Воин на коне – образ, который возникает почти автоматически, когда думаешь о войне прошлых эпох. Но далеко не каждый конь годился для боя. На самом деле, всадник практически любого народа предпочитал идти в бой либо на кобыле, либо на мерине, но не на нехолощенном жеребце. Этот принцип был выверен веками и основан на реальной боевой практике.
Уже в древности кочевые народы Евразии понимали: агрессивный и непредсказуемый жеребец в бою опасен не меньше противника. Исторические источники подтверждают, что боевых коней кастрировали ещё сарматы – возможно, лучшие всадники своего времени. Об этом писали такие авторы, как Страбон, Аммиан Марцеллин, а позднее – лошадник-ветеринар Апсирт.
Марцеллин объясняет практический смысл кастрации:
"...Из коней у сарматов многие по обычаю кастрированы, чтобы, увидев кобыл, возбужденные, не влеклись к ним либо, беснуясь в засадах, не выдавали непрерывным ржанием наездников."
Апсирт уточняет:
"У сарматов же придумано еще новорожденных холостить и таким образом делать их кастратами."
Смысл был прост – спокойный, управляемый боевой конь позволял всаднику действовать уверенно, не опасаясь, что животное поведёт себя непредсказуемо. В дальнейшем эта практика распространилась по кочевым племенам Евразии – практически все народы холостили боевых жеребцов, оставляя лишь небольшую часть для разведения.
Исключения встречались, например, среди скифов, предпочитавших ездить на кобылах, и позднеримских всадников, ценивших агрессивность жеребца.
Интересно, что эта традиция сохранилась до XIX века. В России пример тому – поручик лейб-гвардии уланского полка фон Вольф в своём «Руководстве для систематического обучения кавалериста и его коня одиночной полевой езде...» 1889 года писал:
"Молодежь любит сидеть на красивых жеребцах-крикунах с лебединой наеденной шеей, забывая, что не таков тип боевого коня. Во фронте они кричат, калечат людей и лошадей, а в разъезде, где нужно соблюдать крайнюю осторожность и тишину, такая лошадь своим ржанием легко может обнаружить присутствие разведчиков и подвергнет опасности весь разъезд.
Более подходящим для нашей службы является мерин (кобылы неудобны тем, что раз или два в год или даже чаще бывают в охоте, и каждый раз в течение недели и нередко месяца или двух, причем они упрямятся, не едят корма и т.д.). У казаков более правильный взгляд на это дело: они редко ездят на жеребцах и почти никогда на кобылах, мерин есть любимец этого боевого сословия."
Но традиция выбирать «правильного» коня не ограничивалась только Россией и сарматами. Возьмём, например, монгольскую империю. Чингисхан и его воины отдавали предпочтение кобылам для дальних рейдов и разведки, а жеребцы использовали только для разведения. Почему? Кобыла была вынослива, менее склонна к панике и могла нести всадника на сотни километров, сохраняя контроль даже в бою.
В Европе XVIII–XIX веков кавалерия также строго следовала этим принципам. Лёгкие гусары предпочитали мелких и подвижных коней для быстрых рейдов и разведки. Тяжёлые кирасиры, напротив, ездили на массивных меринах, которые могли выдержать тяжёлую кирасу и обеспечивали проникающий удар палашом сверху вниз, не опасаясь, что лошадь потеряет контроль в схватке.
Нельзя не упомянуть и Азию: японские самураи активно использовали меринов в боях на открытых пространствах. Их стремление к точности и контролю над лошадью делало жеребца в бою слишком непредсказуемым, а вот тихий, выносливый мерин был незаменим.
Таким образом, история и практика показывают: лучший друг кавалериста – спокойный, управляемый мерин, лишённый гормональных всплесков. Нехолощенный жеребец использовался только для разведения. Во многих культурах именно умение выбрать правильного коня решало исход битвы, а всадник и его лошадь становились единым боевым механизмом.
Ставьте лайк чтобы поддержать статью👍 и пишите свои мысли в комментариях!