Кухня была наполнена ароматом жареной картошки с луком — Алина старалась, чтобы ужин получился вкусным. Она знала, что муж любит это блюдо, особенно после тяжелого рабочего дня. Но сегодня за столом сидела не только она.
Людмила Степановна, её свекровь, устроилась напротив, сложив руки на груди. Её холодный взгляд скользил по Алине, будто оценивая каждый её шаг.
— Картошку пережарила, — резко бросила Людмила Степановна, даже не попробовав.
Алина сжала ложку в руке, но промолчала. Она привыкла к таким замечаниям.
— Дима с детства любит, когда с хрустящей корочкой, — продолжала свекровь, — но тебе, конечно, этого не понять.
— Я стараюсь, — тихо ответила Алина.
— Стараешься? — Людмила Степановна усмехнулась. — Ты смотри, от таких жен, как ты, быстро уходят.
Алина резко подняла глаза.
— Почему?
— Да потому что ты слабая. Мой сын заслуживает большего.
В воздухе повисла тягостная пауза. Алина чувствовала, как комок подкатывает к горлу. Она хотела ответить, но дверь прихожей распахнулась — это вернулся Дмитрий.
— Что-то вкусно пахнет, — устало улыбнулся он, снимая куртку.
Алина бросила взгляд на свекровь — та уже сидела с милой улыбкой, будто и не было только чтошнего разговора.
— Садись, Димочка, я тебе наложу, — тут же засуетилась Людмила Степановна, отодвигая Алину в сторону.
Дмитрий сел за стол, даже не заметив, как напряжена его жена. Он устало провёл рукой по лицу и начал рассказывать о работе.
Алина стояла в стороне, чувствуя себя лишней на собственной кухне.
В этот момент она впервые подумала: «А что, если она права?»
Но тут же прогнала эту мысль.
Нет. Она не слабая.
Просто пока не знала, что делать.
Но скоро узнает.
Прошла неделя после того разговора на кухне. Алина до сих пор слышала этот ледяной голос свекрови: *"От таких жён, как ты, быстро уходят"*. Но сегодня у неё появился шанс узнать правду.
Дмитрий забыл телефон, уходя на работу. Алина случайно увидела мелькающее уведомление: *"Мама: Не забудь про перевод"*.
Её пальцы замерли над экраном. Это было неправильно. Она никогда не проверяла его телефон. Но сегодня... сегодня что-то заставило её провести пальцем по экрану.
— "Дима, не забудь перевести 25 тысяч до вечера. Ты же знаешь, мне надо платить за ту квартиру".
— "Мама, у нас самих сейчас сложно".
— "Ты что, отказываешь родной матери? Я тебя одна подняла! Ты мне должен!"
Алина ощутила, как по спине побежали мурашки. 25 тысяч! Это почти треть его зарплаты! Они с Димой копили на ремонт в детской...
Она лихорадочно пролистала историю переводов. Каждый месяц. Стабильно. Иногда по 15, иногда по 30 тысяч. Всё время, что они женаты.
Вдруг телефон завибрировал в руках — новое сообщение:
— "И не вздумай рассказывать Алине. Она и так слишком много о себе возомнила".
Сердце Алины бешено застучало. Она открыла следующий чат — с незнакомым номером:
— "Людмила Степановна, как там наш план насчёт Димы?"
— "Всё идёт по плану. Скоро он сам её бросит".
Пол в комнате будто ушёл из-под ног. Алина судорожно схватилась за спинку стула. Всё это время... всё это время свекровь...
Звонок в дверь заставил её вздрогнуть. Она машинально сунула телефон в карман халата.
— Кто там?
— Это я, открывай! — раздался голос Дмитрия.
Алина глубоко вдохнула, пытаясь скрыть дрожь в руках. Она медленно повернула ключ в замке.
— Забыл телефон, — он протянул руку, — ты не видела?
Она почувствовала, как аппарат жжёт ей бедро сквозь тонкую ткань халата.
— Нет... не видела, — солгала она впервые за пять лет брака.
Дмитрий прошёлся взглядом по комнате, потом вздохнул:
— Ладно, побегу. Кстати, сегодня задержимся с ребятами, не жди.
Когда дверь закрылась, Алина вытащила телефон. Её пальцы дрожали, когда она открывала галерею. И там... нашла то, чего не ожидала увидеть.
Фотографии Димы с какой-то девушкой. За ужином. В кино. И даты... Все сделаны в последний месяц.
Последнее фото было подписано: "Настя и Дима. Скоро всё будет по-новому".
Телефон выскользнул из рук и упал на пол. Алина медленно опустилась рядом на колени.
Теперь она всё понимала.
Три дня Алина не могла заставить себя выйти из дома. Она перебирала в голове каждую деталь, каждое слово, каждый взгляд за последние месяцы. Как она могла не заметить?
В пятницу утром звонок подруги вывел её из оцепенения.
— Аля, ты жива? Ты мне уже неделю не писала!
— Жива... — голос Алины звучал хрипло.
— Слушай, встретимся сегодня в "Кофейне на углу"? Мне нужно тебе кое-что показать.
Алина машинально согласилась. Возможно, свежий воздух поможет ей собраться с мыслями.
День выдался холодным. Она накинула первый попавшийся шарф и вышла, не глядя в зеркало. По дороге в кафе заметила, как люди оборачиваются на её бледное лицо с тёмными кругами под глазами.
"Кофейня на углу" была почти пуста. Подруга ещё не пришла. Алина заняла столик у окна и заказала двойной эспрессо. Кофе принёс молодой официант с сочувствующим взглядом.
Она только поднесла чашку к губам, когда дверь кафе распахнулась. И в тот же момент её тело пронзило электрическим током.
Дима.
С Настей.
Они смеялись, держась за руки. Её муж, её Дима, который "задерживается на работе", стоял в пяти метрах с другой женщиной. Алина инстинктивно вжалась в кресло, надеясь, что её не заметят.
Но судьба оказалась жестокой. Они выбрали столик прямо за декоративной перегородкой от неё. Алина слышала каждый смех, каждое слово.
— Ты ей уже сказал? — прозвучал звонкий голос Насти.
— Нет ещё... — Дима вздохнул. — Она и так в последнее время какая-то подавленная.
— Людмила Степановна права — ты слишком мягкий. Надо решать!
Алина сжала чашку так, что пальцы побелели. Горячий кофе обжёг ей кожу, но она не чувствовала боли.
— Я знаю, знаю... — Дима понизил голос. — Просто дай мне ещё неделю. Я подготовлю её.
В этот момент в кафе вошла её подруга. Алина видела, как та огляделась, заметила её, а затем — сидящую пару. Подругины глаза расширились.
— Аля... — она подошла и тихо села напротив. — Это же...
Алина кивнула, не в силах произнести ни слова. Подруга резко встала.
— Пойдём отсюда. Сейчас же.
Но было уже поздно. Настя встала и направилась в их сторону — к туалету. Проходя мимо, она случайно задела их столик. Взгляд её скользнул по Алине, затем — к подруге. И вдруг... Настя улыбнулась.
Той самой улыбкой, которую Алина видела на фотографиях в телефоне мужа.
— Ой, извините! — Настя даже не остановилась.
Алина вскочила. Всё её тело дрожало, но голос вдруг стал удивительно спокойным.
— Настя, да?
Девушка обернулась, удивлённо приподняв бровь.
— Да... мы знакомы?
— Нет. Но мой муж, кажется, знает тебя очень хорошо.
Тишина. На мгновение в кафе стало так тихо, что слышалось шипение кофемашины. Затем раздался стук отодвигаемого стула.
Дима стоял посреди зала, его лицо было белее стен.
— Алина... я могу объяснить...
Она не стала ждать объяснений. Взяла свою сумку и вышла на улицу. Холодный ветер обжёг лицо. Позади раздались шаги — это бежала её подруга.
— Аля, подожди! Давай я вызову такси...
Но Алина уже шла по улице, не разбирая дороги. Она поняла главное — теперь у неё не осталось выбора.
Война была объявлена.
Дождь хлестал по окнам квартиры уже третий день. Алина сидела за кухонным столом, перед ней лежали распечатки банковских переводов, скриншоты переписок и фотографии. Каждый листок был как нож в сердце, но она продолжала методично раскладывать их по папкам.
Вдруг зазвонил телефон. Незнакомый номер.
— Алло?
— Ну что, довольна? — узнаваемый голос Людмилы Степановны заставил Алину сжать трубку до хруста в пальцах. — Устроила сцену в общественном месте, как последняя базарная баба!
Алина глубоко вдохнула, собираясь с мыслями.
— Вы знали. Все это время знали.
— Конечно знала! — свекровь фыркнула. — Мой сын достоин лучшего. Ты думала, я позволю тебе сидеть на его шее вечно?
По щекам Алины потекли горячие слезы, но голос оставался ровным.
— Я подала на развод.
На другом конце провода на секунду воцарилась тишина.
— Что? — голос свекрови стал опасным.
— Вы слышали. И знаете что? — Алина подошла к окну, наблюдая, как капли дождя сливаются в потоки. — Я требую половину квартиры. И все деньги, которые Дима переводил вам за эти годы.
Раздался резкий смех.
— Ты с ума сошла! Ничего ты не получишь! Мы с Димой...
— Сохраните свои угрозы, — перебила Алина. — Завтра у меня встреча с адвокатом. И у меня есть все доказательства ваших махинаций.
Она положила трубку, не дожидаясь ответа. Руки дрожали, но внутри появилось странное чувство — впервые за долгие месяцы она чувствовала себя не жертвой, а бойцом.
На следующее утро Алина стояла перед дверью юридической фирмы "Защита". Её встретила высокая женщина лет сорока с пронзительным взглядом.
— Ольга Сергеевна, — представилась она. — Садитесь, рассказывайте.
Час спустя адвокат отложила папку с документами.
— Ситуация ясна. У нас хорошие шансы. Но... — она посмотрела на Алину оценивающе. — Вы готовы идти до конца? Они будут давить на вас всеми способами.
Алина твёрдо кивнула.
— Я готова.
Когда она выходила из офиса, телефон снова зазвонил. Дима. Восьмой пропущенный за сегодня. Она отправила вызов на голосовую почту, но через минуту пришло сообщение:
"Мы должны поговорить. Ты не понимаешь всей ситуации. Мама готова пойти на уступки."
Алина усмехнулась. Теперь они заговорили другим тоном. Она набрала ответ:
"Разговор будет. В присутствии моего адвоката."
Возвращаясь домой, она заметила чёрный внедорожник, медленно едущий за ней. Когда она остановилась, машина тоже замерла. Сердце забилось чаще — паранойя или за ней действительно следят?
Дома её ждал сюрприз. Дверь квартиры была приоткрыта. Алина осторожно зашла внутрь.
— Дима?
Но в гостиной её ждала Людмила Степановна. Она сидела в кресле, как королева на троне, с холодной улыбкой на лице.
— Ну что, невестка, решила поиграть в большие дела? — она показала на стопку бумаг на столе. — Подпиши отказ от имущества, и мы оставим тебя в покое.
Алина подошла ближе. Это были документы на отказ от всех прав.
— Иначе, — свекровь медленно встала, — тебе будет очень плохо. У меня есть связи, детка.
В этот момент зазвонил телефон Ольги Сергеевны. Алина взяла трубку:
— Да, я слушаю... Сейчас? Хорошо.
Она посмотрела Людмиле Степановне прямо в глаза:
— Мой адвокат только что получила подтверждение, что ваши "связи" в налоговой уже под следствием. И они готовы дать показания против вас.
Лицо свекрови исказилось. Она резко шагнула вперёд, но Алина не отступила.
— Выходите. И передайте Диме — завтра в десять утра у нас встреча в суде. Пусть готовит чемоданы.
Когда дверь захлопнулась за свекровью, Алина впервые за долгое время позволила себе улыбнуться. Первый раунд оставался за ней. Но она знала — настоящая битва ещё впереди.
Зал суда напоминал театр военных действий. Алина сидела рядом с Ольгой Сергеевной, ощущая, как взгляд Людмилы Степановны прожигает её насквозь. Дима нервно теребил галстук, бросая на жену странные взгляды — будто ждал, что она в последний момент передумает.
Судья, сухая женщина лет пятидесяти, открыла заседание:
— Рассматривается дело о разделе совместно нажитого имущества между супругами Ивановыми. Какие есть ходатайства?
Ольга Сергеевна поднялась:
— Ваша честь, представляю доказательства систематических денежных переводов ответчика своей матери за последние три года. Общая сумма — 1 миллион 240 тысяч рублей.
Судья взяла документы, медленно просматривая. В зале было так тихо, что слышалось шуршание бумаг.
— У ответчика есть возражения?
Адвокат Димы, дородный мужчина с маслянистой улыбкой, встал:
— Ваша честь, эти деньги были подарками престарелой матери. Кроме того, у нас есть основания полагать, что истица сама скрывала доходы.
Алина резко повернулась к Ольге Сергеевне, но та лишь отрицательно покачала головой.
— Представляем доказательства, — адвокат Димы положил перед судьёй папку. — Фотографии истицы в компании некоего Артёма Громова, владельца сети ресторанов. Как видно по датам, встречи происходили регулярно в течение последнего года.
Алина вскочила с места:
— Это ложь! Артём — мой двоюродный брат!
В зале поднялся шум. Судья ударила молотком:
— Тишина в зале! Истица, контролируйте себя.
Ольга Сергеевна взяла её за руку, заставляя сесть.
— Ваша честь, прошу приобщить к делу свидетельство о рождении, где указано родство.
Судья изучила документ, затем смерила адвоката Димы холодным взглядом:
— Господин Крылов, вы вводите суд в заблуждение?
— Ошибка вышла, — адвокат развёл руками. — Но у нас есть ещё одно ходатайство.
Он подал судье конверт. Та вскрыла его, пробежалась глазами по содержимому, и её лицо стало непроницаемым.
— Перерыв на час. Истица и её адвокат — ко мне в кабинет.
Кабинет судьи оказался маленьким и душным. Алина сжимала руки, пока судья молча рассматривала их через очки.
— Молодой человек, — наконец сказала она, — вам лучше выйти.
Ольга Сергеевна нахмурилась, но вышла. Когда дверь закрылась, судья отодвинула конверт.
— Вы знаете, что здесь?
Алина отрицательно покачала головой. Судья вынула фотографию — Алина в полупрозрачном ночнушке, явно сделанная скрытой камерой.
— Таких... несколько. Ответчик утверждает, что у него есть компромат интимного характера. Он готов отказаться от претензий к имуществу, если вы отзовёте иск.
Комната поплыла перед глазами. Алина схватилась за стол.
— Это... это подделка! Я никогда...
— Не важно, — судья сняла очки. — Если это попадёт в сеть, ваша репутация... Вы понимаете.
Дверь распахнулась, и в кабинет ворвалась Ольга Сергеевна:
— Ваша честь, это нарушение процессуальных норм! Шантаж!
Судья подняла руку:
— Я даю вам двадцать четыре часа на размышление. Завтра в десять утра — окончательное заседание.
На выходе из здания суда их ждала засада журналистов. Камеры, микрофоны, крики:
— Алина, правда, что вы изменяли мужу с ресторатором?
— Как вы прокомментируете интимные фото?
Ольга Сергеевна закрыла её собой, пробиваясь к машине. В салоне адвокат долго молчала, затем резко ударила ладонью по рулю:
— Грязные твари! Но мы ещё повоюем.
Алина смотрела в окно, где в отражении видела своё бледное лицо. Она думала о том, что сказала судья на прощание:
— Иногда лучше отступить, чтобы сохранить достоинство.
Но отступать было уже некуда. Война перешла в другую стадию — теперь речь шла не только о деньгах, но и о чести.
Дождь стучал по подоконнику всю ночь, не давая Алине уснуть. Она сидела на кухне, разглядывая злополучные фотографии, которые судья показала ей в кабинете. Снимки были явно подделаны — тело на фото даже отдалённо не напоминало её фигуру. Но это нужно было доказать.
В пять утра её телефон завибрировал. Незнакомый номер.
— Алло? — голос Алины звучал хрипло от бессонницы.
— Это... Настя. Нам нужно встретиться.
Алина сжала телефон так, что пальцы побелели.
— У нас нет тем для разговоров.
— Есть! — в голосе Насти слышалась паника. — Я знаю про эти фото. Они фейковые! Людмила Степановна... она сошла с ума. Я больше не хочу в этом участвовать.
Алина почувствовала, как учащается пульс.
— Почему я должна тебе верить?
— Потому что... — Настя сделала паузу, — потому что я тоже стала её жертвой. Встречаемся в "Кофейне на углу" через час? Только, ради бога, никому.
Город только просыпался, когда Алина подошла к кафе. Настя уже ждала её в дальнем углу, нервно теребя бумажную салфетку. Увидев Алину, она резко встала.
— Спасибо, что пришла. Я... я не знала, куда обратиться.
Алина села напротив, изучая лицо соперницы. Без макияжа Настя выглядела совсем юной и растерянной.
— Говори.
— Всё это время... — Настя проглотила комок в горле, — Людмила Степановна мной манипулировала. Она обещала, что Дима женится на мне, что мы получим вашу квартиру... Но вчера я случайно услышала их разговор.
Она достала телефон и включила запись. Голос Людмилы Степановны звучал чётко:
— После развода мы вышвырнем и эту дуру Настю. Ты думаешь, я позволю тебе жениться на дочери уборщицы? Это был только план, сынок.
Затем голос Димы:
— Мама, но я ей обещал...
— Заткнись! Ты выполнишь то, что я скажу!
Настя выключила запись. Её руки дрожали.
— Я... я не знала, что она использует поддельные фото. Это же уголовщина!
Алина медленно выдохнула. Перед ней сидела не враг, а ещё одна жертва её свекрови.
— Что ты хочешь?
— Помоги мне. Я помогу тебе. У меня есть доступ к их документам. — Настя достала флешку. — Здесь все их схемы с налогами, отмывка денег через мою мамину работу... Людмила Степановна заставила маму подписать какие-то бумаги.
Алина взяла флешку, ощущая её вес в ладони. Это был козырь.
— Почему ты решила прийти именно ко мне?
Настя опустила глаза.
— Потому что ты единственная, кто осмелился ей противостоять. И... — она подняла взгляд, — я видела, как Дима с тобой разговаривает. Он тебя боится.
Ольга Сергеевна встретила новости с осторожным оптимизмом.
— Это серьёзно. Но нам нужен эксперт по фото и аудиозаписям. И... — адвокат посмотрела на Алину, — ты готова работать с этой девушкой?
Алина кивнула. Война делала странных союзников.
Когда они выходили из офиса адвоката, чёрный внедорожник снова появился на парковке. Но теперь Алина не испугалась. Она достала телефон и сделала несколько чётких снимков номера и водителя.
— Завтра в суде, — сказала она Ольге Сергеевне, — мы идём в атаку.
Вечером раздался звонок от Димы. Впервые за неделю он говорил без агрессии:
— Алина... мама готова к переговорам. Давай встретимся?
— Передай своей маме, — ответила Алина, глядя на подготовленные документы, — что все переговоры будут завтра. В зале суда.
Она положила трубку и посмотрела на флешку, лежащую рядом с экспертным заключением о подделке фотографий. Впервые за долгие месяцы Алина почувствовала вкус грядущей победы.
Но самое интересное было впереди. Завтра Людмила Степановна узнает, что значит бросать вызов не той женщине.
Зал суда был переполнен. Казалось, вся родня Людмилы Степановны пришла поддержать "бедную мать, страдающую от неблагодарной невестки". Алина сидела рядом с Ольгой Сергеевной, замечая, как взгляды присутствующих скользят по ней с осуждением. Настя нервно кусала губу в конце ряда — они договорились, что та появится только в нужный момент.
Судья вошла с невозмутимым лицом профессионала.
— Продолжаем слушание дела Ивановой против Иванова. Какие есть ходатайства?
Адвокат Димы вскочил, как на пружинах:
— Ваша честь! Мы настаиваем на прекращении дела в связи с отзывом иска истицей. Имеются новые обстоятельства.
Он торжествующе положил на стол заявление с подписью Алины. Только вот подпись была явной подделкой.
Алина резко встала:
— Это фальшивка! Я никогда не писала такого заявления!
Судья внимательно изучила документ, затем посмотрела на адвоката:
— Господин Крылов, вы понимаете, что за подделку документов в суде грозит уголовная ответственность?
В дверях зала возникло движение. Все обернулись — в проходе стояла заплаканная женщина лет пятидесяти в скромном платье. Настя вскочила:
— Мама! Ты зачем пришла?
— Я больше не могу молчать, — женщина шагнула вперед. — Ваша честь, я — Галина Семёнова, мать Насти. Людмила Степановна заставила меня подписать фиктивные трудовые договоры, через которые она выводила деньги. У меня есть доказательства.
В зале поднялся шум. Людмила Степановна побледнела, но быстро взяла себя в руки:
— Эта женщина психически нездорова! Она клевещет!
Судья ударила молотком:
— Тишина! Галина Семёнова, подойдите к трибуне.
Пока мать Насти дрожащими руками показывала документы, Алина заметила, как Дима странно изменился в лице. Он сжал кулаки, его взгляд метался между матерью и Галиной.
Ольга Сергеевна встала:
— Ваша честь, прошу приобщить к делу заключение экспертизы. Фотографии, представленные ответчиком, являются поддельными. Также имеется аудиозапись, подтверждающая шантаж.
Когда из динамиков раздался голос Людмилы Степановны: "Подпиши отказ от имущества, иначе тебе будет очень плохо", в зале ахнули.
Дима вдруг резко встал:
— Хватит! — Его голос дрожал. — Мама, прекрати! Сколько можно?
Людмила Степановна окаменела. Все замерли, наблюдая эту неожиданную сцену.
— Ты... ты против родной матери? — её шёпот был страшен.
Дима повернулся к судье:
— Ваша честь, я признаю все претензии супруги. Квартира, деньги... Пусть всё остаётся ей. Я... — он сделал глубокий вдох, — я подаю заявление о признании матери недееспособной. У меня есть заключение психиатра.
Алина не верила своим ушам. То, что произошло дальше, напоминало плохой спектакль. Людмила Степановна закричала, бросилась к сыну, её пришлось удерживать судебным приставам. В хаосе никто не заметил, как Настя и её мать тихо вышли.
Когда судья объявила перерыв, Ольга Сергеевна отвела Алину в сторону:
— Это победа. Но... ты уверена, что хочешь этого? Дима явно пытается спасти себя, сдав мать.
Алина посмотрела в окно, где апрельское солнце освещало первые листочки на деревьях. Она думала о том, как пять лет назад стояла здесь же, в этом здании, счастливая и влюблённая, регистрируя брак.
— Я не хочу ничьей крови, — тихо сказала она. — Я просто хочу справедливости.
Последнее заседание прошло на удивление быстро. Суд удовлетворил все требования Алины, включая компенсацию за моральный ущерб. Дима не возражал. Людмилу Степановну уводили в отдельную комнату — судья распорядилась начать проверку её дееспособности.
Когда Алина выходила из здания суда, её догнал Дима. Он выглядел постаревшим на десять лет.
— Алина... я... — он бессильно развёл руками. — Прости.
Она посмотрела на человека, с которым планировала прожить всю жизнь, и не почувствовала ничего, кроме лёгкой грусти.
— Прощай, Дима.
На улице её ждала Настя с матерью. Девушка неуверенно улыбнулась:
— Мы уезжаем. В другой город. Мама нашла работу.
Алина кивнула. Война закончилась. Но что теперь делать с этой победой — она пока не знала.
Шесть месяцев спустя
Алина распаковывала последнюю коробку в своей новой квартире. Солнечные лучи играли на поверхности фотоальбома, который она только что достала. На обложке всё ещё виднелась надпись "Наша свадьба". Она провела пальцем по буквам, но не открыла альбом. Вместо этого аккуратно убрала его на верхнюю полку шкафа.
Звонок в дверь прервал её размышления. На пороге стояла Ольга Сергеевна с бутылкой шампанского и деловым конвертом.
— Поздравляю с новосельем! — адвокат весело улыбнулась. — И с официальным закрытием твоего дела.
Они сели на ещё не распакованные ящики. Шампанское вспенилось в пластиковых стаканчиках.
— Знаешь, что самое смешное? — Ольга Сергеевна сделала глоток. — Людмила Степановна действительно попала в психоневрологический диспансер. По настоянию сына.
Алина вздрогнула:
— Дима? Но он же...
— Боялся её больше, чем тебя. Как выяснилось, она десятилетиями держала его на антидепрессантах. Настоящий медицинский факт.
Алина отставила стакан. Ей вдруг стало жаль того мальчика, за которого она когда-то вышла замуж, а не того мужчину, которым он стал под влиянием матери.
Раздался звонок. На экране домофона Алина увидела неожиданное лицо — Дима стоял у подъезда, нервно переминаясь с ноги на ногу.
— Впустишь? — Ольга Сергеевна подняла бровь.
Алина нажала кнопку. Через минуту в дверях появился её бывший муж. Он выглядел по-другому — без галстука, с небрежной щетиной, в простой футболке. И без того привычного напряжения в плечах.
— Я не надолго, — он не решался переступить порог. — Просто хотел отдать тебе это.
Он протянул конверт. Внутри оказались ключи и документы на их бывшую квартиру.
— Я переехал. Всё переоформил на тебя. Это... справедливо.
Алина молча взяла конверт. Дима заерзал:
— Мама... она пишет тебе письма. Врачи говорят, это часть терапии. Не читай, если не хочешь.
Он повернулся к выходу, но Алина неожиданно спросила:
— Как ты, Дима?
Он остановился, не оборачиваясь:
— Впервые в жизни... нормально. Работаю простым механиком. Никто не орет, что я должен быть лучшим. — Он глубоко вздохнул. — Прости меня, Аля.
Когда дверь закрылась, Ольга Сергеевна свистнула:
— Ну что, теперь у тебя две квартиры. Будешь сдавать?
Алина подошла к окну. Внизу Дима садился в старенькую "Ладу", совсем не похожую на тот дорогой внедорожник, который когда-то возил её свекровь.
— Нет. Продам. Уеду.
— Куда? — удивилась адвокат.
— Пока не знаю. — Алина улыбнулась. — Но точно туда, где никто не скажет мне, от каких жён уходят.
Ольга Сергеевна подняла стакан:
— За таких жен, которые уходят сами. Когда нужно. И остаются, когда хотят.
Позже, провожая подругу, Алина заметила на столе забытый конверт. Она всё же открыла его. Среди документов лежала старая фотография — они с Димой на пикнике, в самом начале отношений. На обороте чьей-то рукой было написано: "Простите меня. Л.С."
Алина аккуратно положила снимок обратно. Завтра она позвонит риелтору. А послезавтра... Послезавтра начнётся новая жизнь. Та, где она будет сама решать, кем быть и с кем.
Она подошла к зеркалу и внимательно посмотрела на своё отражение:
— От таких жён, как я, не уходят. От таких жён сбегают трусы.
На улице зазвонили колокола ближайшей церкви. Где-то смеялись дети. Жизнь продолжалась.