выползла! — торжествует свекровь. — Я, значит, только критикую! А кто тебя всему учил? Кто рецепты давал? Кто показывал, как борщ варить?
— Учили, да. И каждый раз напоминаете об этом! Как будто я в долгу вечном!
— В долгу и есть! — орет Валентина Петровна. — Мать мужа уважать надо! А ты что? Дерзишь, перечишь!
Гости начинают переглядываться, кто-то даже смотрит на часы. Понимаю — сейчас все разбегутся. Праздник окончательно испорчен.
— Мам, хватит уже! — Игорь встает из-за стола. — Нормально общаться можешь или нет?
— С кем нормально? С той, что меня не уважает? — свекровь уже в истерике. — Видите, как сын с матерью разговаривает? Это ее влияние! Она его настроила против меня!
— Никто никого не настраивал! — кричу я. — Надоело уже! Каждый раз одно и то же! Что бы я ни сделала — все не так! Торт не тот, скатерть не та, салат не по рецепту!
— Потому что не стараешься! — визжит Валентина Петровна. — Для семьи мужа стараться надо! А ты как? Спустя рукава! Лишь бы отделаться!
Тут один из гостей встает:
— Извините, нам пора... Спасибо за угощение.
За ним поднимаются другие. Все быстренько прощаются и уходят. Остаемся мы втроем.
— Вот видишь? — говорю Игорю. — Все гости сбежали. Праздник испорчен.
— А кто испортил? — не унимается свекровь. — Кто скандал устроил? Я, что ли?
— Вы, Валентина Петровна. Именно вы.
— Ах я? Я виновата? Я в собственной семье виновата? — она совсем разошлась. — Знаешь что? Убирайся отсюда! Марш из дома! Не хочешь матерь мужа уважать — живи отдельно!
— Мам! — Игорь хватает ее за руку. — Что ты делаешь?
— То и делаю! Пусть уходит! Не нужна мне такая невестка! — она показывает на дверь. — Вон! И чтобы я тебя здесь больше не видела!
Я стою и не верю своим ушам. Выгоняет... При муже, после дня рождения, из-за торта...
— Таня, не слушай ее, — говорит Игорь. — Мама, ты о чем? Какое "вон"?
— О том и говорю! Выбирай — или она, или я! Если эта особа остается, я ухожу! И больше ноги моей здесь не будет!
Смотрю на мужа. Он растерянный стоит, не знает, что делать. А я понимаю — если сейчас не уйду, будет еще хуже. Она не успокоится.
— Хорошо, — говорю спокойно. — Схожу к подруге переночую. Остынете — поговорим.
— Таня, не уходи, — просит Игорь. — Мама сейчас успокоится.
— Не успокоюсь! — кричит свекровь. — Пусть идет! И не возвращается!
Беру сумку, документы, телефон. На пороге оборачиваюсь:
— Игорь, позвони, когда мама успокоится.
Выхожу на улицу, иду к ближайшему кафе. Звонит подруга Лена:
— Танька, как дела? Как прошел день рождения?
Рассказываю ей все. Она охает:
— Танюш, это же ужас какой! Из-за торта такое устроить!
— Не из-за торта дело, — говорю. — Из-за того, что я не такая невестка, как ей нужно. Покорная, безответная.
— А Игорь что?
— Игорь... растерялся. Не знает, что делать. Между матерью и женой метается.
— Приезжай ко мне, переночуешь.
— Спасибо, Лен. Но пока посижу здесь, подумаю.
Сижу в кафе, пью уже третью чашку кофе. Думаю — а что, если она права? Может, я и правда плохая невестка? Может, не так себя веду?
Нет, не права. Я стараюсь, уважаю ее, помогаю. Но этого мало — ей нужно полное подчинение. Чтобы я во всем с ней соглашалась, никогда не возражала.
Звонит телефон. Игорь:
— Таня, где ты?
— В кафе сижу. Как мама?
— Плохо. Рыдает, таблетки пьет. Говорит, что сердце болит.
— Понятно. А что говорит про меня?
— Пока ничего. Только плачет.
— Игорь, я домой не приду, пока она не извинится. Не за то, что торт не понравился, а за то, что при гостях устроила скандал и выгнала меня.
— Таня...
— Нет, Игорь. Я устала терпеть. Каждый раз одно и то же. Я что-то не так делаю — она кричит, обвиняет, унижает. Хватит.
— Хорошо. Я с ней поговорю.
Через час снова звонок. Незнакомый номер:
— Таня? Это Валентина Петровна.
Голос дрожит, плачет.
— Слушаю вас.
— Танечка... дочка... вернись, пожалуйста. Я больше не буду... Прости меня, старую дуру.
Молчу. Не верю ушам — она извиняется?
— Таня, ты слышишь меня?
— Слышу.
— Я не хотела тебя обижать... просто... просто боюсь, что сын меня забудет. Что я ему не нужна стану. Вот и пытаюсь... контролировать все.
— Валентина Петровна...
— Знаю, знаю, что не права была. И с тортом, и вообще. Ты хорошая девочка, хозяйка отличная. Это я... завидую, наверное.
— Завидуете?
— Ну да. Ты молодая, красивая, муж тебя любит. А я старая уже, одинокая. Боюсь остаться совсем одна.
Сижу и не знаю, что сказать. Не ожидала такой откровенности.
— Валентина Петровна, Игорь вас любит. И я никого не настраиваю против вас.
— Знаю... знаю уже. Сын объяснил. Танечка, вернись, пожалуйста. Я исправлюсь, честное слово. Больше не буду к каждой мелочи придираться.
— А если опять начнете?
— Не начну. Игорь пригрозил — если еще раз на тебя накричу, он со мной общаться перестанет. Совсем.
Понимаю — она напугалась не на шутку. Сын для нее самое дорогое, а тут реально может потерять.
— Хорошо, — говорю. — Приеду. Но договор — уважение с обеих сторон. Я вас уважаю как маму Игоря, а вы меня — как его жену.
— Договор, — всхлипывает она. — Танечка, а торт... торт и правда был домашний?
— Правда, Валентина Петровна.
— Прости меня, дурочку старую. Вкусный был торт. Очень вкусный.
Возвращаюсь домой. Валентина Петровна встречает в прихожей, глаза красные, руки трясутся:
— Танечка, прости меня. Я так себя вела... стыдно даже.
— Бывает, — говорю. — Забудем.
— Игорек рассказал, как ты стол накрывала, как старалась. А я... Боже, что я наделала.
Садимся на кухне, пьем чай. Говорим спокойно, без криков. Она рассказывает, как боится одиночества, как переживает, что сын от нее отдаляется.
— Валентина Петровна, — говорю, — мы же не враги. Нам нужно дружить, а не воевать.
— Правда, Танечка. Я просто... не умею по-другому. Всю жизнь привыкла все контролировать.
— Попробуйте довериться. Игорь взрослый, он сам знает, что делать. И меня не нужно воспитывать — я тоже взрослая.
— Попробую, — кивает она. — А ты... ты меня простишь?
— Прощу. Но давайте без повторов?
— Без повторов.
Игорь заходит на кухню, видит нас за чаем, улыбается:
— Ну и слава богу. А я уж думал, останусь без жены и мамы разом.
— Не останешься, — говорю. — Мы договорились.
Вечером, когда свекровь ушла, Игорь обнимает меня:
— Прости, что не сразу вступился. Растерялся просто.
— Ничего. Главное, что все хорошо закончилось.
— Мама обещала исправиться.
— Посмотрим. Но думаю, сегодняшний урок пошел ей на пользу.
А на следующий день звонит Валентина Петровна:
— Танечка, а можно рецепт того торта? Очень уж вкусный был. Хочу внукам испечь.
Смеюсь — ну вот, теперь торт домашним признала. Диктую рецепт, объясняю тонкости приготовления.
— Спасибо, дочка. И еще раз прости вчерашнее безобразие.
— Забыли уже, — говорю.
С тех пор отношения у нас наладились. Конечно, иногда она все равно пытается что-то подсказать, поучить. Но уже не так навязчиво, не так агрессивно. А я стараюсь не реагировать на мелочи.
Понимаю теперь — за ее придирками скрывался страх. Страх потерять сына, остаться ненужной. А мой отпор она восприняла как угрозу. Хорошо, что все объяснилось.
Главное — не доводить отношения до крайности. Говорить, объяснять, искать компромиссы. И помнить — мы одна семья, пусть и непростая иногда.