— Знаешь что, милая моя семья, — Ксения опёрлась о подоконник, — а расскажите-ка мне вот что: зачем вам моя квартира?
— Как зачем? — возмутилась Наталья Дмитриевна. — Да мы же о тебе заботимся! Женщина — существо неприспособленное, эмоциональное. Документы потеряешь, налоги не заплатишь...
***
Ксения смотрела на документы, разложенные перед ней на кухонном столе, и чувствовала, как закипает. Договор переоформления бабушкиной квартиры. На имя мужа. Какой заботливый Андрей — уже всё подготовил, осталось только подпись поставить.
— Ну что ты тормозишь? — Наталья Дмитриевна, свекровь, разминала свои пухлые пальцы, словно готовилась к нападению. — Общее же!
— Мам, давай без давления, — Андрей нервно поправлял очки. — Ксюша умная, сама понимает.
Ксения хмыкнула. Понимает, да. Понимает, что два года назад муж влез в долги по кредитам, играя на деньги. Понимает, что свекровь считает её квартиру семейным достоянием с тех пор, как они поженились. И уж точно понимает, что если поставит подпись — останется с носом.
— А зачем переоформлять-то? — невинно поинтересовалась она, затягиваясь.
Наталья Дмитриевна поджала губы.
— Не дыми в доме! Ребёнок дышать должен чистым воздухом.
— Какой ребёнок, Наталья Дмитриевна? Нам с Андреем по тридцать пять и у нас нет детей.
— А вот когда появится! Ты же планируешь?
Ксения затянулась глубже. Планирует она сейчас совсем другое.
— Слушай, дорогая, — Андрей придвинул стул ближе, включая режим «понимающего мужа». — Квартира на мне будет в большей безопасности. Мужчина в доме должен быть ответственным за имущество.
— За какую такую безопасность? — Ксения смешно наморщила нос. — Это ты, который прошлым летом проиграл двадцать соседу?
— Это было исключение...
— А кредит на машину? Которую ты через полгода разбил?
— Ксения, не выноси сор из избы, — грозно произнесла свекровь. — При мне как минимум.
— А что, есть разница? — Ксения встала, прошлась по кухне. — Вы же семья, всё равно родные.
Андрей покраснел. Когда он краснел, уши у него становились похожими на варёные креветки. Ксения раньше находила это милым. Сейчас — просто смешным.
— Знаешь что, милая моя семья, — она опёрлась о подоконник, — а расскажите-ка мне вот что: зачем вам моя квартира?
— Как зачем? — возмутилась Наталья Дмитриевна. — Да мы же о тебе заботимся! Женщина — существо неприспособленное, эмоциональное. Документы потеряешь, налоги не заплатишь...
— Я налоги плачу исправно. И документы у меня в порядке.
— А если развод? Суд, раздел имущества... Нервы, слёзы. А так всё останется в семье.
Ах, вот оно что! Ксения даже засмеялась.
— То есть если мы разведёмся, квартира достанется Андрею?
— Ну... в теории... — промямлил муж.
— В теории, значит.
Ксения села обратно за стол. Внимательно изучила лица своих «заботливых» родственников. Наталья Дмитриевна сидела с видом благородной мученицы, которая пытается вразумить неблагодарную невестку. Андрей ёрзал на стуле, как школьник у доски.
— А знаете, что я думаю? — Ксения говорила тихо, почти ласково. — Я думаю, что вы оба совсем обнаглели.
— Что?! — злилась свекровь.
— Ксюш, ты чего? — Андрей попытался взять её за руку, но она отдёрнула.
— Я говорю, что вы обнаглели, — повторила Ксения, уже громче. — Квартиру мне оставила бабушка. Мне! Потому что любила меня, а не потому, что я удачно замуж вышла.
— Но мы же теперь семья...
— Семья? — Ксения рассмеялась. — Андрюша, а помнишь, как в прошлом месяце твоя мамочка заявила, что я плохая хозяйка, потому что покупаю готовые пельмени?
— Мам немножко по-старому мыслит...
— А помнишь, как ты согласился с ней? Сказал, что да, жена должна готовить сама?
— Ну я же не хотел...
— А помнишь, как вы вдвоём решили, что мне пора рожать? Без меня решили! И даже имена выбрали!
Наталья Дмитриевна фыркнула.
— Биологические часы тикают. В вашем возрасте уже поздно привередничать.
— Мой возраст, мои часы, моё решение!
— Ксения, успокойся, — Андрей попытался включить голос разума. — Мы просто хотим лучшего...
— Для кого лучшего? Для вас! — Ксения встала, начала собирать документы. — Квартира вам нужна, внуки вам нужны, хозяйка вам нужна. А я что, мебель?
— Не драматизируй...
— Не драматизирую! — она замахала руками. — Я два года терплю ваши советы о том, как мне жить. Два года выслушиваю лекции о женском предназначении. Два года оправдываюсь за каждую покупку!
Свекровь поднялась во весь рост — метр пятьдесят грозной справедливости.
— Мы тебя в семью приняли! Как родную!
— Как служанку приняли! — Ксения всё ещё смеялась, но уже с истерическими нотками. — «Ксюша, приготовь», «Ксюша, убери», «Ксюша, роди»!
— Это семейные обязанности...
— А мои права где? Где моё право решать, что делать со своей квартирой? Где моё право планировать свою жизнь?
Андрей вздохнул, как мученик.
— Хорошо. Не хочешь переоформлять — не надо. Но тогда ты эгоистка.
— Эгоистка? — Ксения даже опешила. — Я эгоистка, потому что не хочу отдавать своё имущество?
— Потому что не доверяешь мужу, — встряла свекровь.
— А почему что ему доверять? Потому, что все важные решения принимаете без меня?
— Мы же о тебе заботимся!
— Нет! — Ксения стукнула ладонью по столу. — Вы обо мне не заботитесь. Вы меня используете!
Наступила тишина. Наталья Дмитриевна сопела, как паровоз. Андрей рассматривал свои ногти.
— Знаете что, — Ксения убрала документы в папку, — давайте я вам честно скажу. Квартиру я не переоформлю. Никогда. Это моё. И если вам это не нравится — катитесь к своей бабушке.
— Ты что себе позволяешь?! — взревела свекровь.
— Позволяю себе жить своей жизнью. Попробуйте тоже — очень освежает.
Андрей встал, натянул на лицо маску оскорблённого достоинства.
— Если так... То я не знаю, можем ли мы дальше жить вместе.
— А я знаю, — улыбнулась Ксения. — Не можем.
Три месяца спустя Ксения сидела в той же кухне, в той же квартире, но совсем в другой жизни. Пила кофе из красивой чашки — той, которую Наталья Дмитриевна считала «слишком дорогой для повседневного использования». Дымила, никого не спрашивая разрешения. И планировала ремонт.
Развод прошёл на удивление тихо. Андрей, видимо, понял, что с Ксенией шутки плохи. Или просто устал от её «неблагодарности». Претензий на квартиру больше не предъявлял.
Подруга Лена зашла в гости, оглядела обновлённый интерьер.
— Ну как, не жалеешь?
— О чём? — Ксения поставила перед ней тарелку с тортом. Купленным, не домашним.
— Ну... о семье, стабильности...
Ксения рассмеялась.
— Лен, а ты знаешь, что такое настоящая стабильность? Это когда ты не боишься принимать решения. Когда тебе не нужно ни у кого спрашивать разрешения поесть мороженое на завтрак.
— А одиночество не пугает?
— А я не одинока, — Ксения махнула рукой в сторону книжных полок, картин, цветов на подоконнике. — У меня есть моя жизнь. Настоящая. И она принадлежит только мне.