— Думаешь, меня можно так просто бросить? — она сложила руки на груди и теперь стояла, нервно постукивая ногой по полу.
— Уверен, но, если хочешь, могу прислать письменное уведомление.
У нее дрогнул подбородок:
— Макс! — бросилась ко мне на шею, — ты ведь, как всегда, шутишь, да? Это плохая шутка. Некрасивая!
— Ира, — мне с трудом удалось разомкнуть ее руки и отодвинуть от себя, — никаких шуток. Мы расстаемся.
— Почему. Что я сделала не так?
— Это я сделала не так. И тебя втянул.
— Давай попробуем…
— Не попробуем.
— Пожалуйста…
— Нет, — продолжал удерживать ее запястья, не позволяя снова на себе повиснуть, — Все, Ир. Все. Давай, договоримся. Идем каждый своей дорогой и не путаемся друг у друга под ногами.
— Я…да я… — она вырвалась из моего захвата, — да я лучше тебя найду! В сто раз!
— Правильно!
— Мне стоит только пальцем поманить!
— Умница. Начинай, прямо сейчас, — одобрительно потрепал ее по щеке, за что получил сумкой по плечу.
Ира снова замахнулась, но я уже отпрыгнул в сторону.
— Ершов! Ты скотина! — она ринулась следом.
— Да. И не советую испытывать мое терпение, — глянул на нее по-волчьи, давая понять, что шутки кончились. И если она не хочет по-хорошему, то я запросто могу и по-плохому.
Левина как-то сразу съежилась.
У нас с ней всегда было мало тем для разговоров, а сейчас их и вовсе не осталось. Болтать о пустяках и растягивать этот цирк не было смысла, поэтому:
— Хватит, Ир. Заканчиваем.
Она отрицательно закачала головой, все еще пытаясь возражать.
— Все, — повторил тверже, — точка. С тобой было неплохо. Извини, если обидел, но продолжения не будет.
— Макс, — простонала она.
— Счастливо оставаться, — сказал и пошел прочь, не оборачиваясь, чувствуя, что продолжает смотреть вслед.
Плевать. Пусть смотрит. Сожалений нет. Просто минус одна проблема.
* * *
Разобравшись с Иркой, я поспешил домой, надеясь наконец поймать неуловимую сестрицу, но ее там не оказалось. Да, твою ж мать, опять в свой приют умотала?
Я прикинул, а не отправиться ли мне следом за ней, но здравая мысль о том, что лопата в умелых руках превращается в грозное оружие, как-то охладила мой пыл. Поэтому решил дожидаться ее дома, тем более что глаза реально слипались. Долгая дорога вымотала, а нудная конференция добила, лишив остатков сил. Надо поспать.
Отчаянно зевая, я поднялся к себе в комнату, разобрал вонючую сумку со спортивной формой, потом постоял в душе, еще немного послонялся по дому, надеясь, что Янка все-таки появится.
Не появилась.
Тем временем телефон разрывался от сообщений. Это Ирка закидывала меня посланиями во всех мессенджерах. То гневными, то слезливыми. То грозила мне расправой, то начинала умолять вернуться. Странная. Другая на ее месте послала бы подальше и даже не смотрела бы в мою сторону, а эта все что-то дергается, не вызывая ничего кроме раздражения.
Я ее игнорировал, лишь морщился, когда в очередной раз раздавался писк мобильника.
«Если ты сейчас же мне не ответишь, то уже завтра я найду себе другого».
Вот интересно, какой реакции она от меня ждала после того, как я фактически ее послал? Что опомнюсь, передумаю и сайгаком поскачу обратно?
Все-таки не удержался, ответил:
«Ищи. Рыжий, кстати, сейчас свободен. Могу по старой памяти словечко о тебе замолвить».
«Ершов! Ты — скотина». Дальше непереводимая игра слов на букву «м», «п», «д» и дальше по алфавиту. Я не стал особо вчитываться, выключил звук, положил телефон на тумбочку экраном вниз и завалился на кровать.
Все. Спааать.
Меня так расплющило, что очнулся я, когда за окном уже стоял вечер. Зашибись всхрапнул. Теперь бы пожрать нормально, а то за весь день только пару бутербродов в себя и закинул.
Еще раз проверив телефон, на случай если там есть что-то интересное кроме Иркиных посланий, я вышел из комнаты. Постоял возле Яниной двери, старательно вслушиваясь в надежде уловить хоть какие-то звуки. Тишина. Белецкая так и не вернулась.
На кухне меня поджидала радостная мать. Я приехал уже после того, как она ушла на работу, так что утром мы не успели пообщаться.
— О, а вот и блудный сын домой вернулся, — маменька крепко обняла, а потом бесцеремонно взлохматила мне челку и подтолкнула к столу, — давай, рассказывай, как съездил.
Пока я делился деталями поездки, она достала из духовки запечённую курицу и поставила вместо нее яблочный пирог, нарезала салат из свежих овощей, заварила вкусный чай. Пахло так аппетитно, что в животе начало громко урчать. Не в силах бороться с соблазном, я попытался стащить хотя бы кусок хлеба, но был замечен и взят с поличным.
— Так! Не хватай! — мама в шутку хлопнула мне по руке.
— Я есть хочу, — проворчал и как маленький надулся.
—Терпи, скоро будем ужинать. Слава уже подъезжает.
— А Яна? — вырвалось у меня против воли.
— Она написала, чтобы ее не ждали. Какие-то дела.
— Дела у нее, — сердито проворчал я, — деловая больно.
— Ну а что ты хотел? Девчонка взрослая, у нее свои интересы. Ты вон тоже шляешься напропалую. — Мама пожала плечами, — Может, с друзьями встречается. Может, с мальчиком каким.
Вот, блин, только мальчиков еще не хватало! Не знаю почему, но эта мысль взбесила.
Когда Яна была с Меньшовым, я так не парился, наверное, потому что видел, как равнодушно она реагировала на его подкаты. Да и на виду они все время были. Я знал обо всем, что творилось у этой парочки, и что уж скрывать — искренне злорадствовал, когда у них наметился разлад. А теперь, было такое чувство, будто она из-под контроля вышла, и теперь ничто ей не помешает ни друзей новых найти, ни парня.
Мама правильно сказала, Яна — девочка взрослая, что хочет, то и делает. И плевать ей на мое недовольство. Она даже не догадывается о нем, а если бы и догадывалась…то все равно плевать.
— О, а вот и Слава! — радостно сказала мама, и сбросив фартук побежала в коридор, встречать своего мужчину.
Я отрешенно подумал о том, что Батю она никогда не встречала, наоборот уходила в другую комнату и закрывала за собой дверь, а тут…
Интересно, почему меня это не напрягает?
Наверное, потому что она светится от радости. И вообще за то время, что мы здесь, мама похорошела. Попали унылые синяки под глазами, опущенные плечи, недовольная складка вокруг губ. Теперь у нее на щеках играл румянец, глаза блестели, а в уголках губ притаилась неизменная улыбка.
Мне нравилось видеть ее такой. Настолько нравилось, что я даже перестал испытывать чувство вины перед отцом. Что поделать, если у него не вышло сделать ее счастливой? Жизнь — штука сложная.
Мне едва хватило терпения дождаться, когда все соберутся за столом. Мама увлеченно ворковала, пытаясь одновременно ухаживать и за мной, и за Славой, расспрашивала нас как прошел день, все ли хорошо в школе, как успехи на работе. Я подкладывал себе то курицы, то салата, принимал участие в разговоре, и снова ловил себя на мысли, что мне нравятся вот такие вечера, наполненные уютом и заботой друг о друге, а воспоминая об отце становятся не такими острыми.
Совесть все-таки шевельнулась. Надо ему позвонить, спросить, как дела. Когда мы вообще с ним разговаривали в последний раз? Неделю назад? Или больше? Не знаю, звонит ли он сам матери, но мне — никогда. Все общение только по моей инициативе. Интересно, это такой метод воспитания, или…или что?
Яна появилась, как раз в тот момент, когда мы перешли к чаю:
— Всем привет.
— Яночка! — мама вскочила со своего места и бросилась к ней с объятиями, — как, хорошо, что ты пришла.
— По какому поводу праздник, — Белецкая с улыбкой кивнула на пирог.
— Да просто так. В честь хорошего дня. У меня с работой наконец наладилось. У Славы тоже без происшествий. Шалопай из лагеря вернулся. У тебя как?
— Лучше всех, — Яна улыбнулась.Это ее «лучше всех» по нервам царапнуло. Интересно, чем это она занималась, раз такая довольная пришла?
— Давай, мой скорее руки и за стол, — мама уже доставала еще одну кружку.
— Я сейчас. Переоденусь только.
На меня Белецкая так ни разу и не посмотрела.
* * *
Вскоре она вернулась. В уютном бежевом костюме, неизменных розовых тапках, с небрежным хвостом на макушке. Села на другом конце стола, подтянула к себе кружку с чаем и взяла кусок пирога.
У меня точно что-то с головой случилось. Наверно, последний мяч, прилетевший на тренировке по затылку, что-то там сдвинул. Иначе чем объяснить тот факт, что я как дурак пялюсь на то, как она кусает этот несчастный пирог. Прикрыв глаза от удовольствия, блаженно мыча. Кончиком языка, слизывает маленькую крошку, прилипшую к губе.
— Ммм, как вкусно.
— Спасибо, — мама зарделась, как маков цвет. — это мой фирменный рецепт.
— Просто божественно. Научите?
— С удовольствием Яночка.
Я бы тоже с удовольствием, только не понятно, что именно.
— Как считаете, может, махнем на майские праздники загород? У меня приятель построил большой дом в лесу. Отдохнем все вместе, шашлыков пожуем? — предложил Слава, — там река близко. Можно рыбу половить, при желании открыть купальный сезон.
— Что скажете, дети? — маме эта идея понравилась, и теперь она смотрела то на меня, то на Яну.
— Почему бы и не порыбачить? — я пожал плечами, соглашаясь на поездку.
Лес, природа, никакой суеты и посторонних людей. Родители будут заняты друг другом, а мы с Янкой будем предоставлены сами себе.
Мысль показалась очень заманчивой.
— Пожалуй, я пас, — недотрога и здесь умудрилась обломать весь кайф, — у меня большие планы на майские праздники. Репетиторы, подготовка. Там уже экзамены на подходе. Некогда рыбу ловить.
Заучка, твою мать.
— Дочь, ты отдыхать-то когда будешь? — иронично поинтересовался Слава.
— А вот как все сдам, как поступлю, тогда и отдохну, — девушка беспечно махнула рукой и снова облизала сладкие от пирога губы, — в такой отрыв пойду, что сами не рады будете.
Я снова завис. Смотрел на нее упор, все ожидая, когда вскинет на меня недовольный взгляд. Ведь чувствует, что пялюсь. Сто процентов чувствует!
Вечер шел, пирог неумолимо убывал, а Яна продолжала меня игнорировать. Даже когда вынуждено обращалась, играя перед родителями роль вежливой девочки, все равно смотрела не в глаза, а сквозь меня, будто я был бестелесным призраком. Мне хотелось встать, перегнуться через стол, схватить ее за плечи и хорошенько встряхнуть, но я продолжал сидеть и делать вид, что все в порядке.
Ничего. Сейчас этот семейный ужин окончится, и я до нее доберусь. Не отвертится.
Как всегда, из-за стола Белецкая встала первая. Убрала за собой посуду, поблагодарила за компанию и, не торопясь, побрела к себе.
Чтобы отвязаться от родителей, я проблеял какую-то глупость про уроки и ломанулся следом за ней. Метеором взлетел вверх по лестнице и в последний момент успел сунуть ногу в прихлоп, не позволив ей закрыть дверь.
Яна замерла, медленно подняла на меня холодный взгляд:
— Ногу убери.
— Нет, — я упрямо покачал головой, — пригласишь зайти?
Вместо ответа она лишь сильнее прижала мою ногу дверью.
— Хорошо, тогда я сам, — надавил плечом, бесцеремонно сдвигая ее в сторону, и зашел внутрь.
В ее комнате было все так же, как и в прошлый раз, когда я здесь был. Ничего не изменилось. Разве что отношения между нами. Из холодной войны мы перешли в фазу активных военных действий.
— Пошел вон, Максим, — процедила она сквозь зубы.
— Поговорить надо.
— Не о чем говорить. Проваливай! — указала на выход.
— Белецкая, не пенься. Нам действительно пора нормально все обсудить.
— Нет.
— Я хочу предложить перемирие.
Не скрывая сарказма, Яна выгнула одну бровь:
— Перемирие? Я в нем не нуждаюсь. Можешь им подтереться и дальше творить всякую дичь, настраивать против меня класс, вредить. Мне теперь все равно.
Действительно все равно. Вижу по глазам. И от этого бешусь.
— А мне нет!
— Это твои проблемы, Ершов. Не мои.
— Ошибаешься, — я подошел к ней вплотную. Она злилась, что-то говорила, а я ни черта не понимал, потому что в голове зашумело, стоило только почувствовать ее запах.
— Ну и что ты сделаешь? — упрямо вскинула подбородок и посмотрела мне в глаза, — придумаешь очередное прозвище? Натравишь на меня этих идиотов? Подставишь?
— Нет, — я не мог оторвать взгляд от ее губ, — я больше не хочу с тобой воевать.
…Я хочу тебя поцеловать.
— А мне плевать, чего ты там хочешь, — пренебрежительно фыркнула и попробовала отступить.
Я не дал. Прежде чем понял, что делаю, схватил ее в охапку, прижимая к себе. Зарылся рукой в мягкие волосы на затылке.
Белецкая сначала опешила, замерла, уставившись на меня квадратными глазами, а потом начала активно вырываться.
— Ершов, ты совсем чокнулся?! — она уперлась мне в грудь, пытаясь оттолкнуть от себя, — с катушек слетел?
Слетел. Как увидел ее на конференции, спокойную, уверенную, сильную, так и сбрендил окончательно.
— Убери от меня свои лапы.
— Не могу, — это действительно выше моих сил. Я столько времени потерял, пытаясь себя убедить, что мне плевать на сводную сестру, что сейчас, почувствовав ее в своих руках, понял, что больше не могу.
— Вали к своей Ирке! — шипела она, продолжая вырываться. Бежевая кофта задралась, и моя рука сама скользнула по тонкой талии. Аж во рту пересохло.
— Мы расстались. Сегодня.
При этих словах она дернулась, как от удара, вскинула на меня недоверчивый взгляд, выдавая себя с головой.
Ей не все равно.
— Сочувствую.
— Не стоит.
— Действительно, что это я, — Яна презрительно сморщилась, — ты у нас парень популярный. Быстро найдешь какую-нибудь девушку.
— Найду, — кивнул, соглашаясь с ней. Есть тут одна пигалица на примете, — как начет того, чтобы куда-нибудь сходить.
Она снова на меня посмотрела. В этот раз зло:
— Ммм, новую игру придумал? Молодец. И чего мне теперь ждать? Украдешь трусы и всем будешь демонстрировать, как боевой трофей.
Черт. Ну почему все так сложно?
— Ян, да какие игры! Я серьезно.
— Знаешь, что… Это перебор. Даже для тебя, — она все-таки оттолкнула меня и отошла к окну.
— Яна!
— Уходи. Видеть тебя не хочу.
Я стоял, смотрел на тонкую девичью спину и не знал, что делать. Разговор вышел совсем не таким, как я планировал. Она слишком колючая и не слышит меня. Не хочет слышать. Надо как-то по-другому.
— Хорошо, — выдавил через силу, — сейчас ухожу, но потом все равно поговорим…
— До свидания, — бросила, не оборачиваясь.
Скрипнув от досады зубами, я вышел из ее комнаты, тут же услышав, как следом за мной запирается замок.
Вот и поговорили, мать вашу.
Интересно, а на что я рассчитывал, когда напролом сунулся в ее будуар? Что захлопает в ладоши и бросится на шею? Идиот.
***
POV Янка
Ночка выдалась жесткая.
Мне никак не удавалось нормально заснуть. Стоило только прикрыть глаза, и я снова на сцене под пристальными взглядами старшеклассников и учителей. Снова рассказываю о своей работе, снова отвечаю на вопросы. Раз за разом. Это как если за грибами сходить — потом полночи мерещаться. Так же и здесь. Только вместо грибов лица учеников.
О Максе я предпочитала не думать. Слишком все сложно и непонятно. Зачем он вчера ко мне пришел, что за идеи с перемирием? Я ему не верю.
Утром я ловила себя на странных мыслях, что не хватает ощущения отчаяния, лютой тоски и обреченности. Именно с такими чувствами в последнее время я собиралась в школу. Сейчас на душе было почти спокойно. Почти — потому что понимала, так быстро все не наладится, но теперь меня это не угнетало.
Продолжение следует…
Контент взят из интернета
Автор книги Дюжева Маргарита