Вы же знаете это ощущение: толпа, лайки, разговоры «по душам», а всё как в театре, где никто не знает, что спектакль давно закончился. Люди рядом, но вы где-то за стеклом. Не потому что с вами что-то не так, а потому что так и должно быть.
Современный человек в мире «контакта одним свайпом» оказался в рекордном количестве изоляции.
Исследования подтверждают это: по данным опроса ВЦИОМ (2023), 42% россиян чувствуют себя одинокими, несмотря на постоянное присутствие людей в их жизни. Особенно молодёжь.
Да, те самые, кто вечно в телефоне. Видимо, количество селфи не конвертируется в эмпатию. Удивительно, правда?
Одиноки не из-за отсутствия людей, а из-за присутствия самих себя.
Я помню свой первый приступ «толпы внутри одиночества». День рождения, 18 человек, фуршет, свет. Все говорят, смеются, и никто не слышит. Я тоже говорю, только голосом, которого как будто нет.
Это не редкость. Вы можете жить в семье, работать в open space, иметь 300 друзей в соцсетях и ни с кем, вообще ни с кем, не быть по-настоящему рядом. Потому что настоящая близость требует, чтобы кто-то увидел вас целиком. А это, во-первых, страшно, во-вторых почти невозможно.
Мы обучены социализации, не обнажению. «Как дела?» — «Нормально». Хотя внутри ад с утренними планёрками. Один раз на такой вопрос я честно ответила: «Плохо». Мне предложили выпить чаю с мятой и... больше не спрашивали.
Сартр, Ясперс, Киркегор: философы вашей изоляции.
Сартр в 1943 году написал, что ад — это другие. И с тех пор его неправильно цитируют на всех кухнях мира. Речь не о том, что люди раздражают, а о том, что в присутствии другого мы становимся «вещью», объектом взгляда.
Киркегор говорил, что мы вынуждены переживать свою уникальность в изоляции, потому что это единственный путь к подлинности.
А Ясперс вводил понятие «пограничной ситуации», где все социальные маски слетают — смерть, страдание, одиночество.
Никто из них не предлагал «манифест по спасению отношений». Они просто называли одиночество своим именем: условие человеческого существования.
Хотите, чтобы вас поняли до конца? Извините, это не услуга, которую оказывают живым. Даже с промокодом.
Иллюзии близости: мы притворяемся понятыми.
Любовь? Да, прекрасно. Особенно первые 3 месяца, когда вы оба играете в "я идеальный проект". Дружба? Хорошо, если выдержит первый конфликт. Семья? Самая уютная форма непонимания. Даже секс — это не всегда соединение, чаще переговоры на языке тела, где каждый всё равно остаётся один.
Мой бывший однажды сказал: «Мне кажется, ты не до конца открываешься». Я возразила: «С чего ты взял?». Он ответил: «Ты никогда не рассказываешь, что ты чувствуешь». Тогда я решила честно поделиться: «Сейчас я чувствую, что хочу сбежать на кухню и съесть весь медовик. В одиночестве. Без комментариев». Разговор закончился. Отношения, через неделю.
Мы умеем быть рядом, но не умеем быть внутри. И когда вы ловите себя на мысли «он(а) не понял(а), что я чувствую», — нет, не понял(а). И не поймёт. Потому что никто не может быть в вашей голове, как бы много он ни смотрел вам в глаза. Близость — это не USB-кабель. Даже если очень хочется.
Быть одиноким значит быть честным.
Принять одиночество — это, по сути, признать, что вы живёте в мире, где «полная близость» — миф, придуманный маркетологами романтических комедий.
Но это не значит, что всё безнадёжно. Это значит, что честность ценнее утешений. Когда вы не ждёте спасения от другого, вы начинаете замечать: настоящая близость — не про растворение, а про уважение границ. Про способность быть рядом с кем-то, не притворяясь кем-то другим.
Быть одиноким — это не проклятье. Это как пить чёрный кофе: сначала горько, потом бодрит. Ну а потом вы уже не можете иначе. Зато без пенки, без сахара и без иллюзий. Зато по-настоящему.
•••
В следующий раз, когда кто-то скажет: «Ты просто откройся миру», — предложите ему начать с налоговой декларации. А сами продолжайте жить. Наедине. Но честно.
Автор: Татьяна (GingerUnicorn)