— Я продал свою квартиру и дачу, чтобы купить это! Где теперь жить мне и моей семье?! — крик разорвал зал суда так, что у всех заложило уши.
Галкин, мужчина лет сорока пяти, рыжий, с торчащими волосками на лысине, размахивал документами.
— Как я там говорила, для дочери брала?— сбивчиво шептала Космачева, женщина в красном костюме. Шептала прямо в ухо своего юриста, хотя каждый в зале ее прекрасно слышал. — Или... не для дочери? Может, лучше — для инвестиций? Как сказать-то?
Она всё время моргала и вопросительно косилась то на судью, то на Галкина, то на Венеру. А Венера сидела, слушала весь этот фарс и холодела. Смотришь — и понимаешь: жизнь вот она. Не книжки, не кино, настоящее — грязное, липкое, с перекошенными лицами и чужими сломанными судьбами.
А на первом ряду, ближе всех к судье, сидела Светлана Яковлевна, истица. Та самая, из-за которой все завертелось. Ей было за восемьдесят. Маленькая, сгорбленная, в старой кофте с катышками. Сложенные руки дрожали, губы без конца шептали что-то себе под нос.
Вы бы видели глаза Венеры в тот момент. В них болью бился только один вопрос: «Зачем, мама? Зачем пустила в дом чужого человека?»
***
Ванечка, он же Франк Анисимов, появился из ниоткуда. Увидел толпу возмущенных вкладчиков перед зданием закрывшегося банка, представился юристом, пообещал вернуть вклад. Сначала терпеливо слушал про советское время, 90-е годы, потом про таблетки и давление. Потом начал носить лекарства сам, продукты с рынка. Деньги регулярно просил у Светланы Яковлевны, якобы приобретал ей имущество.
Так и пошло. «Ванечка купил хлеб», «Ванечка знает врача», «Ванечка поможет». А Венера слушала ее по телефону — и ее кололо изнутри от неприятного ощущения. Чуяла. Но что скажешь? Мать упрямая, верит своему «помощнику» больше, чем родне.
Пока однажды когда платила за квартиру, в квитанции не увидела чужую фамилию. Галкин...
***
Чтобы помочь с банком, Ванечка сводил старушку к нотариусу. Доверенность на право представительства, все как положено, ни слова о том, что старушка разрешает отдавать свое имущество. Но... в МФЦ просмотрели... Ванечка успешно подарил квартиру и дачу сам себе. Но держать долго не стал. Ни один жулик в здравом уме не станет. Квартира за пару недель ушла Космачевой, довольно шустрой дамочке, которая держала ее, внимание, ровно девятнадцать дней. Дачу заложил, кредитные деньги забрал.
Девятнадцать — число, достойное анекдота. Ни ты ремонт сделать, ни серьёзный обжив устроить. Но перепродать — пожалуйста. И покупатель нашёлся. Галкин.
Он — типичный «добросовестный приобретатель», как пишут юристы. Работяга, продал свою однушку и дачу, взял кредит. Всё, чтобы увидеть свою жену и детей в двухкомнатной квартире, поближе к центру. Документы через риелтора проверены: чистота, прозрачность. Чего ещё надо?
А теперь вот сидит в зале суда, взъерошенный и орёт, что детей выкидывают на улицу.
***
— Я прошу тишины, — голос судьи прозвучал так глухо и устало, что замолкли все. Она посмотрела на первый ряд. — Истица, излагайте вашу позицию.
Поднялась Светлана Яковлевна. Медленно, опираясь на палочку. Подошла ближе, посмотрела на судью.
— Москвина Светлана Яковлевна, — представила ее секретарь.
— Ну что ж, — судья чуть подалась вперед. — Скажите нам, Светлана Яковлевна, при каких обстоятельствах вы заключили договор с гражданином Анисимовым?
— С Ванечкой? — старушка улыбнулась, и на лице ее проступили солнечные лучики морщинок вокруг глаз. — Хороший мальчик. Он мне всегда помогал. Я ж одна... А он всё с продуктами, с аптеками, с банком помочь обещал, вклад вернуть...
— Мы поняли, — мягко перебила судья. — Но как именно? Были ли документы?
Светлана Яковлевна заморгалась:
— Он сказал... надо, чтобы по бумагам было всё написано. Чтобы если что... он судиться с банком мог. Я плохо разбираюсь... Я думала, доверенность в суд подписываю и на покупку имущества, я деньги ему давала.
В зале повисла тишина. Потом раздался сдавленный всхлип Галкина.
— Что, простите? — переспросила судья.
— Доверенность в суд и на покупку, — повторила старушка. — Я думала, что так.
Галкин вскочил:
— Спасибо, бабушка! А теперь меня с детьми под забор?! Вы думали, а я продал всё и остался — ни с чем!
Судья ударила молотком.
— Ответчик! Тише!
Но тишина не наступила. В зале шумели, как на базаре. Венера смотрела на свою мать — и сердце разрывалось. Своими действиями она в двух словах перечеркнула жизнь обычной семьи. Осознавала ли она это? Нет, конечно.
***
Юрист, которого наняла Венера для матери поднялся спокойно. Серый костюм, седина. Голос его не пел, а рубил.
— Уважаемый суд. Мы получили прямое подтверждение. Истица подтверждает, что не давала полномочий на заключение договора дарения. В доверенности такие полномочия также отсутствуют. Имущество выбыло из собственности истицы против ее воли.
Он сделал паузу.
— А стало быть — первая сделка ничтожна. И все остальные — тоже.
Космачева вскинулась:
— А мое что? Я же покупала по чистым бумагам! Господи, я добросовестный покупатель!
— Тогда зачем перепродавать через девятнадцать дней? — повернулся к ней юрист. — Вложили, получили миллион сверху и сбросили. Испугались? Или знали?
Космачева заморгала, губы ее мелко задрожали:
— Для дочери брала... Она... э-э... передумала.
Все усмехнулись. Даже судья слегка подняла бровь.
***
Судья зачитывала сухо:
— Исковые требования Москвиной С. Я. о признании недействительными договоров, об истребовании из чужого незаконного владения, удовлетворить полностью.
Отказать в удовлетворении встречных исковых требований ответчика Галкина В. Л. к Мишиной С. Я., Космачевой Н.О. о признании покупателя добросовестным, полностью.
Галкин осел на скамью, схватился за голову и тихо застонал, как раненый зверь. Его жена сидела рядом, прижимая к себе двоих детей. Одного — восьмилетнего, который не понимал, что происходит. Другого — подростка, который уже всё понимал и смотрел на отца с ненавистным, обиженным прищуром.
А Светлана Яковлевна сидела и тихо шептала только одно:
— Зачем он так? Зачем Ванечка обманул? Я ведь верила...
И никто ей не ответил.
***
Когда все вышли из зала, шум и гам вынеслись в коридор, Венера подошла к Галкину.
— Я знаю, вы тоже жертва. Он нас всех обманул. Давайте вместе подадим заявление в полицию, в Следственный комитет. Нужно оформить это как мошенничество.
— Да плевать! — проговорил Галкин глухо. — Я без квартиры, без денег, с долгами и с детьми на руках. Какое мне дело до ваших жалоб?
Его жена зашипела:
— Давай, хотя бы вместе попробуем.
Он только махнул рукой.
Все совпадения с фактами случайны, имена взяты произвольно. Юридическая часть взята отсюда: Определение Четвертого кассационного суда общей юрисдикции от 16.05.2024 N 88-14826/2024 (УИД 61RS0005-01-2023-000839-75)