— Алексей, а ты где доски оставил? Я же просил в угол поставить!
— Так я и поставил, Семён Маркович. В угол.
— Это не угол, это стена! Угол — это когда две стены сходятся!
Лёша уныло покосился на место, где он только что сложил доски. Казалось бы, что может быть проще поставить материал в угол. Но нет, умудрился и здесь накосячить.
— Завтра не приходи, — вздохнул прораб. — Расчёт получишь в понедельник.
Вот и всё. Очередная работа накрылась. Лёша машинально достал телефон и набрал привычный номер.
— Мама, это я. Да, опять уволили. Нет, не пил на работе. Просто... доски не туда поставил.
В трубке послышался знакомый вздох, тот самый, которым мать встречала все его жизненные провалы последние тридцать семь лет.
— Алёша, ну что же ты такой... неприспособленный?
— Мам, я просто невезучий. Это не лечится.
Домой он пошёл через центр города, размышляя о том, стоит ли опять искать работу или лучше сразу в дворники податься. По крайней мере, дворники нужны всегда, а требований к ним не так много.
Вечерело рано. Октябрь был в самом разгаре. Свернув в переулок возле драмтеатра, Лёша услышал скрип тормозов и крик. Повернув голову, увидел: пожилой мужчина в дорогом пальто упал, перебегая дорогу. Прямо перед подъезжающей машиной.
Времени думать не было. Алексей рванул вперёд, схватил незнакомца за рукав и дёрнул на себя. Они оба упали на тротуар, а машина проехала в паре сантиметров от их ног.
— Чёрт побери! — выдохнул мужчина, отряхиваясь. — Спасибо вам! Если бы не вы...
— Да ладно, — смутился Лёша. — Любой бы так поступил.
Мужчина внимательно посмотрел на него.
— Знаете, молодой человек, далеко не любой. Как вас зовут?
— Алексей... Макаров.
— Владимир Ротенберг, — представился спасённый. — Я журналист, работаю в городской газете. Обязательно напишу о вашем поступке.
— Да не надо, — замахал руками Лёша. — Мне это не нужно.
— А вот зря, — улыбнулся Ротенберг. — Людям нужны хорошие примеры.
Через неделю Лёша проснулся от звонка телефона.
— Алёша, ты газету читал? — голос матери дрожал от волнения.
— Какую газету? Я газеты не читаю.
— Беги в киоск! Там про тебя статья! «Герой нашего времени»!
Лёша почесал затылок. Неужели тот журналист всё-таки написал? Натянув куртку, он поплёлся к ближайшему киоску.
— Дядя Коля, дайте местную газету.
— О! Лёша, а ты знаешь, что тут про тебя статья? Ты что, знаменитость теперь?
Алексей развернул газету и обомлел. На первой полосе его фотография (откуда Ротенберг её взял?), а под ней крупными буквами: «Скромный герой с улицы Гагарина». Статья была написана пафосно, но с теплотой. Ротенберг изобразил Алексея настоящим рыцарем, который не задумываясь бросился спасать незнакомого человека.
Домой Лёша добрался в полном недоумении. У подъезда его поджидала соседка тётя Люба. Та самая, которая всегда недовольно цокала языком, когда он появлялся в коридоре.
— Алёша! — она чуть не повисла на нём. — Ну и молодец же ты! А я всё думала, что ты такой... ну, обычный. А ты, оказывается, герой!
В квартире телефон не замолкал. Звонили одноклассники, с которыми он не общался лет пятнадцать, дальние родственники, коллеги с прежних работ. Все поздравляли, восхищались, просили рассказать подробности.
— Алексей Петрович? — незнакомый голос в трубке. — Меня зовут Светлана Викторовна, я директор рекламного агентства «Креатив-Плюс». Не могли бы вы подъехать к нам? У нас есть предложение.
— Какое предложение?
— По работе. Нам нужен человек с активной жизненной позицией.
Лёша чуть не рассмеялся. Активная жизненная позиция — это про него, который доски не может правильно поставить?
Но поехал. В офисе его встретили как родного. Оказалось, что агентство ищет пиар-менеджера для фонда защиты животных, и история с героическим спасением — отличная рекомендация.
— Зарплата сорок тысяч плюс премии, — сообщила Светлана Викторовна. — Нужно правильно использовать ваш медийный потенциал.
Медийный потенциал! У Алексея Макарова, который в тридцать семь лет не мог удержаться даже на стройке!
За неделю предложений набралось ещё несколько. Общественная организация «Доброе сердце» предложила должность координатора волонтёрского движения. Местное отделение одной из федеральных партий намекнуло на возможность баллотироваться в городскую думу. Строительная организация «Новый дом» прислала коммерческое предложение — стать лицом их рекламной кампании.
— Алёша, да ты богач теперь! — восхищалась мать. — Выбирай, что душе угодно!
Но Лёша не спешил. Впервые в жизни он чувствовал себя нужным. Его приглашали на встречи в школы, просили дать интервью, предлагали участвовать в городских мероприятиях. Он стал завсегдатаем элитного кафе, где собирались представители местной интеллигенции.
Именно там он познакомился с Машей — журналисткой из молодёжного журнала. Она была года на три младше, носила модные очки и говорила о литературе так, что Лёша чувствовал себя совсем безграмотным. Но почему-то именно это его и привлекало.
— Знаешь, Алёша, — сказала она как-то вечером, — в тебе есть что-то настоящее. Не то что эти псевдоинтеллектуалы, которые только и умеют, что цитаты из Кундеры вставлять в разговор.
Лёша кивнул, хотя понятия не имел, кто такой Кундера.
Дни летели в приятной суете. Утром — интервью для местного телевидения, днём — встреча с представителями благотворительного фонда, вечером — презентация новой книги местного писателя или выставка в художественном музее. Он чувствовал себя в центре культурной жизни города.
— Не торопись с выбором работы, — советовал Ротенберг, ставший чем-то вроде неформального наставника. — Твоя популярность — это капитал. Его нужно правильно вложить.
А он и не торопился. Ему нравилось ощущение собственной значимости. Наконец-то люди смотрели на него с уважением, а не с жалостью.
Но в конце ноября случилось непредвиденное. Студент третьего курса педагогического института Вася Крючков спас из горящей квартиры двоих детей. История попала в новости, его пригласили на федеральный канал. Появились статьи о настоящем героизме молодёжи.
Везде теперь обсуждали подвиг Васи. А Маша вдруг стала находить у Алексея недостатки.
— Ты знаешь, мне кажется, мы немного разные, — сказала она после очередного вечера. — Может, не стоит больше встречаться?
Предложения о работе тоже как-то сами собой сошли на нет. Светлана Викторовна из рекламного агентства перенесла встречу на неопределённый срок. Представители «Доброго сердца» перестали отвечать на звонки.
К середине декабря Лёша понял: пятнадцать минут славы закончились. Теперь он снова был просто Алексеем Макаровым, который не умеет правильно ставить доски.
— Алёша, а что с той работой? — спросила мать.
— Пока думаю, — соврал он.
Через неделю он устроился в службу доставки пиццы. Зарплата — двадцать тысяч плюс чаевые. Не густо, но хотя бы стабильно.
В новогоднюю ночь Лёша развозил заказы по городу. Последний адрес: улица Гагарина, дом 15. Его собственный дом. Заказ оформила тётя Люба.
— Алёша! — обрадовалась она. — А я думала, ты на корпоративе где-то. Как дела?
— Нормально, — улыбнулся он. — Работаю.
— Молодец! — она взяла пиццу и протянула ему двести рублей чаевых. — Знаешь, мне всегда нравилось, что ты такой... надёжный. Не то что эти выскочки.
За окном падал снег, в домах светились окна, и где-то наверняка кому-то нужна была помощь. Лёша усмехнулся и завёл мотор. Пиццу надо развозить горячей — это он усвоил точно.