Осень 1941-го. Москва в опасности, фронт рушится, и каждая дивизия на счету. В это время из Хабаровска в Кремль одна за другой летят жалобы на командующего Дальневосточным фронтом Иосифа Родионовича Апанасенко.
Первый секретарь крайкома Борков обвинял генерала в самодурстве, грубости и в том, что тот «считает себя хозяином всего Дальнего Востока». В Москве такие доносы не могли пройти мимо, но Сталин не спешил снимать военачальника. Он видел в нём сильного командира. Предстоял разговор — напряжённый и прямой.
В кабинете у Сталина
Апанасенко вошёл в кабинет, не удивившись, увидев там Боркова. Но именно Борков позже опишет сцену, ставшую легендой.
Главная тема встречи — переброска войск с востока на защиту Москвы. До поры генерал слушал спокойно. Но когда речь зашла о противотанковой артиллерии, он сорвался.
Сбив чай со стола, Апанасенко вскочил и, не подбирая слов, заорал:
— Ты что творишь, мать твою?! Если японцы ударят, чем я их встречу? Лампасанами?!
Борков, сидевший рядом, побледнел: он понимал, чем такие выражения могут закончиться в разговоре с Вождём.
Реакция Сталина
Сталин, однако, не стал ломать генерала через колено. Он понимал: тот кричит не из личной гордыни, а потому что всерьёз переживает за фронт. После паузы, спокойно затянувшись трубкой, Сталин сказал:
— Успокойся, товарищ Апанасенко. Пусть пушки останутся у тебя.
И всё же позже, когда под Москвой стало совсем тяжело, Сталин позвонил сам: «Сколько дивизий вы сможете дать?» Ответ был мгновенный — 20 стрелковых и 8 танковых соединений. Это подкрепление сыграло решающую роль в битве за столицу.
Дальнейший путь
До 1943 года Апанасенко продолжал держать восточный рубеж, тренируя новобранцев и формируя новые дивизии. По сути, его фронт стал стратегическим резервом страны.
В том же году его перевели на Воронежский фронт. Но маршальские звёзды так и не успели засверкать: в августе, во время Курской битвы, генерал погиб от осколка авиабомбы.
Он был похоронен в Белгороде, позже прах перезахоронили в Ставрополе, на родине.
Две версии легенды
Историки спорят, как именно произошёл тот знаменитый диалог. По одной версии, свидетелем был Борков. По другой — только Сталин, Апанасенко и начальник артиллерии Николай Воронов. Но суть одинакова:
— Зенитки мы у вас тоже заберём, — сказал Сталин.
— А если японец нападёт? Я чем их бить буду, х…м?! — взорвался генерал.
Сталин, посмотрев в окно, ответил тихо:
— Переживает человек за дело. Пусть зенитки останутся.
Итог
Апанасенко вошёл в историю как генерал, который не боялся сказать Сталину правду в лицо — пусть и на солдатском языке. Его вспыльчивость могла стоить карьеры, но именно она спасла Дальний Восток от разоружения.
И сегодня в этом эпизоде виден настоящий характер русского военачальника: грубый, прямой, но предельно честный и до конца преданный делу.
___
Если статья понравилась — поставьте лайк 👍
Огромная Вам Благодарность!