Алина застыла, будто её окатили ледяной водой.
— Ну и сходи налево, всё равно никто не узнает!
Голос Людмилы Петровны звучал так же безмятежно, как если бы она предлагала зайти за молоком. Алина медленно моргнула, переваривая услышанное. Три года брака научили её не обращать внимания на колкости свекрови, но это... это было уже слишком.
— Вы... что? — выдавила она, надеясь, что ослышалась.
Людмила Петровна поправила очки уголком платка (она всегда носила с собой этот дурацкий платочек, будто готовилась к внезапным слезам) и улыбнулась. Не той улыбкой, которой встречают гостей, а той, что бывает у кошки, прижавшей хвостом мышь.
— Да расслабься, деточка! Максим с утра до ночи на работе, ты же молодая, цветущая... Чего себя в клетке держать?
Алина почувствовала, как в висках застучало. Что-то здесь было нечисто. Людмила Петровна никогда не заботилась о её «счастье» — только о том, во сколько Алина вернулась из магазина и почему купила не ту колбасу.
— Вы серьёзно? — Алина прикусила губу. — Это же...
— Естественно, серьёзно! — Свекровь лениво потянулась к вазочке с конфетами (всегда стояла на столе, но есть их никто не смел). — Я ж не слепая, вижу, как ты на того соседа косишь. Владимира, кажется?
Алина едва не поперхнулась. Да, Владимир с седьмого этажа иногда улыбался ей в лифте, но чтобы она на него «косила»...
— Вы за мной следите? — вырвалось у неё.
Людмила Петровна фыркнула, будто услышала глупость.
— Зачем следить? Просто заметила. Он, кстати, неплох собой. В отличие от моего сына... — Она вздохнула театрально. — Ну что с него взять? Тряпка. В отца пошёл.
Алина сжала кулаки. Максим действительно был мягким, но слышать такое от его родной матери...
— А если Максим узнает о ваших... советах?
Свекровь вдруг оживилась, глаза заблестели, как у рыночной торговки перед удачной сделкой.
— Да кто ему расскажет? Ты же не дура. — Она наклонилась ближе, и Алина уловила запах дешёвого одеколона. — Женщине иногда надо... развеяться. Это ж не грех, а физиология!
Алину скрутило от омерзения.
Кухонный заговор
Вечером, когда Максим, усталый, плюхнулся на диван, Алина выложила ему всё как есть.
— Твоя мать сегодня посоветовала мне изменить тебе.
Муж заморгал, будто его ослепили фонарём.
— Ты что-то перепутала. Мама так не могла.
— Сказала дословно: «Сходи налево, всё равно никто не узнает».
— Наверное, пошутила... — Максим потёр переносицу, как всегда делал, когда не хотел правды.
Алина схватила его за руку.
— Она не шутит. Она что-то задумала.
Но Максим лишь покачал головой.
Следующие дни свекровь звонила каждое утро, сладким голосом спрашивая: «Ну что, деточка, как твои дела? Уже познакомилась с соседом?» Алина избегала лифтов, пока однажды не столкнулась с Владимиром у почтовых ящиков.
— Алина, привет! — Он улыбнулся. — Как настроение?
— Нормально... — Она потупилась, лихорадочно соображая: *А вдруг он в сговоре?*
— Может, зайдёте на кофе? — Владимир показал пакет с ароматными зёрнами.
— Нет-нет, мне некогда! — Алина рванула к лестнице, будто за ней гнались.
А через неделю нашла в документах кое-что интересное.
Бумажный переполох
Разбирая бумаги для налоговой, Алина наткнулась на договор. Квартира, которую они с Максимом покупали вместе, теперь числилась на Людмилу Петровну. Подписи стояли их, но...
— Максим! — Она ворвалась в кухню, тряся бумагами. — Ты это видел?!
Муж побледнел.
— Мама говорила, это для налоговых льгот...
— Каких ещё льгот?! Она украла нашу квартиру!
Потом Алина нашла черновик письма в стопке старых квитанций. Людмила Петровна писала кому-то:
"Подпись Алины подделала легко, нотариус даже не глянул..."
Всё встало на места. Свекровь сначала прибрала квартиру, а теперь хотела выставить Алину изменницей, чтобы Максим подал на развод.
Разговор по-взрослому
На следующий день Алина пришла к свекрови с папкой в руках.
— Людмила Петровна, давайте поговорим.
— О чём, деточка? — Та улыбалась, как удав перед завтраком.
— О том, как вы украли нашу квартиру. И о письме про подделку подписи.
Лицо свекрови стало серым.
— Ты... Ты не смеешь...
— Смею. И ещё расскажу Максиму, как вы его всю жизнь считали тряпкой.
Через час документы на квартиру были переоформлены обратно.
Вечером Максим сидел на кухне, сгорбившись.
— Прости... — прошептал он.
— Хочешь, чтобы я простила? — Алина пристально посмотрела на него. — Тогда запомни: твоя мать — лгунья и воровка. И если ты ещё раз встанешь на её сторону...
Он кивнул.
А когда Людмила Петровна позвонила с воплями:
"Он мой сын! Он всегда будет со мной!"— Алина лишь усмехнулась:
— Поздравляю. Теперь весь дом знает, какая вы «святая».
И бросила трубку.
Через месяц Максим впервые сказал матери «нет». Алина улыбнулась. Война была выиграна.