Глава 60
Тишина дома вновь напомнила ему о том, что проблемы никуда не исчезли. Они просто затаились и ждали своего часа. Но он знал: нельзя сдаваться, нельзя дать отчаянию и боли взять над ним верх. Он слишком многое пережил, многое перенёс и испытал в этой жизни. Поэтому сломить его невозможно.
Артур встал с кресла и подошёл к бару. Налил себе виски, хотя не любил пить в одиночестве, к тому же он давно понял, что алкоголь не помогает забыться и ни к чему хорошему не приводит. Он сделал глоток, почувствовал, как жидкость обожгла горло, но, как и предполагал, она не заглушила его внутреннюю боль. Не погасило пламя, бушевавшее в груди после встречи с Евой.
Он был зол на себя, на Еву, на весь свет. Всё это время, что он не видел её его душа болела, томилась и медленно умирала, но не кипела и не выбрасывала столбы пепла, как превратившийся в горящую лаву созревший вулкан. До этого дня он тосковал по ней и вместе с тоской медленно умирала часть его души, но не было той острой боли, из-за которой хотелось выть и биться головой о стену, она понемногу угасла. И нервы сплетаясь в узел больше не требовали немедленного линча.
Но сегодня после встречи с ней, после прикосновений к её телу, её губам душа вновь взбунтовалась. Вспыхнула, словно сухая трава после подброшенной в неё искры. Огонь разгорелся мгновенно, охватывая каждую клеточку его существа. Боль вернулась – острая, пульсирующая, рвущаяся наружу.
После встречи с ней каждый нерв натянулся до предела, Он чувствовал, как внутри него что-то ломается, трещит, будто хрупкое стекло под наваленной на него тяжестью. Боль опять ожила и стала настоящей, живой, невыносимой, но именно она доказывала, что его сердце всё ещё способно на сильные чувства.
Очередная ночь опустилась на землю, тишина окутала его дом и все окрестности, Артур стоял у окна, глядя на тёмный силуэт города. Он знал, что наступить завтра и это будет ещё один день без неё. Но сейчас он жил воспоминанием о сегодняшних прикосновениях, о страсти в её глазах, о словах пусть лживых, но таких желанных. Жил болью, страстью и надеждой, что возможно всё ещё можно вернуть.
Его пальцы дрожали, когда он закрывал глаза, пытаясь удержать в памяти её прикосновения. Ему казалось, что её аромат витал в этом доме, в котором она никогда не была. Смешиваясь с ночным воздухом, проникал в его сознание. Он хотел бы остановиться, замёрзнуть в этом мгновении, но время неумолимо текло дальше, унося остатки тепла от её прикосновений.
Мысли о ней заставляли сердце стучать так громко, что казалось ещё мгновение и оно вырвется из груди.
Он почувствовал, как слёзы подступают к глазам, но не от горя, а от странной смеси радости и отчаянья. Радости оттого, что она была рядом, пусть даже на миг, и отчаянья от осознания, что этот миг прошёл, оставив лишь пустоту.
В комнате стало тихо, слишком тихо. Ничего не нарушало гнетущую тишину. Только мысли кружились в голове, создавая водоворот эмоций, который невозможно было остановить.
Пытаясь унять дрожь в руках, Артур сжал кулаки. Он чувствовал себя разрывающимся между прошлым, настоящим и будущим. Его душа металась между желанием забыть её и невозможностью отпустить. Ева была как ядовитый цветок: прекрасный, но опасный. Каждое воспоминание о ней жалило его, заставляло кровоточить всё ещё открытые раны.
Он посмотрел в окно. За стеклом ночь простираясь бесконечной тьмой, пыталась поглотить этом мир. Вдалеке мелькали огни города, а на небе мерцали звёзды, которые были недосягаемы для простых смертных.
"Почему она так поступила?" – эта мысль снова и снова возвращалась, будто застряла в мозгах как клин, вбитый в дерево.
Его губы невольно изогнулись в горькой улыбке. Любовь… Что он вообще знал об этом чувстве? Оно всегда казалось ему чем-то далёким, почти мифическим, пока она не вошла в его жизнь. Теперь же он понимал, что любовь — это не только свет, радость и теплота. Это ещё и боль, которая пронзает до самых глубин души, оставляя раны, которые никогда не заживут полностью.
Артур медленно опустился на пол, прислонившись спиной к холодной стене. Холод немного успокаивал его раскалённое тело, но внутри всё равно бушевал ураган эмоций. Он закрыл глаза, пытаясь отгородиться от реальности хотя бы на мгновение. Но даже в темноте её образ оставался таким же ярким, как пламя свечи в безветренную ночь.
– Почему ты так поступила со мной, за что возненавидела? Разве я плохо обращался с тобой? – прошептал он, обращаясь к пустоте.
Но ответа, конечно же, не было. Ночь и тишина, давящие своей безмолвной тяжестью поглотили его вопрос. Он знал, что Ева никогда не станет другой. Она была такой, какой её создала жизнь: удивительно нежной, доброй, мягкой и вместе с тем загадочной, как нераскрывшийся цветок. И именно это делало её особенной. Именно это заставило его потерять голову.
Внезапно он услышал шаги. Лёгкие, едва различимые, они раздавались где-то совсем рядом, кто-то осторожно двигался по коридору. Артур замер, прислушиваясь. Может быть, это просто игра его уставшего разума или это жена проснулась и решила проверить чем он занят, в тайне надеясь, что он посетит её холодную постель?
Он медленно поднялся на ноги, стараясь не шуметь. Пальцы сжались на ручке двери, когда он потянул её на себя. Коридор был пуст, но воздух был наполненным присутствием и запахом духов, которыми пользовалась Ева. Артур сделал шаг вперёд, затем ещё один. Его дыхание стало прерывистым, а мысли путались. Похоже он стал сходить с ума, если она мерещится повсюду.
— Ева? — позвал он тихо, почти шёпотом.
Ответом была лишь тишина. Но он чувствовал, что она здесь. Где-то рядом. Возможно, она наблюдает за ним, прячась в тени. Или, может, он действительно рехнулся.
"Нет, — подумал Артур, — я не могу позволить себе сойти с ума, нужно взять себя в руки и прекратить мечтать о ней."
– "Что мне делать?" – задал он в очередной раз вопрос измученному мозгу, но вместо ответа ночь и тишина, опустились ему на голову, укутав теплом прикрыли его веки и погрузили в сон.