Телефон завибрировал на кухонном столе рядом с недопитым чаем. Блик от настольной лампы размазался по экрану, и я машинально протерла стекло рукавом халата, прежде чем взглянуть на сообщение.
«Смотри, кого я встретила!» — написала Лена, и следом пришло фото.
Я щёлкнула по картинке, увеличивая. Набережная, пальмы, синее море на закате. И посередине кадра — я сама, обнимающая какого-то мужчину в белой рубашке. Мои волосы развеваются на ветру, на мне тот самый серый шарф, который лежит сейчас на спинке стула. На запястье — браслет, который я никогда не снимаю. Даже родинка на левой руке видна.
Пальцы стали ватными. Во рту появился металлический привкус, а в ушах — глухой гул, словно я нырнула под воду.
Но сегодня я не уезжала из дома. Весь день провела на кухне, разбирала старые фотографии, потом ходила в магазин за хлебом. У меня есть чек с временной меткой 17:43, когда покупала молоко в «Пятёрочке» за углом. А на фото от Лены — закатное солнце, значит, снимок сделан часов в семь-восемь вечера.
Набрала Лене:
— Где это снято?
— Турция, Анталья. Отель «Мирамар». А ты что, забыла, куда ездила? — с смеющимися смайликами.
— Лен, я никуда не ездила. Сижу дома.
Пауза. Потом звонок.
— Ань, ты что, совсем? — голос Лены звучал растерянно. — Я же видела тебя своими глазами! Ты шла по набережной с этим мужиком, я тебя окликнула, но ты не услышала. Думаю, дай сфотографирую, потом покажу. А теперь говоришь, что дома сидела?
— Лена, клянусь тебе, я была дома. Может, просто очень похожа на меня?
— Анька, да это же ты! Тот же шарф, тот же браслет, даже походка твоя. И родинка на руке.
Я разглядывала фото, увеличивая детали. Действительно, браслет тот самый — серебряный, с маленькой подвеской в виде звёздочки. Мама подарила на день рождения три года назад. Шарф тоже мой, купила его в прошлом году в ГУМе, он особенного серого цвета с едва заметным отливом. Даже то, как «я» держу телефон в левой руке — точь-в-точь моя привычка.
— Пришли мне оригинал, — попросила я. — И если есть ещё фотки с той набережной.
— Сейчас скину. Ань, может, это тебе приснилось, что ты дома была?
Я фыркнула, но в животе что-то холодно сжалось. Открыла галерею телефона, нашла папку «Сегодня». Несколько снимков старых фотографий на столе, селфи в зеркале в коридоре с утра, фото чека из магазина. Все с геометками «дом». Зашла в историю такси — никаких поездок в аэропорт. Банковские операции — только покупка хлеба и молока.
Но почему тогда холод не проходил?
Лена прислала ещё три фотографии. На одной я разговариваю по телефону, на другой — смеюсь, запрокинув голову. На третьей — целуюсь с тем мужчиной. Его лицо мне незнакомо: лет сорока, темноволосый, с щетиной. На руке у него часы, которые я не могу разглядеть из-за качества снимка.
А вот «моя» рука видна отлично. На среднем пальце — кольцо с маленьким камнем. Я машинально посмотрела на свои руки. Такого кольца у меня нет. Вообще не ношу колец, кроме обручального.
Сердце стукнуло чаще. Увеличила фотографию ещё больше, всматриваясь в пиксели. Кольцо определённо есть. Серебряное, с синим камешком.
Набрала сообщение подруге: «Лен, а что там вокруг? Какой отель, что за бар?»
«Пятизвёздочный «Мирамар», я же говорила. Набережная у главного корпуса. Видишь зонтик? Там логотип пляжного бара «Аквамарин». Я там коктейль брала, бармен говорил, что вы с мужчиной каждый вечер приходите».
Каждый вечер.
Я отложила телефон и прошла в спальню. Андрей сидел за ноутбуком, просматривал какие-то документы. Обычная картина: он работает допоздна, я читаю или смотрю сериалы.
— Андрюш, посмотри на это, — показала ему фото.
Он бегло взглянул на экран, усмехнулся:
— Похожа. Но не ты же.
— А почему ты так уверен?
— Ну как почему? — он оторвался от ноутбука. — Ты же дома была. Весь день на кухне сидела с этими своими старыми фотками.
Что-то в его тоне показалось мне странным. Слишком быстрый ответ, без удивления. Словно он ожидал этого разговора.
— Андрей, а когда ты последний раз был в командировке?
— Позавчера вернулся, ты же знаешь. Питер, совещание по проекту.
Я кивнула, но в памяти всплыло: позавчера вечером он пришёл домой загорелый. Говорил, что долго добирался из аэропорта, солнце в автобусе через стекло припекало. Но в Питере в середине октября какое солнце?
Вернулась на кухню, села за стол с остывшим чаем. Взяла фотографию старой поездки, которую сегодня разбирала — наш отпуск в Сочи два года назад. Мы с Андреем на набережной, я в том же сером шарфе. Тот же браслет на руке. Я тогда впервые его надела, хотела показать маме, как красиво смотрится подарок.
Но на старом фото я держу телефон в правой руке, а на снимке от Лены — в левой. Это не я. Или...
Я встала, прошла в коридор к зеркалу. Взяла телефон, сделала несколько снимков — как обычно держу его, как стою, как поворачиваю голову. Потом вернулась к фото из Турции.
Поза другая. Совсем другая. «Я» на фото держусь увереннее, прямее. Смеюсь не так, как обычно, — раскованнее. Даже причёска уложена по-другому, хотя стрижка та же.
Позвонила Лене ещё раз:
— А ты точно видела, как эта женщина ходит?
— Ань, да что с тобой? Конечно, видела. Прошла мимо меня, я обернулась и думаю — точно Анька. Даже духи те же самые.
— Какие духи?
— Ну те, что ты всегда носишь. «Шанель», кажется? Сладковатые такие.
У меня нет никаких «Шанель». Я вообще редко пользуюсь духами, только лёгким тоником по утрам.
— Лен, а можешь подойти к тому бару завтра? Спросить у бармена про эту пару?
— Могу, конечно. Но зачем? Ань, ты меня пугаешь.
— Просто очень хочу понять.
На следующий день я не могла сосредоточиться ни на чём. Андрей ушёл на работу как обычно, поцеловал в щёку, сказал, что вернётся к семи. А я сидела с телефоном и изучала фотографии.
Разглядывала браслеты на руках мужчины. Один показался знакомым — кожаный, чёрный, с металлической пряжкой. Точно такой же лежал в ящике нашего комода, Андрей носил его летом.
Я пошла в спальню, открыла ящик. Браслета не было.
Вечером Лена позвонила взволнованная:
— Анька, я говорила с барменом. Он помнит эту пару! Говорит, они у них уже неделю каждый вечер сидят. Она заказывает мохито, он — виски. Расплачивается всегда мужчина, карточкой. И ещё он сказал странную вещь...
— Какую?
— Что женщина очень похожа на фотографию, которую мужчина ему показывал в первый день. Мол, ищет свою жену, потерялись в аэропорту.
Кровь стукнула в висках.
— Лена, а как их звали?
— Он сказал, что мужчина представился Андреем. А женщину называл Анечкой.
Я положила трубку дрожащими руками. Пошла на кухню, включила чайник, хотя не хотела чая. Руки нужно было чем-то занять.
Когда Андрей пришёл домой, я сидела за столом с распечатанными фотографиями от Лены. Он остановился в дверях, и на его лице промелькнуло что-то — испуг? облегчение? — но очень быстро.
— Что это? — кивнул на снимки.
— Фотографии из турецкого отеля «Мирамар». Там есть пара, которая представляется нашими именами. Мужчину зовут Андрей, женщину — Анечка. Они каждый вечер ходят в пляжный бар «Аквамарин» и заказывают мохито с виски.
Андрей подошёл ближе, взял одну из фотографий. Его рука дрогнула, но он быстро взял себя в руки.
— И что? Популярные имена.
— Андрей, женщина на фото носит мой браслет, мой шарф и кольцо, которого у меня нет. А мужчина — твой кожаный браслет, который исчез из комода.
Он поставил фотографию на стол и сел напротив меня. Долго молчал, потом тихо сказал:
— Ань, давай не будем этого делать.
— Не будем делать что?
— Копать. Придумывать. Это ни к чему хорошему не приведёт.
— Андрей, ответь мне на один вопрос. Где ты был позавчера?
Пауза. Он смотрел в стол, перебирал пальцами край фотографии.
— В Питере. На совещании.
— Покажи билет.
— Что?
— Покажи авиабилет. Или железнодорожный. Или распечатку бронирования отеля в Питере.
— Ань...
— Покажи, Андрей.
Он встал, прошёл к окну, постоял спиной ко мне. Плечи у него были напряжены, руки сжаты в кулаки.
— Я не могу, — сказал наконец.
— Почему?
— Потому что не был в Питере.
Я кивнула. Странно, но злости не чувствовала. Только пустоту и какую-то усталость.
— А где был?
— В Анталье. В отеле «Мирамар».
— С кем?
Он повернулся ко мне. Лицо осунулось, глаза красные.
— С Катей. Ты её не знаешь. Мы... это длится уже полгода.
— И она специально одевается как я?
— Ань, пожалуйста...
— Отвечай.
— Не специально. Просто... она очень на тебя похожа. Внешне. И я... я иногда покупал ей вещи. Такие же, как у тебя.
— Браслет мой тоже ей купил?
— Да.
— А кольцо?
— И кольцо.
Я встала, собрала фотографии в стопку.
— Значит, ты водил её в рестораны, говорил, что она твоя жена. Покупал ей мою одежду, мои украшения. Делал из неё мою копию.
— Это не так...
— А как?
— Я не хотел тебя терять, — он сел на стул, опустил голову в ладони. — И не мог забыть её. А она такая... как ты была раньше. Смелая, открытая. Ты изменилась, Ань. Стала другой.
— После смерти мамы?
— Да.
— И вместо того чтобы поддержать меня, ты нашёл мою замену.
Он молчал.
Я прошла в спальню, достала из шкафа маленький чемодан. Начала складывать его вещи — рубашки, брюки, нижнее бельё. Андрей стоял в дверях и смотрел.
— Ань, мы можем всё исправить. Я закончу с ней. Мы поедем куда-нибудь вместе, начнём сначала.
— Нет, — сказала я, застёгивая чемодан. — Не можем.
— Почему?
— Потому что ты сделал из другой женщины меня. А из меня — чужого человека.
Он ушёл в тот же вечер. Забрал чемодан и сказал, что остановится у друга, пока найдёт квартиру.
Я осталась одна на кухне с фотографиями. Долго смотрела на снимок, где «я» целуюсь с мужем. «Я» казалась счастливой. Беззаботной. Такой, какой я была до маминой болезни, до её смерти, до тех месяцев, когда я не могла ни есть, ни спать, ни радоваться чему-то простому.
Взяла телефон, открыла приложение авиакомпании. Нашла рейс Москва — Анталья на завтра. Билет стоил дорого, но деньги на карте были.
Хотелось увидеть её вживую. Поговорить. Понять, знала ли она, что играет чужую роль, или думала, что Андрей свободен.
И ещё хотелось постоять на той набережной. Посмотреть на море, на закат. Может быть, вспомнить, какой я была раньше.
Нажала «купить билет». Телефон завибрировал — пришло подтверждение заказа. На экране отразился свет настольной лампы, тот же блик, что и вчера, когда всё началось.
Но теперь это был свет другой жизни. Той, которую мне предстояло начать заново.