Внимание привлёк странный для скандинавских детективов блёрб, определяющий жанр как "антинуар".
Элитное подразделение шведской полиции - "отдел деликатных расследований".
Очень болтливо для начала - диалог из пары фраз тридцативосьмилетнего детектива с психологом растянут на несколько страниц - с закатыванием глаз, описанием замшевых ботинок, девизом шведской полиции, мыслях о внешности голландцев и вагоном других деталей.
Итог разговора неутешителен для психолога: "Он вспомнил, что Фрейд умер от рака челюсти. В Лондоне, один, в окружении выжидающих стервятников, светоч разума погас, оставив нас один на один с тьмой и созданиями, которые её населяют".
Коллектив отдела: фанат рыбалки, мечтающий о пенсии, мать двойняшек из семьи циркачей, "рабочая лошадь" следователь и чувствительный начальник.
"...всё же он явно находит время для чтения - этим, видно, он и занимается на досуге. - Просто читает? - спросил Эрик. - Просто читает книги? И всякое такое? - Да. Думаю, да. Эрик в недоумении покачал головой...".
Старый "Сааб" и самоцензура коллег при ностальгии по "старой доброй Швеции", поскольку "ностальгия и консерватизм самого неприятного толка часто шли рука об руку".
Притворство и лицемерие учителей, нелепые бюрократические циркуляры полицейских.
Забавные нарочитой псевдосерьёзностью диалоги, о кашемире, например.
Главный герой больше пяти лет переживает уход жены к гипнотизёру, посвящая свободное время попытке научить глухую собаку читать по губам.
Выглядящее идиотским преступление, не менее нелепые попытки соблюдать политкорректность при обсуждении версий, сложностей в раскрытии первого в книге злодеяния не возникло.
Ещё одна странная героиня - двадцатилетняя домашняя девочка с фантазиями.
Длительное безделье детективов, занимаемое хобби в рабочее время: конструированием мормышек, вязанием и чтением искусствоведческих статей.
Но вот новый дурацкий вызов.
"...он горячо поддерживал наш флот. Господин Хёгфорс всегда подозрительно относился к русским - с самого детства, как мне кажется. Говорил, что Швеции необходим флот, чтобы противостоять русским. И, по моему мнению, он был прав. Эти русские повсюду, господин Варг, - просто повсюду. Не только в России, где это вполне естественно, но буквально везде - в этих их подводных лодках или что там у них ещё".
Бесконфликтное домашнее повествование, с максимально заниженной планкой насилия, в духе детских книг шведских авторов, производит ещё более странное впечатление, чем скандинавская чернуха.
Ещё и загрустивший пёс: "А как насчёт летаргии? И снижения либидо? Ульф поднял бровь: - Снижение либидо? Да вы же сами его кастрировали, доктор Хоканссон. Я думал, на этом с его либидо было покончено. Доктор Хоканссон несколько смутился: - Да, действительно".
Комиссар, о реальности которого подчинённые гадают, не публичный, но компетентный и кругом положительный (обращают внимание критерии причисления к образцовым - недостаточно жить и работать: сам он в свободное время помогает "беженцам", жена бесплатно подрабатывает в благотворительных (какое благо они творят не говорится) организациях).
Два полицейских руководителя всерьёз разговаривают об опасности углеродного следа, будучи уверены при этом, что никто из их подчиненных не знает, кто такой Ломброзо.
Три лучших подружки, наперебой стучащих друг на друга в полицию, и делающих из лучших побуждений другие гадости в своём кругу.
Мелкие во всех смыслах заботы и патетика.
"У него была работа, и он будет её делать, делать как следует и - насколько это от него зависело - с состраданием. Остальное он оставит на совесть Истории, чем бы эта самая История на самом деле не являлась: оставит тому, что люди раньше называли Богом, или Провидением, или даже Судьбою, - словом, тому, с чем не приходится спорить любому смертному...".
При всём том, к диктату европейских организаций герой относится с бессильным отвращением.
Шведские вояки и полковник, не желающий становиться генералом.
"Эти русские - те ещё мошенники. Вообще не признают честной игры - то есть напрочь".
Надо понимать, что сюжет никак не связан с Россией и русских персонажей нет в принципе, а упоминаются ещё и наши секретные службы, которым, по мнению инфантильной девушки, есть дело до её личных фото.
Рассуждения за обедом о натовских вояках разных стран, фанфаронство полковника и много лжи от полицейского.
"...невысказанную симпатию, существующую между теми, кто жил в тени России".
Ещё один персонаж: толковый полицейский, но невероятный зануда.
Немного расизма в отношении финнов, для разнообразия
Книга интересна не сюжетом или жанром - это умеренно юмористический детектив с заниженным в пол уровнем насилия, как его называют в аннотации ко второму роману "хюгге-детектив"; крайне показательно и впечатляет гораздо больше любого скандинавского нуара то, что за пряничным домиком детского детектива в духе Линдгрен, - промытая тотальная индоктринированность положительных персонажей (трогательно заботящихся о собачках и карликах), актуальными для европейцев "зелёными" и гуманистическими идеями (пусть и с умеренной иронией) и истерическая боязливая ненависть к России (у нас книга издана в 2020).
Второй роман проглядел по диагонали - там "татаре" - оскорбительное прозвище цыган, главный герой запутывается в кафкианской политкорректности к вороватому цыгану, филиппинка-домработница у полицейской.
Дошёл до главы "Русско-Шведская война" - "...русские и в самом деле вели себя подобным образом; они и впрямь постоянно что-то замышляли"; "Я первой готова признать, что некоторые русские ни в чём не виноваты, или, по крайней мере, мы не знаем, виноваты они или нет, а презумпцию невиновности никто не отменял. Но факт есть факт: русские строили козни всегда".
Есть, впрочем и название главы с отличным ассоциативным рядом: "Эстонцы, глисты, татуировки" (там неплохо - общее убеждение, что эстонцы - славяне, новый маркер русофобии главного героя, чуть позже, уже в другой главе, ещё один - вкратце, советские представительские лимузины отлично подошли бы дьяволу). Содержательно не хуже и не лучше первой.
Симпатии к шведам по прочтении не добавилось, но, буду честным, её и изначально было не много