1. viktor sivkov вспомнил: "Раз пришлось в гарнизонном карауле на гауптвахте (пограничный кдво) охранять приговоренного к расстрелу! Ну, конечно, инструктаж в туалет или еще куда только под усиленным конвоем и с начкаром…
Свет горит постоянно… Заглянул в глазок - сидит на нарах, голову повесил, волосы черные даже не шелохнулся.
Этот сержант запинал молодого перед строем до смерти, пнул в область сердца тот и помер. Фамилия Иванов, ждал ответ на просьбу о помиловании… До сих пор помню его.
Потом где то через какое-то время построили наш полк и замполит полка зачитал приказ о том что приговор приведен в исполнении и ещё добавил, что Устинов написал на прошении - РАССТРЕЛЯТЬ ПОДЛЕЦА.
Это был 80 или 81г и это был СССР. Я передал то, чему я был сам свидетелем и участником. Гауптвахта г Пограничный, Приморский край, Уссурийский район КДВО, а приговоренный Иванов был из 13 УРА.
Тогда были тогда на границе с Китаем такие воинские части, и я точно передал слова замполита полка, те самые, что он зачитал перед всем полком...»
2. Камрад Бестаев Руслан поделился: "Всё произошло в Лейпциге зимой 1981 года. После моей одиночной отсидки, мой комбат Скрябин, "мир праху его", в целях профилактики моей воинской дисциплины, периодически "награждал" меня пятисуточными арестами.
В итоге я прожил в «Кларе Цеткин» (так все в гарнизоне называли нашу гауптвахту, якобы из-за отсидки в своё время самой Кларой…) 45 суток из них 25 суток сидел в 3 камере «одиночки» на пером этаже.
Первый раз сел 20 июля 1980 года (первый день Московской Олимпиады – поэтому и запомнил дату). Второй этаж был общим для срочников, а третий – для офицерского состава. При мне караул наверх редко поднимался, все посты были на первом этаже и на дворе, под грибком…
Комната начкара и караульные помещения были на первом этаже. Караул нёс соседний с нами Шинауский полк, потому проблем с отъездом не бывало, срок закончился и мирно уехал домой с караулом.
И вот в один такой арест, находясь на общем режиме, мы вечерком спускались на первый этаж поинтересоваться обитателями подследственной зоны и пообщаться с кем-нибудь из них.
Там сидели такие персонажи, как сержант Мальцев, бежавший с оружием и с "испугу" застреливший немок, мать и дочь, поднявших шум у себя на даче, куда наш боец зашёл покормиться с автоматом.
Сидел там, напротив моей бывшей камеры, товарищ с Таджикистана, на которого, как часто это бывало в ГСВГ, подали заявление о совращении родители одной из местных девочек, коих множество оббивало проходы гарнизонных задворок.
А вот в "моей" бывшей камере находился уже больше двух месяцев очень интересный персонаж… Имени его не запомнил, а фамилия примерно то ли Потерябин, то ли Потерягин?
Парень родом был с Казани. Невысокого роста, тщедушный своей болезненной худобой, с лицом не познавшим ещё бритья и живым, бойким взглядом.
Солдат был настолько доброжелательный и общительный, что караулы доверились ему так, что привлекали его к уборкам помещений гауптвахты. Если с двумя другими арестантами мы общались через дверь, то "моему сокамернику" некоторые караулы дверь запирали только на отбой, и парень мог свободно перемещаться по этажу, не привлекая подозрения.
Впрочем, привожу мнимый, как оказалось позже, рассказ этого персонажа о том, какие приключения привели его к такому его положению.
Наш "герой" начал с того, что с детства был увлечён художественным творчеством, знает в иллюстрациях работы великих художников и, попав на службу в ГДР, просто не мог не воспользоваться возможностью воочию увидеть известные ему картины в Берлинских музеях.
Для этого он раздобыл гражданскую одежду, подсобрал марок с зарплаты, и так как служил водителем, выбрав момент погнал на командирском уазике в Берлин. Рассказывал он это всё как о шалости, как бы прикалываясь со своего озорства.
Что бы ему не прервали "культпоход", он расчётливо припарковался в центре города, где его не додумаются искать, и первые дни шарился по галереям и музеям, а ночами спал в машине. Когда же закончилось горючее в машине, поселился в каком-то ремонтируемом здании, где его местная полиция и обнаружила, логично передав советской комендатуре.
И вот теперь он самодовольно заявляет, что его, помурыжив ещё чуток, должны бы отпустить, поскольку для обвинения в дезертирстве следакам не хватает пару дней к его отсутствию.
В последующем мне ещё несколько раз приходилось проводить на "Кларе Цеткин" пятисуточные дисциплинарные "моционы" и наблюдать иногда через сетчатые пролёты второго этажа этого «ценителя музеев», то драящего полы, то что-то прибирающего в коридорах гауптвахты...
Весной случилось ЧП, каких в Группе войск, наверное не случалось с послевоенных времён. А произошло на Лейпцигской гауптвахте нападение двух заключённых на караул, завладение оружием и бегством на отнятом у немца автомашине Трабант.
Это ЧП повлекло смерть четверых военнослужащих. Беглецов на подъезде к Потсдаму протаранили БТРом в кювет и арестовали. Беглецами и убийцами, вернее - убийцей, оказались тот самый любитель берлинских музеев и его сосед-насильник из Таджикистана.
От своего земляка, Хазби Базаева, который находился в этот день в составе караула и к счастью или к несчастью был в помещении отдыхающей смены, я узнал в подробностях о произошедшем. А затем о их намерениях нам изложил замполит.
Наш "Мальчик", будем его так называть, расположив к себе за многие месяцы администрацию гауптвахты и все караулы, фактически заделавшись почти легальным уборщиком, вошёл в сговор с таджиком, которому грозило от семи лет заключения.
Последнему он передал штык-нож, украденный у одного из караулов, а сам обзавёлся увесистым молотком. План был таков – таджик проситься в туалет и когда выходит то устраняет ножом караульного в предбаннике, а организатор устраняет молотком караульного в зале и завладевает автоматом…
Дальше они идут в караульные помещения и убивают всех кто там находится, а затем караульного во дворе, захватывают проезжую машину и едут в Берлин, с тем что бы штурмом перебраться через стену в западную часть города.
План, к счастью, полностью не реализовался и был смазан по причине того что наш таджик был кровожадности никакой. И хотя ему тюрьма корячилась, грех на душу он брать был не готов.
Потому "мальчик" ударил зального караульного молотком по голове не один раз, поскольку тот всё не хотел расставаться с оружием, подняв крик, всё же завладел автоматом.
Затем проскочил с таджиком предбанник со спрятавшимся за титановым котлом солдатом, расстрелял через стекло окна начальника караула и игравшего с ним в шахматы арестованного офицера.
А когда вознамерился пойти в караулку, то встретил с внутреннего помещения бодрствующей смены, автоматную очередь через дверь. «Мальчик» резко передумал и выскочив во двор убил ничего не понявшего караульного.
Прибрав второй автомат, беглецы под стволами остановили немца на авто, выкинув водителя из салона, сели и скрылись. Пока их не остановил тараном БТР...
Через неделю вышел приказ командующего ГСВГ, генерала армии Зайцева – чтобы все военнослужащие заступающие в караулы, их разводящие, а также дневальные по подразделениям заступающие на дежурства по всей группе войск, находились в касках.
Позже, к осени нас ознакомили с приговорами военного трибунала, где "мальчик" получил высшую меру, а таджик 15 лет. Чуть позже сержанта Мальцева, убившего двух женщин, тоже приговорили к расстрелу.
И что-то мне кажется, не случись трагедия на лейпцигской губе, Мальцеву бы сохранили жизнь. Потом командиры наши судачили, что "мальчик" готовился бежать на запад ещё на гражданке, окончил водительские курсы, напросился служить в западные группировки.
Находясь в Берлине искал возможность пробраться в буржуйские посольства, но без вариантов, там немцы хорошо охраняли… Изучал Берлинскую стену и в общем засветился у немцев, которые его и задержали.
Ещё, он якобы пенял на таджика, который по трусости не позволил реализовать его план и перебить весь караул для большего резонанса..."
Продолжение - https://dzen.ru/a/aKb9AxOTg1uy4jeI
