Студия в Хамовниках обошлась им в пятнадцать миллионов. Настя помнила каждую копейку, каждый разговор с банком, каждую бессонную ночь перед подписанием договора.
— Мам, ну что ты говоришь, конечно поможем, — сказала Настя в трубку, глядя на Виктора. Он поднял глаза от ноутбука и покачал головой.
— Денис же больной, ему к ортопедам нужно. Тётя Галя денег на аренду не имеет.
— Пять тысяч за ночь, представляешь?
Виктор закрыл ноутбук.
— Настя, мы не благотворительный фонд. Мы кредит платим.
— Это же семья.
— Семья пусть свои проблемы решает. У нас студия для заработка, не для приютов.
Но Настя уже сказала матери, что места есть. Виктор вздохнул и пошёл на балкон. Настя знала — он курит, когда злится. Хотя говорит, что бросил.
Ремонт в студии почти закончили. Осталось довести до ума санузел, и можно сдавать за восемьдесят тысяч в месяц. Хороший доход к зарплатам.
Тётя Галя приехала в понедельник утром. Настя встретила её на Курском с Денисом. Мальчик худой, сутулый, всё время смотрел в телефон.
— Ой, а где же твоя квартира? — спросила Галина Петровна, когда они поднялись в студию. — Я думала, у вас трёшка какая-нибудь.
— Это инвестиция, тёть Галь. Мы здесь не жить собрались.
— А где спать-то будем? Тут же двадцать метров всего.
Денис забрался на диван и включил телевизор на полную громкость.
— Дениска, потише, — попросила Настя.
— А что, соседи жаловаться будут? — фыркнула Галина Петровна. — Не в коммуналке же.
Настя почувствовала, как сжимается что-то в груди. Виктор молча расстелил надувной матрас в углу. Кровати ещё нет, а диван потеряет товарный вид.
В среду раздался звонок от мамы.
— Настенька, а Маринка тоже в Москву собирается. С Артёмом. У него с сердцем проблемы.
— Как это тоже?
— Ну она думала, может, к вам заехать? На несколько дней?
Настя поперхнулась кофе.
— Мам, у нас уже тётя Галя с Денисом.
— Ну так места же хватит? Ваша студия большая.
Тридцать квадратов. На четверых.
— К вам ещё моя племянница подселиться — сказала Настя Галине Петровне. — Только на пару дней.
— Какую ещё племяшку? Маринку из Тулы? Да она же не влезет.
— Но ведь ребёнок больной.
— А мой что, здоровый? У Дениса же спина кривая. Смотри, как сидит.
Денис действительно сидел как вопросительный знак, уткнувшись в планшет.
Марина приехала в пятницу. С двумя чемоданами и корзинкой домашних заготовок.
— Настюшка, родная! — Она обняла Настю так крепко, что та едва дышала. — Артёмка, поздоровайся с тётей.
Артём пожал руку вяло. Мальчик полноватый, красивый, но какой-то бледный.
— Ой, а тут уже кто-то есть, — заметила Марина, увидев Галину Петровну.
— Галина Петровна. Мы первые приехали.
— Марина. А мы договаривались с Настей.
Настя стояла между ними и чувствовала себя судьёй на ринге.
— Девочки, давайте как-нибудь расположимся. Места хватит.
— Где же хватит? — возмутилась Марина. — Тут же муравейник. Артёму нужен покой, у него аритмия.
— А Денису что, не нужен? У него позвоночник искривлён.
— Сколиоз это не смертельно. А сердце может остановиться.
Галина Петровна надулась.
— Значит, мы должны уехать?
— Никто никуда не должен, — вмешалась Настя. — Поживёте как-нибудь.
Виктор смотрел на эту сцену из кухонного угла. Настя видела — он готов взорваться.
Вечером начались разборки из-за душа.
— Дениска, ты сколько там моешься? — стучала в дверь Марина.
— Пять минут всего.
— Двадцать уже прошло!
— Время летит незаметно, — откликнулся оттуда Денис.
— Артёму лекарства принимать нужно, а ты тут ванны принимаешь.
Галина Петровна встала грудью на защиту сына.
— Мальчик болеет, ему процедуры нужны.
— Всем болеют. У Артёма сердце.
— У Дениса спина.
— Спина подождёт, а сердце нет.
В субботу утром Галина Петровна вынесла мусор в общий коридор прямо у входной двери.
— Тёть Галь, мусоропровод же в конце коридора.
— А я не знаю где. Пусть управляющая компания убирает, деньги же берут.
В понедельник соседка написала к Насте с претензиями.
— Ваши гости мусор в коридоре оставляют. Воняет на весь этаж.
Настя краснела и извинялась. Галина Петровна делала вид, что не понимает, в чём дело.
— У нас все так делают, и ничего.
Марина между тем требовала ежедневных экскурсий.
— Настя, ты же москвичка. Покажешь нам Красную площадь?
— Мне работать нужно.
— Какая работа? У тебя же студия в центре. Живёшь как барыня.
— Студию нужно сдавать, чтобы кредит платить.
Артём и Денис воевали за телевизор.
— Я раньше встал, значит, смотрим моё, — заявлял Денис.
— А у меня сердце болит, мне нельзя нервничать, — парировал Артём.
— У меня спина болит, мне нельзя стоять.
— Сердце важнее спины.
— Спина держит всё тело.
Марина поддерживала сына.
— Денис, ты же старший, уступи больному мальчику.
Галина Петровна вставала стеной.
— Мой сын никому ничего не должен. Пусть за своим следит.
Настя зашла их проведать и сидя на кухне смотрела, как её инвестиция превращается в коммунальную квартиру. А кредит капал. Восемьдесят тысяч в месяц мимо кассы. Виктор, не вмешивался, а ждал пока эти мадам съедут.
— Они же родственники.
— Родственники должны знать меру.
Но меры никто не знал. Марина водила Артёма по врачам и требовала, чтобы Настя везде их сопровождала.
— А вдруг мы заблудимся? Москва же огромная.
Галина Петровна жаловалась на дороговизну.
— Кофе в автомате двести рублей. Грабёж какой-то. У нас в Рязани за сто можно кофейню зайти.
— Тёть Галь, это же центр Москвы.
— Центр не центр, а деньги одинаковые.
На второй неделе Настя поняла — она сходит с ума. Виктор практически не появлялся дома. Говорил, что задерживается на работе.
— У нас дедлайн горит.
Настя знала — дедлайн горел у неё. В собственной жизни.
В четверг пропали деньги. Три тысячи, которые Настя оставила на столе вчера для такси до клиники для Марины.
— Кто-то взял деньги, — объявила она.
Повисла тишина.
— Денисочка, ты ничего не брал? — спросила Галина Петровна.
— Не-а.
— Артём? — обратилась Марина к сыну.
— Мам, ну что ты. Зачем мне чужие деньги?
— Может, ветром сдуло? — предположила Галина Петровна.
— Какой ветер? Окна закрыты.
— Ну тогда не знаю.
Настя чувствовала — сейчас случится что-то страшное.
— Тёть Галь, посмотрите в сумке.
— Это ещё зачем? Я не воровка.
— Я не говорю, что вы воровка. Может, случайно положили.
— Случайно! Да ты что себе позволяешь!
Галина Петровна с достоинством достала сумочку и выложила содержимое на стол. Среди прочего лежали три тысячные купюры.
— Ой, а это откуда? — удивилась она. — Наверное, когда убирала со стола, нечаянно с бумажками смела.
Настя смотрела на неё и понимала — что-то в ней сломалось окончательно.
— Всё. Собирайтесь все.
— Как это все? — возмутилась Марина.
— Так. Вещи в сумки и до свидания.
— Настя, ты что, сошла с ума? — поднялась Галина Петровна. — Мы же родственники.
— Родственники не воруют деньги и не врут в глаза.
— Какое воровство? Я же объяснила.
— Объяснили. Теперь объясните маме, почему уезжаете раньше времени.
Марина попыталась играть на жалость.
— У Артёма же завтра приём у кардиолога.
— Доберётесь на такси из гостиницы.
— Настенька, родная, ну что ты. Мы же не чужие, — заплакала Марина.
Но Настя уже не слышала. Что-то щёлкнуло в голове, как автоматический выключатель.
— Полчаса на сборы. Потом такси.
Галина Петровна пыталась призвать к совести.
— Значит, деньги тебе дороже семьи?
— Не деньги. Совесть.
— Совесть! Да у тебя её нет. Зазналась в Москве.
— Может быть.
Настя заказала такси и помогла загрузить чемоданы. Галина Петровна ушла, громко хлопнув дверью. Марина обнимала Настю и шептала:
— Ты пожалеешь об этом.
Когда все уехали, Настя села на диван и заплакала. Не от жалости к себе. От облегчения.
Виктор пришёл через час.
— Уехали?
— Уехали.
— И как?
— Как будто воздуха стало больше.
Вечером звонила мама.
— Настя, что случилось? Галя плачет, говорит, ты их выгнала.
— Выгнала.
— Как можно родственников на улицу?
— Можно. Оказывается, очень даже можно.
— Ты бессердечная стала.
— Стала.
Настя положила трубку и улыбнулась. Первый раз за две недели.
На следующий день Виктор сказал:
— А давай в следующем году в отпуск поедем. В июле. В Сочи.
— Давай.
— А то всё равно кто-нибудь из родственников появится. У Галины Петровны Денис в вуз поступать будет. Угадай, где будет жить.
— А у Марины Артёма повторно обследовать нужно.
— Вот именно.
Настя посмотрела на студию. Красивая, свежая, тихая. Их собственная. Для которой они два года копили, в которую вложили все сбережения.
— А ключи у мамы заберу, — сказала она.
— Это мысль.
Через неделю ремонт закончили. Первые жильцы въехали в понедельник. Молодая пара, он программист, она дизайнер. Тихие, аккуратные, платят без задержек.
Настя иногда думает об Артёме и Денисе. Интересно, помогло ли им лечение в Москве? Но звонить не хочется. Некоторые мосты лучше сжечь дотла.
А семейные обязательства оказались не такими обязательными, как казалось. Главное — это понять раньше, чем станет совсем поздно.