В городе весна уже победила — грязные ручьи сбегали к решёткам ливнёвок, а на тротуарах хрустел под ногами въевшийся в остатки льда песок. А здесь, на кладбище, зима ещё держала оборону. Снег лежал плотными, серыми пластами, осевшими от недавних дождей и оттепели. Марина долго плутала по узким, заснеженным тропинкам между оградками, пока не нашла то, что искала.
Две могилы под одним скромным памятником. Они лежали вместе, отец и мать, хотя отца она потеряла ещё в девятом классе — нелепая авария на скользкой дороге. Оградку поставили сразу с расчётом на двоих. Мать ушла три года назад. Марина долго выбирала фотографию для её памятника, нашла ту, где они с отцом выглядели почти ровесниками, молодыми и счастливыми. Такими, какими она их и помнила.
Марина вышла на пенсию месяц назад. Просторную квартиру в Москве оставила сыну и его семье, а сама, собрав один чемодан, вернулась. Не навсегда, просто чтобы продать родительскую квартиру и окончательно закрыть эту главу. Два дня она разбирала вещи, мыла и скоблила, а сегодня утром села в дребезжащий автобус и поехала на кладбище.
— Прости, мамочка, что бросила тебя тогда, — её шёпот растворился в стылом воздухе. — Сбежала, как трусиха. Но я не могла иначе. Спасибо, что ты всё поняла и не держала.
Она смахнула с гранитной плиты слежавшийся, мокрый снег. Постояла, глядя на родные лица, мысленно попрощалась и побрела обратно по своим же, уже подтаявшим следам. Выйдя на центральную аллею, она опустила голову и, глядя себе под ноги, пошла к воротам.
— Марина? — Голос за спиной был знакомым, но будто доносился из другой жизни. Она замерла, медленно обернулась.
— Вы ко мне? — перед ней стоял незнакомый седой мужчина с усталыми глазами.
— Не узнаёшь? — он криво усмехнулся, и в этой усмешке промелькнуло что-то до боли знакомое. — Егор Гордеев.
И тут она вспомнила. Не его лицо, а того лопоухого, нескладного Сашку, каким он был когда-то.
— Егор… Не узнала. Изменился ты.
— А я тебя сразу. Хоть и не видел… — он запнулся, прикидывая в уме, — ...тридцать лет.
— Тридцать два, — поправила она машинально.
— А ты почти не изменилась. Голос тот же, а вот глаза... в них целая жизнь. К родителям приходила? — он кивнул в сторону могил.
— Да. А ты к кому?
— К Лике, — Егор отвёл взгляд.
— К Анжелике? Она… умерла? — в голосе Марины не было злости, только тихое удивление. Вся обида давно выцвела, оставив после себя лишь блёклый след жалости.
— Полгода как. Рак. Страшно мучилась. Я один теперь, — в его голосе проскользнула такая неподдельная жалость к себе, что Марина невольно поморщилась.
— У нас детей не было. Такие дела. А ты как? Одна приехала или с мужем?
— Одна. Сын взрослый, в Москве остался. Я квартиру продаю и обратно. — Она сознательно умолчала об Андрее.
Они молча дошли до ворот.
— Ой, я ведь тебя отвлекла, ты, наверное, к своим шёл… — спохватилась она.
— Я уже от Ликиной могилы шёл. А к матери в другой раз схожу. Вдруг ты опять сбежишь, не попрощавшись? — усмехнулся он.
— Вот же, ушёл, — вздохнула Марина, глядя вслед отъезжающему автобусу. — Теперь следующего полчаса ждать.
— Я на машине, садись, подвезу. — Егор кивнул на старенькую, но ухоженную «Волгу» у забора.
Ехать с ним не хотелось. Говорить — тем более. Но мёрзнуть на остановке у кладбищенских ворот хотелось ещё меньше. Она молча села в остывший салон. Двигатель натужно завёлся, печка загудела, обдавая запахом пыли и бензина.
Они ехали мимо кладбищенского забора, мимо поля, размеченного под будущие захоронения, мимо почерневших деревянных домов. Марина всегда поражалась, как люди могут жить так близко к городу мёртвых.
— Столько лет прошло, а я до сих пор как в тумане, — нарушил молчание Егор. — Ты тогда просто исчезла. Испарилась. Почему, Марин? Что я сделал не так?
Марина удивлённо посмотрела на него. Он серьёзно не понимал?
— Лика сказала, что беременна. Это уже потом выяснилось, что врала, что не могла она иметь детей в принципе. Но я-то поверил. Женился. А дёргаться было поздно. Знаешь, как она психовала, когда узнала, что ты за её жениха замуж вышла? В Москву сорвалась, мстить вам хотела. Зачем ты с ним уехала, а?
— Ты что, Егор, до сих пор не понял? — её голос звучал ровно и холодно. — Да мне тогда было всё равно, с кем и куда. Лишь бы подальше отсюда. От вас.
— Как это? — он так резко повернул голову, что машина вильнула на мокром асфальте.
И Марина, больше не жалея ни себя, ни его, начала рассказывать.
Правильно говорят, что между друзьями часто кто-то один пользуется другим. У Марины с Ликой была именно такая дружба. Марина пришла в новую школу в середине года — тихая, умная девочка-отличница, что само по себе было поводом для неприязни. А Лика — Анжелика — была звездой. Природная платиновая блондинка с редкими, как угли, карими глазами и точёной фигуркой. Она взяла Марину под своё крыло. На переменах они ходили под ручку, а после школы Марина сидела у Лики и помогала ей с уроками. Взамен Марина получила пропуск в мир «своих».
За Ликой тогда бегал смешной и лопоухий Сашка Гордеев. А она лишь отмахивалась от него, как от назойливой мухи.
— Зачем ты так? Он хороший парень. Вот увидишь, из армии придёт — красавцем станет, — защищала его Марина.
— Вот когда станет, тогда и поговорим, — легкомысленно бросала Лика, мечтая о Москве и богатом муже. — Не собираюсь я гнить в этой дыре, как твоя обожаемая мамочка!
Лика, конечно, в институт не поступила и уехала в Москву, в училище на парикмахера. Марина осталась, поступила в местный университет. Мать воспитывала её в строгости: «Надо быть самодостаточной. Мужчины непостоянны. А с образованием и карьерой ты не пропадёшь». Правильные слова, только в семнадцать лет о карьере думать скучно.
А потом из армии вернулся Егор. Возмужавший, широкоплечий, уверенный в себе. Уши всё так же торчали, но это его больше не портило. Он устроился водителем к самому мэру города — престижная работа, при костюме и служебной машине. Они с Мариной стали встречаться, и через год он сделал ей предложение. Решили подождать, пока она окончит университет. Мэр выбил Егору однокомнатную квартиру, и она стала их гнёздышком.
Однажды вечером они встретили Лику. Она приехала на пару дней. Яркая, модная, пахнущая дорогими духами, она казалась сошедшей с обложки журнала.
— Маринка! — бросилась она обниматься. — А это кто с тобой? Сашка? Ого, каким орлом стал!
Марина увидела, как вспыхнули глаза Егора. Не интерес — восторг. А Лика, будто не замечая, тараторила, что выходит замуж за бизнесмена, что свадебное платье ей везут из самой Италии…
Они пошли к Егору. Лика одобрительно оглядела квартиру: «Ну ты завидный жених! А свадьба-то когда?»
— Через три месяца, как только я госы сдам, — без задней мысли ответила Марина и заметила, как Егор отвёл взгляд. Сердце неприятно заныло.
Через два дня Марина досрочно сдала зачёт и, окрылённая, решила устроить Егору сюрприз — романтический ужин. Мама уехала к родственникам в деревню, так что можно было не торопиться. Она купила мясо, бутылку хорошего вина и пошла к нему. Ключи у неё были свои.
Она тихо открыла дверь и замерла. В прихожей на полу валялись остроносые женские туфли на шпильке. Точно такие же были на Лике. А из спальни доносился её заливистый, узнаваемый смех.
Разум отказывался верить. Она на негнущихся ногах подошла к комнате и заглянула в щель приоткрытой двери. На разобранном диване лежал Егор, укрытый простынёй до пояса. Голова Лики покоилась на его плече, и она кончиком своего светлого локона щекотала его грудь.
Мир раскололся. Марина выскочила из квартиры и, не видя ступеней от слёз, бросилась вниз по лестнице. Оступилась, покатилась бы кубарем, если бы чьи-то сильные руки не подхватили её в последний момент.
— Осторожнее! Вы откуда так летите, с пожара? — участливо спросил высокий приятный мужчина в строгом пальто.
И тут её прорвало. Она уткнулась в его грудь и зарыдала. Он вывел её на улицу, усадил на скамейку, дал идеально чистый платок.
— Так кто же вас так обидел?
И она, всхлипывая, рассказала всё. Про жениха, про «лучшую подругу», про итальянское платье и сюрприз, который не удался.
— Подругу, случайно, не Анжеликой зовут? — тихо спросил мужчина.
— Да. А вы откуда… Ой… — Марина закрыла лицо руками.
— Она сказала, что мама приболела, уехала навестить. На звонки не отвечала. Я испугался, примчался. А её мама сказала, что дочь у вашего жениха… — он кивнул на окна дома. — Знаете, а ведь это даже хорошо. Лучше узнать сейчас, чем после свадьбы. — Он горько усмехнулся. — Меня Андрей зовут.
Они посидели в кафе. Андрей, так звали мужчину, заставил её выпить коньяку. Он рассказал, что тоже из провинции, приехал в Москву, со временем открыл свою небольшую строительную фирму.
— Мы с вами товарищи по несчастью, — сказал он. — Нас обоих предали. Это больно, но не смертельно. Поверьте.
Он отвёз её домой. На следующий день приходил Егор, но она, пожелав ему счастья, выставила его за дверь.
А через неделю в квартире раздался звонок. На пороге стоял Андрей с огромным букетом алых роз.
— Я приехал проведать товарища по несчастью, — улыбнулся он.
Он не остался. Он просто предложил приехать к нему в Москву, развеяться. Сходить в Большой театр. Мама, увидев порядочного, интеллигентного мужчину, сама её отпустила.
Так и началось. Они долго просто дружили. Он звонил каждый вечер, поддерживал её во время экзаменов. А когда она получила диплом, приехал и сделал предложение. Просто и честно.
— Любви с первого взгляда я тебе обещать не могу, Марина. Но уважение, заботу и надёжность — гарантирую.
Она согласилась. И он сдержал слово. Она так и не смогла его полюбить той девчоночьей, всепоглощающей любовью, какой любила Егора. Но она безмерно его уважала. Он стал прекрасным отцом их сыну, которого обожал. Когда Андрей умер от инфаркта пять лет назад, Марина поняла, что потеряла самого близкого и надёжного человека в своей жизни.
— Я тогда пил страшно, — прервал тишину Егор. — Работу потерял. Лика вернулась, сказала, что беременна. Что мне оставалось делать, Марин? Я не знал, что ты нас видела. Я думал, ты просто обиделась, что мы с ней посидели…
Машина давно стояла у её подъезда.
— Марин, столько лет прошло… ты одна, и я один. Может, попробуем? Я всю жизнь только тебя…
— Жизнь с Ликой изменила тебя, Егор, и не в лучшую сторону, — тихо, но твёрдо сказала она. — Ты сейчас говоришь это не потому, что любишь. А потому, что тебе снова стало одиноко и страшно. Ты ищешь не прощения, а оправдания. Ты не жену похоронил, а привычный уклад жизни.
Она открыла дверцу машины.
— Знаешь, а я, наверное, даже благодарна Лике. И тебе. Если бы не вы, у меня не было бы моего сына. И я бы никогда не встретила Андрея. Я не любила его так, как тебя, это правда. Но я уважала его больше, чем кого-либо на свете. А уважение, оказывается, куда прочнее любви. Прощай, Егор. И не ищи меня.
Она вышла из машины и, не оглядываясь, пошла к подъезду, чувствуя, как тяжёлый семейный узел, который она носила в душе тридцать два года, наконец-то развязался.
Все счастливые семьи похожи друг на друга, каждая несчастливая семья несчастлива по-своему.
Лев Толстой