Липкая плёнка отходила от страницы с тонким звуком, будто кожа отдиралась от ранки. Пахло пылью и старым клеем — запахом детства, когда мама аккуратно приклеивала фотографии в альбом уголками, а я караулила рядом, боясь дышать на свежий снимок. Теперь я сама осторожно поддевала ногтем прозрачную защиту, и под ней обнажались знакомые кадры: мой день рождения три года назад, наша свадьба, отпуск в Крыму, дачный сезон у родителей.
Только меня на них не было.
Я провела пальцем по глянцевой поверхности снимка, где должна была стоять рядом с именинным тортом. Андрей на своём месте, улыбается в камеру, держит бокал. Мои родители, его сестра, наши друзья — все как полагается. Но там, где я раздувала свечки, простиралось пустое пространство стены с обоями в розочку. Даже тень от меня не осталось.
Ватные пальцы не слушались, когда я перелистывала страницу. Свадьба — тот же фокус. Андрей в смокинге стоит у алтаря один, поворот головы у него такой, будто он смотрит на кого-то рядом, но рядом только воздух. Священник держит в руках что-то невидимое — второе кольцо, видимо. Гости смотрят в пустоту и аплодируют.
Металлический привкус во рту усилился. Я перевернула фотографию — на обороте знакомая надпись штампа «FUJIFILM», но дата печати свежая, вчерашняя. При том, что свадьба была пять лет назад.
— Странно, — сказал Андрей за моим плечом, заглядывая в альбом. — Надо бы переложить аккуратнее, плёнка уже старая.
Он говорил ровно, но я почувствовала, как он тянется закрыть разворот. Я придержала страницу ладонью.
— Андрей, а почему дата печати вчерашняя?
— Не знаю. — Он потёр переносицу. — Может, перепечатывали. Или перепутали в лаборатории.
Я аккуратно отклеила ещё одну фотографию. Крым, пляж, наша компания у костра. Сергей с гитарой, Лена с арбузом, Игорь строит рожицы. И опять — там, где сижу я в красном платье, песок и догорающие поленья. Но тень от меня есть, чёткая полоса на песке.
В кармашке конверта шуршала бумажка — термочек из фотоателье. «Печать повторов 10×15, 28 штук». Дата — позавчера.
Дрожь под коленями становилась сильнее. Я осторожно закрыла альбом и пошла на кухню заварить чай. Нужно было не срываться и подумать спокойно.
Андрей устроился за столом, выравнивал ножи в подставке — его обычный жест, когда он нервничает.
— Слушай, может, ты просто не была на некоторых встречах? — сказал он, не поднимая глаз. — Помнишь, ты иногда уходила раньше, или вообще не приезжала.
— На свой день рождения я не приезжала?
— Ну... мало ли. Телефон мог криво синхронизироваться, когда переносили фото в альбом.
Я поставила чашку на стол и открыла альбом снова. Взяла лампу поближе, осветила снимки под углом. На фотобумаге были видны микроцарапины от ножа, ровная линия среза в тех местах, где будто бы что-то вырезали и аккуратно подклеили фон.
— Андрей, тут следы монтажа.
— Что? — Он наконец поднял голову. — Какого монтажа?
Я сфотографировала на телефон обратную сторону свадебного снимка крупным планом, потом чек из фотоателье.
— Обсудим потом, — сказал он. — Не сейчас.
Но я уже листала альбом дальше, фотографируя каждую страницу. В мусорном ведре под кухонным столом лежала скомканная плёнка-подложка от липких уголков. Свежая, ещё не потемнела.
На его телефоне мигнуло уведомление: «Семейный альбом обновлён: переснято 24».
Утром я поехала к родителям. У них в гостиной на стене висели рамки с теми же событиями — мой день рождения, но в другом развороте. Я была на месте, задувала свечки, смеялась. Фотография явно старая, углы потёрты, бумага пожелтела.
— Мам, можно посмотреть?
Мама сняла рамку, я перевернула снимок. «KODAK», дата печати трёхлетней давности.
— А что случилось? — спросила мама.
— Просто сверяю семейный архив.
В коробке на антресолях нашлись конверты из разных фотолабораторий и кучка негативов. Я взяла пару плёнок на просвет — на кадре с днём рождения мой силуэт был отчётливо виден.
Домой я вернулась с фотографиями родительских дублей и поехала прямо в фотоателье на Пушкинской.
— Скажите, — обратилась к девушке за стойкой, — такая бумага FUJIFILM когда была в обороте? И может ли дата печати быть свежая, а событие старое?
— Эта серия примерно до 2020 года выпускалась. Дата печати — это когда принтер напечатал снимок. Если перепечатывают архивные файлы, дата будет текущая.
— А что значит «печать повторов»?
— Повторный заказ с теми же файлами. Или дубликаты.
Я показала чек.
— Смотрите, у вас была такая печать позавчера?
Девушка пощёлкала по компьютеру.
— Да, заказ на фамилию... — Она замялась. — Это персональные данные, я не могу разглашать. Но заказ был на перепечатку старых фото с цифровой обработкой.
— Какой обработкой?
— Убирали лишние объекты на фоне. Довольно трудоёмко.
Сердце ухнуло вниз. Я села в кафе через дорогу, подключилась к Wi-Fi и открыла семейный облачный альбом. Андрей был владельцем, я — участник. В истории версий светились записи: «Заменён файл IMG_3847» две недели назад, «Заменён файл IMG_4921» десять дней назад. Всего двадцать четыре замены.
Я набрала Лену — она точно фотографировала нас в Крыму.
— Лен, у тебя есть снимки с нашего отпуска?
— Конечно. А что?
— Пришли мне, пожалуйста, где мы все у костра сидим.
— Сейчас. — Через минуту пришёл файл. Я на снимке была, в красном платье, с гитарой в руках.
— Лен, а ты помнишь, я играла тогда на гитаре?
— Ещё как! Ты нам «Пачку сигарет» пела, мы все подпевали.
Я позвонила Игорю.
— Игорь, ты помнишь мой день рождения три года назад?
— Ещё бы! Ты же торт уронила, когда свечки задувала.
— Я уронила?
— Ну да. Мы потом всей компанией пол мыли. А что случилось?
Вечером Андрей пришёл домой поздно. Я сидела за кухонным столом, перед ней лежали два альбома — наш семейный и папка с распечатками от родителей, от Лены, скриншоты истории версий облачного альбома.
— Садись, — сказала я. — Нужно поговорить.
Он сел, не снимая куртки.
— Я проверила фактуру, — сказала я спокойно. — Альбом перепечатан позавчера. В фотолаборатории подтвердили заказ на цифровую обработку — убирали лишние объекты. В облачном альбоме видна история замен файлов с твоего аккаунта. У родителей, у друзей есть оригиналы, где я на месте.
Андрей молчал. Трёт переносицу, смотрел на стол.
— Кто и когда переформировал альбом? И зачем?
— Не сейчас, — проговорил он. — Это неважно.
— Неважно? — Я встала и включила верхний свет. — Из семейной истории вырезали меня, а это неважно?
— Ты всё не так понимаешь...
— Тогда объясни как.
Он встал, прошёл к окну.
— Просто... я хотел, чтобы было красивее. Без лишних... Чтобы ты не расстраивалась.
— Из-за чего расстраивалась?
— На том дне рождения ты пила. Много. Потом истерика была, ты кричала на всех. На свадьбе тоже... Помнишь, как ты убежала курить, платье испачкала? Я подумал, лучше оставить хорошие моменты.
Я посмотрела на него внимательно.
— Андрей, а ты помнишь, что я торт уронила в день рождения?
— Какой торт?
— Игорь помнит. И Лена помнит, как я пела на гитаре в Крыму. А ты помнишь?
Он молчал.
Я открыла ноутбук, который стоял на кухонном столе. В папке «Документы» была директория «Сканы_семья_редакт», а рядом «Печатать_v2». Даты создания — две недели назад. В корзине лежали превью фотографий — я видела свой силуэт на миниатюрах.
— Значит, ты не просто перепечатал. Ты все файлы отредактировал, стёр меня цифровой кистью, заменил фон.
— Я хотел сохранить хорошие воспоминания...
— Чьи воспоминания, Андрей? Твои?
Он обернулся к столу, попытался закрыть ноутбук, но я опередила его.
— Не трогай.
— Лен, послушай...
— Нет. — Я сохранила скриншоты папок, историю файлов. — Теперь послушай ты. Завтра в девять утра ты восстанавливаешь все оригинальные файлы в облачном альбоме. Переводишь папку в общий доступ, чтобы я могла контролировать изменения. И объясняешь, зачем это было нужно. Честно.
— Лена...
— Без «потом» и «не сейчас». Здесь и сейчас.
Он сел на стул, опустил голову в ладони.
— Я не мог смотреть на эти фото. На то, какой ты была тогда. Пьяная, громкая, неуправляемая. И все видели. Игорь, родители, коллеги...
— Какой я была на свадьбе?
— Ты... ты так смеялась, что макияж потёк. Платье помяла, когда обнимала всех подряд. А потом танцевала так, что все смотрели.
— Смотрели как?
— Ну... с улыбками. Говорили, что невеста такая живая, искренняя.
Я поняла.
— Тебе было стыдно за меня.
— Не стыдно. Просто... я привык к другому. К тому, как мы выглядим сейчас. Спокойно, правильно. А эти фото... они как из прошлой жизни.
— Но это была моя жизнь, Андрей. Моя. И ты решил её переписать.
— Я хотел убрать болезненные моменты.
— Для кого болезненные? Я помню тот день рождения как лучший в жизни. Я была счастливая, расслабленная, с близкими людьми. А на свадьбе — да, я танцевала. Потому что вышла замуж за любимого человека.
Он поднял голову.
— Но ты же понимаешь...
— Понимаю. Ты стёр меня из семейной истории, потому что я была неудобная. Живая, но неудобная.
Я встала, собрала все фотографии в прозрачную папку.
— Завтра я еду к нотариусу, узнаю про защиту персональных данных и изображений. Потом в банк — переводить семейный архив на другой аккаунт. Со мной как администратором.
— Лена, не надо так кардинально...
— А надо было кардинально меня вырезать?
Я закрыла ноутбук, сложила фотографии. Взяла альбом, провела ладонью по липкой плёнке — она легла ровно, без пузырьков воздуха. Фотобумага хрустнула под прозрачной защитой.
— Ещё вопрос, — сказала я, не поднимая головы. — Что ты собирался делать дальше? Когда у нас будут дети, ты тоже будешь редактировать семейные фото, если я покажусь тебе неподходящей мамой?
Он не ответил.
Я закрыла альбом, положила его крышкой вниз. Плёнка прилипла к обложке с характерным щелчком — тем же звуком, с которого всё началось. Только теперь я знала, что делать с этим звуком.
И завтра в девять утра я начну возвращать себя в собственную семейную историю.