Виктор, стоя на пыльной обочине дороги в Гаграх, наблюдал затем, как маршрутка с женой Лидией скрылась за поворотом.
Воздух, напоенный запахом моря и хвои, внезапно показался ему трудным для дыхания.
Позади него, на веранде гостевого домика, слышался смешанный гул голосов – его родственники, полные ожидания совместного отдыха, теперь пребывали в недоумении.
Тетя Галя, приподнимая бровь, сочувственно-едким голосом проговорила:
- Ну что, Виктор? Красавица наша Лидочка решила тур в одиночку совершить? Уж не заболела ли внезапно? В машине-то как раз место свободное было... Зачем одной уезжать? Мы разве ей чем-то помешали?
Двоюродный брат Сергей с нарочитой небрежностью, попивая пиво, усмехнулся.
- Да ладно, мама! Видно же – человеку отдохнуть от коллектива захотелось, - он кивнул в сторону остальных родственников. - Мы, видимо, слишком шумные для нее.
Виктор почувствовал, как кровь прилила к его лицу. Он присел за стол, уставленный остатками шашлыка и салатами.
- Да что вы... Лида просто... устала. Дорога, знаете ли. Решила в тишине побыть пару дней, на пляже. Потом присоединится к нам, наверное.
- Устала... От нас, что ли, устала? Мы же как родные ей! Всегда рады, душой открыты! Помнишь, Виктор, в прошлом году в Сочи, как вместе веселились? А тут – бац! И укатила одна. Обидно как-то, - осуждающе покачала головой тетя Галя.
- Нет-нет, вы чего?! Просто... у нее характер такой, самостоятельная. Иногда ей пространство нужно.
Его оправдания звучали фальшиво даже в собственных ушах. Он вспомнил вчерашний вечер, их номер в гестхаусе.
*****
Лидия уверенно запихивала в сумку вещи. Ее лицо было решительное и уставшее.
- Виктор, я не поеду с ними завтра в горы. И на это долгое застолье к дяде Коле тоже. Я уезжаю. Одна!
- Куда?! Что ты? Как это – одна? Все ждут! Тетя Галя столько готовила... - опешил мужчина.
- Все ждут тебя и твою идеальную семью в сборе. А я... я устала, Виктор. Устала от этой вечной толчеи, от необходимости быть "душой компании" для твоих двоюродных братьев и их жен, которых я вижу раз в год. Устала от бесконечных тостов, от шумных игр, от обсуждений, в которых у меня нет права голоса. От ощущения, что я – просто приложение к тебе в этой поездке. Почему, если я еду на отдых, то должна под них подстраиваться?
- Ну вот, опять! Это же семья! Нужно немножко потерпеть, ради общего отдыха! Все так отдыхают! Ты что, особенная? - искренне негодуя, возмутился Виктор.
- Да, Виктор. Я – особенная. Я – я. И мне нужен отдых, а не вторая смена работы по поддержанию видимости идиллии. Я хочу посидеть у моря в тишине. Почитать. Погулять, куда захочу, без планов и согласований. Без твоего постоянного "Лид, пойдем, все ждут!" - Лидия посмотрела на мужа прямым взглядом, в котором была видна горечь.
- Но как я буду выглядеть? Что я им скажу, если ты уедешь? Что ты плевать на них хотела и решила отдыхать по-своему? - проворчал мужчина.
- Скажи правду. Скажи, что я устала и хочу побыть одна. Или придумай что-нибудь. Это уже твоя забота. Я еду одна! - решительно произнесла женщина.
*****
Заметив озабоченность Виктора, сноха Ольга с деловым видом проговорила:
- А мы тут как раз планируем на озеро Рица завтра. Красота неописуемая! Жалко, Лида не увидит. Она же так любит фотографироваться в красивых местах... Или... уже не любит?
- Конечно любит! Просто... у нее мигрень разыгралась. От перемены климата. Море ей сейчас полезнее гор...
Оправдания липли к нему, как морская соль. Он ловил на себе взгляды родственников – недоуменные, осуждающие, насмешливые.
Каждый вопрос родни о Лиде, каждое "жаль, что ее нет", было маленьким уколом.
Он почувствовал себя предателем: предателем по отношению к родне, для которой он не смог "удержать" жену, и предателем по отношению к Лидии, чьи настоящие чувства и потребности он сейчас так беспомощно и лживо прикрывал мигренями и усталостью.
Вечер с родней прошел довольно вяло. Шумное веселье дало трещину. Виктор сидел среди родных с ощущением одиночества.
Он представлял Лидию: одну на вечернем пляже, слушающую шум прибоя, без обязательных разговоров, без необходимости и надобности улыбаться родственникам.
Утро следующего дня выдалось солнечным, но для Виктора оно было окрашено в серые тона неизбежности.
Сегодня – поездка на озеро Рица. Тетя Галя с самого рассвета колдовала на кухне, готовя гигантский пикник.
Сергей и Ольга азартно обсуждали маршрут, а дядя Коля проверял запасы пива в багажнике внедорожника.
Виктор почувствовал себя как загнанный зверь. Мысль о долгой дороге в тесной машине, бесконечных шутках, обязательном веселье и постоянных вопросах о Лиде, на которые у него не было правдивых ответов, вызывала у него настоящую физическую тошноту.
Он стоял на веранде, глотая крепкий кофе, который не прояснял сознание, а лишь усиливал тяжесть в желудке.
Взгляд его невольно ускользал в сторону дороги – той самой, куда вчера умчалась маршрутка с Лидией.
Там, на берегу, сейчас тишина, шум прибоя и свобода. Здесь же – гул голосов, запах жареного мяса и давящее чувство долга.
"Не могу. Просто не могу выдержать еще один день этого цирка", - пронеслось в голове мужчины.
Идея созрела мгновенно, как спасительная соломинка. Он поставил чашку, лицо его приняло страдальческое выражение.
Он слегка согнулся, положив руку на живот и стал громко охать и дергаться, будто его било током.
- Виктор? Ты чего такой бледный? Отравился моим шашлыком, что ли? Я же говорила, мариновала по всем правилам! - тетя Галя вышла на веранду с тарелкой свежеиспеченных лепешек.
- Нет-нет, Галя, шашлык... шашлык был отличный... Это... это я, видимо, вчерашним салатом... Или водой... Ох... – он застонал, прижимая руку к животу сильнее, и сделал несколько мелких, суетливых шажков. – Кажется, знаешь... диарея. Сильная. И живот крутит адски.
- Ну, брат, расслабился ты на курорте! Море, солнце, шашлычок – организм бунтует! Ничего, полежи, все пройдет. Мы тебя подождем часок, - с усмешкой произнес Сергей.
- Нет, Сергей, не пройдет! Это... это серьезно! Очень резко и сильно! Каждые пять минут... Ох! – Виктор панически замотал головой, изображая острый приступ, и скорчил гримасу. – Мне кажется, это не просто расстройство... Может, аппендицит начинается? Или отравление серьезное? Мне надо срочно в больницу! В Гагру! Там хоть цивилизация!
- Ой, бедняга! В больницу? На такси? Дорого же! Может, полежишь, выпьешь угля? У меня в аптечке есть слабительное... ой, то есть закрепляющее! - произнесла Ольга с притворным сочувствием.
- Нет! Нет времени! Надо сейчас! Боль адская! И температура, кажется, поднимается! – он судорожно похлопал себя по карманам, нащупывая кошелек и телефон. – Я... я схожу на дорогу, поймаю маршрутку до Гагр! В больницу там! Не волнуйтесь! Езжайте на Рицу! Я потом позвоню! Если выживу! – и, не дожидаясь возражений, Виктор, согнувшись в три погибели и придерживая живот, засеменил к калитке, издавая по пути стонущие звуки.
- Виктор! Погоди! Давай я с тобой! Сергей, вези его! - крикнула ему в спину тетя Галя.
- Мам, да отстань ты. Мужик сам разберется. Аппендицит – это не шутки, конечно... Но маршрутка – не "Скорая помощь". Странно как-то он побежал... – мужчина пожал плечами и откусил лепешку.
Виктор, выйдя за ворота и убедившись, что его не видят, мгновенно выпрямился.
Страдальческое выражение сменилось решительным. Он сбросил пиджак, запрокинул его на плечо и, переведя дух, быстрым шагом, почти бегом, двинулся по направлению к морю.
Сердце колотилось, но теперь не от страха, а от предвкушения и легкого безумия содеянного.
Через полчаса он уже стоял на знакомом пляже, с которого открывался вид на бескрайнюю синеву.
Он практически сразу увидел жену. Лидия сидела на большом валуне, босиком, в легком сарафане, и читала книгу.
Солнечные блики играли на ее волосах. Она выглядела умиротворенной и... довольной собой.
Виктор подошел тихо, остановившись в паре шагов. Она почувствовала его присутствие, подняла голову.
В ее глазах мелькнуло удивление, потом – вопрос, и наконец – едва уловимая усмешка.
- Что случилось? Как ты от них сбежал? Аппендицит или диарея произошла в дороге?
- Диарея... оказалась лучшим диагнозом в моей жизни. Выздоровел мгновенно, как только родня скрылась из виду, – он вдохнул полной грудью соленый воздух. – Прости. Ты была права. Я... я тоже устал. Устал оправдываться. Устал от шума. Просто хочу посидеть здесь, в тишине. Если ты не против компании.
- Я-то не против, но... а где твои вещи? - с удивлением поинтересовалась женщина.
- В машину бросил свой чемодан еще рано утром. Думаю, они вернутся вместе с ним. А я позвоню попозже и скажу, что в больнице лежу, - довольно проговорил Виктор.
Однако не успел он расслабиться, как позвонила тетя Галя и стала выяснять, что случилось с племянником.
- Как ты, дорогой? - с надрывом спросила женщина, явно проявляя искреннюю заботу.
Виктору даже стало как-то стыдно за то, что он собирался обмануть родственников.
Однако взвесив все "за" и "против", мужчина надрывным голосом сообщил тетке:
- Я - в больнице. Подозрение на аппендицит.
- Да ты что?! - обеспокоенно заголосила в трубку женщина. - Как же так? Где ты? Давай мы к тебе приедем?
- Нет, нет, - сразу же одернул ее Виктор, - не стоит. Отдыхайте.
- Я так не могу, мне нужно знать, что с тобой все в порядке! - твердила, как заведенная, тетя Галя.
- Вы не беспокойтесь, за мной Лида уже ухаживает, - соврал мужчина, покосившись на загоравшую жену.
- Да? Она там? Ой, как хорошо! - искренне обрадовалась радостной новости женщина. - Не отпуск у вас вышел, а черти что...
- Ничего не поделаешь, - грустно проговорил в ответ Виктор. - Такая уж у меня судьба.
Он еще немного поговорил с тетей Галей и, убедив ее в том, что не нуждается в помощи, с облегчением вздохнул.
Остаток отпуска Виктор хоть и провел без вещей, зато и без родственников и обязательства с ними общаться.