Алиш Лемберанский — легенда Баку. Человек, который сумел продолжить бакинскую традицию создания уникальных архитектурных проектов и решений несмотря на борьбу Хрущева с "вычурностью" в архитектуре.
Два его прихода на пост главы исполнительной власти Баку были ознаменованы строительством объектов, которые сегодня являются городскими достопримечательностями и гордостью горожан.
- Первый: реконструкция Бульвара, строительство фуникулера, памятник Бахрам Гуру, Бакинская Венеция, кафе "Жемчужина" и еще десятки объектов и жилых домов.
- Второй: дворец "Гюлистан" и Ленина, бакинский Цирк, Зеленый театр, новый порт, известные гостиницы и т.д.
Но главное в деятельности Лемберанского была забота о бакинцах. Он неустанно трудился над озеленением города, созданием парков и скверов, зеленых зон для горожан. При нем были созданы пешеходные зоны по Торговой и в районе кинотеатра "Азербайджан". Он возобновил строительство Бакинского метрополитена, которое было заморожено в 1953 году.
Возведением некоторых важных для города объектов Алиш Лемберанский руководил лично, как, например, постройкой Завода Кондиционеров.
Всего и не перечислишь.
Откуда же у уроженца Бардинского района Азербайджана, полюбившего всем сердцем Баку, возникло такое несвойственное для больших бонз стремление преобразовывать город (часто вопреки спущенным инструкциям)?
Ответ на это (в какой-то мере) дают воспоминания молодого работника Баксовета, служившего в конторе в начале 60-х годов.
Баксовет
Баку шестидесятых годов — это особая атмосфера. В нём соединялись восточная неторопливость и стремительный размах строительства, старинные кварталы и новые микрорайоны, дворики с нардами и шумные проспекты с автобусами, набитыми до отказа. Работать в Баксовете было почётно и ответственно, хотя на самом деле внутри всё напоминало большой человеческий муравейник — со своими порядками, привычками, курьёзами и характерами.
Я оказался там почти случайно — всего пару недель после армии. Молодой, неопытный, но с большим любопытством ко всему происходящему. И однажды именно здесь мне довелось стать свидетелем удивительной встречи, которая запомнилась на всю жизнь. Встречи с самим Алишем Джамиловичем Лемберанским, человеком, чьё имя до сих пор произносится в Баку с уважением и благодарностью.
Начало службы и неожиданное собрание
В то утро, придя на работу, я увидел объявление: в десять часов утра в актовом зале состоится встреча Председателя Бакгорисполкома, товарища Лемберанского, с коллективом. Для нас это было событие неординарное. Ведь обычно начальство отгораживалось от подчинённых холодной дистанцией, а тут сам глава города решил поговорить напрямую.
Я, разумеется, ухватился за возможность «легально» отвлечься от скучных бумаг. В отделе нашем трудились всего трое: бывший полковник-начальник, куривший без конца и окутывавший нас сизым туманом, старый большевик-капитан с бесконечными воспоминаниями о революции и я, самый молодой, выполнявший львиную долю работы.
С большой долей иронии большевик делился воспоминаниями о своем участии в установлении советской власти в Баку. Будучи человеком с чувством юмора, он рассказывал, как, узнав о волнениях большевиков, решил присоединиться к ним. Он, крепкий мужчина, хотел внести свой вклад в общее дело. На арбе, запряженной ишаком, он добрался из Сураханов до Баку, но, к сожалению, прибыл, когда все уже закончилось.
Несмотря на опоздание, его стремление к революции оценили. Впоследствии он три десятилетия занимал должность директора завода.
Устроившись в пятом ряду актового зала, я было собрался вздремнуть, но, увидев бодрого и энергичного Лемберанского, понял, что это собрание будет особенным.
Лемберанский в Нью-Йорке
Алиш Джамилович начал без долгих прелюдий: он только что вернулся из Соединённых Штатов, куда был приглашён лично мэром Нью-Йорка. По тем временам это было событие исключительное. Советского руководителя, да ещё и не союзного, а всего лишь городского, пригласили в самую «враждебную» страну мира!
Он рассказывал так живо, что весь зал будто оказался рядом с ним в самолёте «Боинг». С юмором описывал сервис на борту: виски без ограничений, мягкие одеяла, внимательные стюардессы. Для нас, привыкших к суровой советской аскезе, это звучало как сказка.
В Нью-Йорке его встречали с неожиданным радушием. Он делился впечатлениями о небоскрёбах, сверкающих витринах, о деловых американцах, которые, как ему показалось, с удивлением открывали для себя, что советский чиновник может быть жизнерадостным, остроумным и вовсе не грозным «монстром коммунизма».
Особенно запомнились его истории о приёмах. Там, среди высоких и представительных американцев, он — невысокий, но харизматичный — ловко рассказывал анекдоты про Моллу Насреддина. Гости смеялись от души, и именно тогда стало ясно: юмор — универсальный язык, понятный всем. На одном из снимков, который он показал нам, Лемберанский поднимает бокал в честь мэра Нью-Йорка Роберта Вагнера. И выглядел он при этом не чиновником из «закрытой страны», а своим парнем в большой компании.
Он говорил, что американцы поражали его вниманием к деталям: будь то гостиничный номер, где всё сияло, или уличное кафе, где каждый посетитель чувствовал себя важным гостем. Лемберанский подчеркнул: именно эта культура уважения к человеку поразила его больше всего. И уже в те минуты, слушая его, я понимал, что именно после этой поездки он решит менять наш Баку — от уличных скамеек до целых микрорайонов.
Отголоски поездки
Три часа пролетели незаметно. Атмосфера встречи была редкой для того времени: доверительной, тёплой, лишённой официоза. Мы уходили из зала словно окрылённые — в сердце теплилась мысль, что наш город может быть иным, современным, открытым, красивым.
И действительно, вскоре началась масштабная реконструкция Баку: обновлялись улицы и скверы, убирались заборы в парках, появлялись новые здания и первые станции метро. Даже фонари и скамейки стали другими — изящными, удобными. Всё это было отголоском той поездки в Нью-Йорк.
Через годы я вновь увидел Лемберанского. Он стоял один, у горящего здания театра оперы и балета, седой, усталый. Вокруг метались пожарные с пустыми шлангами. Казалось, этот человек, когда-то вдохновлявший нас своим видением, теперь смотрит на гибель ещё одной части города с тяжёлой тоской.
Что до меня, то я тоже оставил свой след в тех переменах. Работая в Баксовете, я заказывал оборудование для новых домов, микрорайонов и целых инженерных систем. Позже мне удалось выбить должность инженера, хотя долго приходилось бороться с бюрократией. Но вскоре понял — рост ограничен, и ушёл на производство. Забавно, что именно там спустя время появилась моя будущая жена. Если бы я остался в исполкоме, мы встретились бы раньше. Судьба любит свои игры.
Заключение
Сегодня, вспоминая те годы, я понимаю: Баксовет был для меня школой жизни, а встреча с Лемберанским — настоящим откровением. Он показал, что даже в системе, казавшейся неповоротливой и суровой, могли быть люди с открытой душой, живым умом и смелостью мечтать о будущем.
Баку, преобразившийся благодаря его усилиям, до сих пор хранит отпечаток того времени — в скверах, в зданиях, в самом духе города. А для меня это воспоминание остаётся светлым и дорогим, словно доказательство того, что в любой эпохе есть место для личности, способной вдохнуть в историю новые краски.