Меня нелегко напугать. После стольких лет в российской полиции к крови и трагедиям черствеешь. Но есть горстка дел, от которых у меня по коже до сих пор бегут мурашки.
Адрес — сталинская шестиэтажка. Едем на четвертый этаж. Запах уже стоит, сильный, устойчивый. Дверь деревянная, хлипкая, но изнутри подпёрта засовом. Значит, выбора нет — ломать. Ждем участкового, курим. Вламываемся. Заходим. Первая мысль: от кого, черт возьми, он запирался этим засовом? Зачем? Внутри бедно, но чисто. Классическая квартира пенсионера. А в комнате — повешенный. Первое, что бросилось в глаза: под ним нет опрокинутого стула. Дом сталинской постройки, потолки высокие. Старик, тяжелый, никак он не мог просто «прыгнуть» в петлю сам. Веревка добротная, крепкая — та, за которую не стыдно было бы повеситься. К потолку всё было закреплено на саморезах с дюбелями — явно сверлили дрелью. Нигде в квартире я не увидел ни дрели, ни крепежа — я искал. А вот что увидел — следы. На потолке. По побелке кто-то бегал. Не просто касался ногами, а именно бежал всей тяжестью. Как будто плевал на физику и гравитацию. Бежал, не шел — рисунок был понятен. И вот повешенный, который не мог повеситься сам. И квартира, запертая изнутри, никто не выходил. И эти следы. Всю жизнь я был циничным реалистом, атеистом, ни во что «эдакое» не верил. Но это? Объяснить не могу.
Еще один звонок от наших вечно бдительных сограждан. Нашли пакет. С пальцами. Вот так просто, аккуратно упакованные в полиэтилен. Люблю аккуратных маньяков — работать легче. Ровно двадцать пальцев. Человеческих. Чисто срезаны у основания. Очень аккуратная работа, дилетант так не сделает. Тщательно сложены. Жаль, нормально зарыть не удосужились. Женские пальцы. Эксперты подтвердили, я сам видел — маникюр, всё как полагается. Полежали в земле какое-то время, но была зима. Зимой такое сходит с рук. Оперативка, как водится, ничего не дала. Зато экспертиза удивила — все двадцать пальцев принадлежали одной женщине. Да. Перепроверяли. По нескольку раз. Вывод один и тот же.
На этот раз вызов днем — за это спасибо. Сирена, поездка, я всё равно полудремлю на заднем сиденье. Окраина. Полоса леса. Мертвая женщина с одной ногой. Какой-то зимний турист наткнулся — видимо, дома сидеть не могут. Вторая нога — чем-то отпилена. Грубо. Могло быть что угодно: пила, топор, даже зубы. Позже криминалисты мало что прояснили — похоже, инструментов было несколько. Но вот что странно — вокруг почти нет следов. Только она. Время года — зима. Снег. Снегопадов не было, и на старом снегу — единственная дорожка: отпечатки одной ноги. Прыжки на одной ноге. По спирали. Пять километров. В сапоге, парном к тому, что остался на теле. Длина «шага» тоже сходилась — как у средней женщины, прыгающей на одной ноге. Пять километров. Зимой. По лесу. Место, где отрезали пропавшую ногу, не нашли. Что есть: четкий след женщины, входящей в лес на двух ногах. Точка, где она продолжает одна, на одной — ни крови, ни чужих следов. И оттуда она бросает прямую тропу и начинает прыгать по спирали.