Ощущение приближающегося Армагеддона усиливалось с каждым сокращением красивых бицепсов.
Зря я его сейчас раздраконила. Очень зря. Он теперь из принципа, назло мне всех уделает. Даже Меньшов вон перестал выпендриваться и теперь смотрел с одобрительным интересом, наверняка уже прикидывая, как затащить новенького в школьную сборную. И бить морду, похоже, Ершову уже никто не собирался. Все в восторге, кроме меня. Мне наоборот тошно, аж заломило виски так, что перед глазами заплясали черные пятна, но сколько бы я ни пыталась заставить себя отвернуться, взгляд как прикованный следовал за ним, жадно хватал детали.
— Так, приятель, — вмешался Семен перед вторым заходом, — Мы уже все рассмотрели твое пузо, давай-ка спиной.
Макс молча развернулся спиной к залу, и все загалдели с новой силой. Проклятые черные крылья. Они стелились по спине, спускались по плечам, завораживая своим танцем. Я даже дышать перестала, вцепившись сведенными пальцами в его свитер, только сейчас заметив, что он хранил запах Макса. Ненавязчивый свежий аромат, не одеколона, а геля для душа, пробирался куда-то внутрь, на подкорку, раздражая и без того расшатанные нервы.
Число претендентов на победу стремительно уменьшалось. Восемь, четыре. В полуфинале вылетел Меньшов. Последняя двойка – Макс и какой-то парень из Семкиной компании. Оба сильные, гибкие, жилистые, жали как ненормальные, под дикие вопли остальных.
Незнакомый парень первым разжал пальцы. Уперся ладонями в колени, пытаясь отдышаться, потом махнул рукой и отошел в сторону. Ершов продолжал подтягиваться. Тело блестело от пота, темные волосы прилипли ко лбу, но он не останавливался, решив поставить эффектную точку в этом соревновании. Чертов позер!
Мне хотелось, чтобы он сорвался, рухнул на пол и не мог пошевелиться, а все бы тыкали в него пальцем и ржали. Но увы, мечтам не суждено было сбыться. Решив, что на сегодня хватит, Макс легко спрыгнул на пол, вскинул кверху кулаки и победно завопил. Народ завопил в ответ. Энергетика хлестала через край, доводя до исступления, заставляя волосы на затылке вставать дыбом.
Я гудела, как натянутая струна, дышала так, будто это не он, а я отжималась как заведенная. Ноги сами сделали шаг навстречу…
Из толпы выскочила Ирка и с диким визгом бросилась к нему на шею. Обхватила руками лицо и впилась бесстыдным поцелуем в губы. Макс не оттолкнул, не остановил, наоборот под восторженное улюлюканье толпы подхватил ее за задницу, оторвал от земли, закружил, целуя в ответ.
В этот момент я отчаянно завидовала Иркиной смелости и чувствовала себя капец какой несчастной.
Вокруг народ, всем весело, а я будто одна, за стеклом от всех остальных. Стою и никто меня не видит, не слышит, не замечает. Никому нет до меня дела. Все там, на сцене с Ершовым, упивающимся своей победой. На меня он даже не смотрел, не искал взглядом. Скорее всего, уже успел забыть о моем существовании, а я не могу отвернуться, все смотрю, прижимая к себе несчастную тряпку.
Какой-то полупьяный лось задел меня локтем, проталкиваясь ближе к сцене, и даже не извинился. Этот чувствительный толчок подействовал на меня не хуже электрического разряда, привел в чувство.
Какого хрена я стою и как дура на него пялюсь?
— Иди ты к черту, — прошипела в сердцах, и начала продираться сквозь толпу.
Выбросила в мусорное ведро идиотский свитер и, решительно направившись к выходу, набрала номер Соньки. Пусть забирает. Мне здесь больше нечего делать. Хватит. Навеселилась.
— Привет, Яна! — отец привычно ждал моего возвращения, — как все прошло?
Тошнотворно. Отвратительно. Премерзко. А вслух:
— Как всегда. Ничего особенного.
— Все в порядке? Ты какая-то не такая.
— Ногу натерла, — пожаловалась я, — огромную мозоль. Еле доковыляла обратно.
Ну вот, докатилась. Вру отцу.
— А, Максим где? – Настя, оказывается, тоже не спала. Она вышла к нам, бросила встревоженный взгляд на дверь за моей спиной, видать ожидая, что ее дорогой сынок явится следом.
— Максим? – мне хотелось сказать про него что-то гадкое, но я не стала. Это как-то убого, по-детски. Тем более в глазах Насти я увидела неподдельную тревогу не только о нем, но и обо мне. Это было странно, непривычно, и я поняла, что не хочу впутывать родителей в наши разборки, — он с ребятами остался.
— Да? — отец выглядел немного озадаченным, — может, надо было его тоже домой забрать?
— Пап, ну ты чего? Он большой мальчик. Ничего с ним не случится. Сам разберется, найдет себе занятие
Я даже знаю какое, если вспомнить этот идиотский поцелуй с Иркой.
Чертова ревность.
* * *
Утром выяснилось, что сводное чудовище не ночевало дома. Я как раз была на кухне, когда Настя разговаривала со своим сынулей. Всеми силами изображала, что мне не интересно, а сама превратилась в одно большое ухо.
— Ты, почему на звонки не отвечаешь?! Почему телефон всю ночь был недоступен? – прошипела Настя, когда ей удалось дозвониться до Макса, — Опять за старое взялся? Нет? Серьезно? Тогда почему я не видела тебя сегодня дома? Ах, сегодня еще не закончилось? Шутник что ли нашелся? Юморист хренов!
Она виновато посмотрела на меня и отвернулась.
— Смерти моей хочешь? Чтобы я поседела раньше времени, высматривая тебя ночью в темных окнах? Что мам? Что? После школы домой, понял? Мне плевать какие у тебя там планы. Домой! Не зли меня.
Молодец Анастасия Сергеевна. Так его! Еще ремнем по жопе и в угол! На колени! На горох!
Я отвернулась к окну, пряча от мачехи злорадную улыбку. Даже легче стало, и тот узел, что всю ночь стягивал грудь немного ослаб. Хотя все равно было больно дышать, будто кол под ребра загнали и пару раз хорошенько провернули.
Настя тем временем закончила воспитательную беседу, выключила телефон и в сердцах бросила его на стол. Устало потерла ладонями лицо, подняла грустный взгляд к потолку, будто пыталась найти там ответы на животрепещущие вопросы, потом посмотрела на меня:
— Вот так и живем, Ян. Этот обормот творит что хочет, а я себе места не нахожу.
Мне стало ее жалко. Это если меня он за неделю довел, то каково же бедной женщине? Ей-то никуда от него не деться, сын все-таки. Единственный, любимый.
— Не переживайте. С ним все нормально будет, — я ободряюще улыбнулась, — никуда он не денется.
— Ох, — она только рукой махнула, — Макс мастер трепать нервы.
— Я заметила, — проворчала и тут же смутилась, поймав на себе внимательный взгляд женщины. Схватилась за цветастую бутылочку, как за спасительную соломку и начала жадно пить.
— Как вы ладите? — внезапно спросила она.
Я перестала давиться йогуртом, завернула крышку и просто произнесла:
— С переменным успехом.
— Я ведь понимаю, что вам сложнее. У нас со Славой любовь, чувства, а вы-то вообще друг другую чужие. Сведенцы. Мы вас поставили перед фактом, на одной территории столкнули, и ждем, что все будут довольны…
Настя виновато развела руками.
— Все хорошо. Справимся. Притремся.
Перед глазами черные крылья, ленивая полуусмешка.
Ни черта не притремся.
— Ты если что говори, не молчи. Я ему хвост мигом накручу.
На какой-то миг захотелось пожаловаться. Сесть с ней за стол, налить горячего чаю и вывалить все, что накопилось. Почему-то мне казалось, что она поймет, поддержит, даст правильный совет, но малодушный порыв быстро прошел. Зачем нервировать родителей? Неожиданно, но Настя мне с каждым днем нравилась все больше и больше за одно то, что отец рядом с ней просто светился. Им хорошо вместе, вот и пусть занимаются собой, а мы с Максом сами разберемся.
— Спасибо. Все в порядке.
— Точно? — снова пытливый взгляд.
— Да.
— Я боюсь, как бы он не начал чудить. Понимаешь, Ян, я ведь его сюда буквально за ухо притащила, надеясь вырвать из того окружения, что было там, — Настя неопределенно кивнула головой, — сама видишь, парень не подарок.— Он сейчас в нормальной компании. С одноклассниками. И одноклассницами, — последнее слово я выплюнула неожиданно зло, — хорошие ребята.
— Да? — она посмотрела на меня с нескрываемой надеждой, — ты уверена?
— Абсолютно. Вчера были все свои. Было весело.
— Еще я боюсь, — она как-то замялась и начала смущенно теребить в руках кухонное полотенце, — боюсь, что Макс попытается сорвать свадьбу. Он ведь предательницей меня считает. Вбил себе в голову не пойми что и не понимает очевидных вещей…а мне так хочется, чтобы все получилось, чтобы все были счастливы.
— Мне тоже, — я сдержано кивнула.
Не знаю, как будет потом, но сейчас я Настей была очень довольна. Пожалуй, отец не зря ее выбрал: умная, спокойная, с хорошим чувством юмора и без перегибов. Нормальная женщина. Мне бы не хотелось на ее месте видеть кого-то другого.
— Ты не подумай ничего плохого. Я сына очень люблю, но держи с ним ушки на макушке, ладно? Он может быть крайне…хм…тяжелым в общении. Не поддавайся на провокации и, если что, не стесняйся обращаться за помощью.
— Хорошо.
— Ладно, Яночка. Что-то я тебя заболтала совсем, — она удивленно посмотрела на часы, — тебе в школу пора.
Действительно. Мне уже надо выходить. Я побежала к себе, а еще через пару минут в полной боевой готовности была внизу у выхода. Настя меня провожала, подала шапку, ключи от машины и уже на пороге смущенно попросила:
— Это…Ян…извини, за беспокойство, но…напиши мне, пожалуйста, когда Макса увидишь. Все ли с ним хорошо. От него никогда нормальных объяснений не дождешься.
— Конечно, напишу, — кивнула я и выскочила на крыльцо, прижимая к боку сумку с тетрадями.
* * *
Я припарковалась на школьной стоянке и сидела, вцепившись в руль и неотрывно глядя на темные окна. Не знаю в чем причина, но все мое нутро сопротивлялось, не хотело туда идти.
Впервые за долгое время у меня не было желания идти в школу, вовсе не из-за сложных предметов, а из-за одноклассников. Даже не знаю из-за кого больше. Из-за самого Макса, от которого у меня дрожь под коленками, или из-за Ирки, которая непременно начнет делиться, захлебываясь слюной, хвастаться своими успехами, а может из-за остальных, из-за того, как вчера все смотрели на моего сводного.
Может уехать? Прогулять? Отправиться в свое «место силы»?
Похоже, я трусиха. Неприятное открытие.
Мне потребовалось немного времени чтобы настроиться, взять себя в руки, надеть маску под названием «Яна обыкновенная» и, наконец, выбраться на улицу. К крыльцу я подходила, ругая себя на все лады и мысленно обзывая нехорошими словами. Подумать только! Будущая королева класса сдрейфила! А самое главное из-за кого? Из-за убогого «брата», которого мне так коварно подкинула судьба. Подумаешь, крылья. Подумаешь, сложен как бог. Подумаешь, подтягиваться умеет. Для этого мозгов много не надо.
Да все уже забыли о том, что было вчера! Всем плевать!
— Яна! — Завопила Катька, едва заприметив меня в толпе, — что вчера было!
Одной фразой она смела остатки моего внутреннего спокойствия.
— Ты куда пропала? Мы тебя искали, звонили.
— Ушла домой, потому что стало скучно, — раздраженно фыркнула я.
— Скучно? — подруга округлила глаза, потом еще раз повторила, будто общалась с умалишенной, — Скучно?!
— Да, — я упрямо кивнула.
— Ты прикалываешься? Это была самая крутая вечеринка! Лучшая в этом году. Да вообще в жизни!
Я только дернула плечом и пошла дальше, негодующе цокая каблучками и совершенно не желая слушать восхищенные дифирамбы и подробности.
— Ну ты даешь, — Седьмова не унималась и семенила рядом, набирая полную грудь воздуха, чтобы разразиться словарным потоком, — парни еще соревновались.
— Пффф.
— Ершов вместе с Семеном так отжигали, что народ кипятком писался.
— Какие молодцы.
— Потом был стриптиз. Мужской.
— Подумаешь.
— Ирка танцевала на столе. Были конкурсы, танцевальные батлы и вообще было круууто, — на последнем слове она наконец сдулась, выдохнула. Но лишь для того, чтобы набрать воздуха и продолжить, — Макс такой классный. Просто обалденный.
— Ничего обалденного, — я цедила сквозь зубы, чувствуя, как закипаю.
Воображение рисовало картины вчерашнего разгула, и вместе с раздражением появлялась какая-то дикая зависть. Из-за этого дурака я все пропустила! Это я должна была там веселиться, а он лежать у себя в комнате на кровати и уныло смотреть в потолок!
— Да ты что! Вчера все девки из-за него с ума посходили! Видела бы ты, как они с Иркой отрывались? Даже мне завидно стало.
Мне тоже. Но я ни за что в этом не признаюсь. Даже самой себе.
— Не парень, а ходячий тестостерон.
— Ой, все, — я недовольно отмахнулась и зашла в класс.
Последняя парта пустовала. Взгляд первым делом устремился туда, ожидая найти Ершова, но вместо этого наткнулся на пустоту, и тут же в груди расползлось разочарование. Ирки тоже еще не было. К разочарованию примешалась ревность. И злость на саму себя.
Я плюхнула сумку на стол, громко звякнув застежками по исписанной поверхности, и стала готовиться к уроку, всеми силами пытаясь справиться с внутренним ураганом, заставляющим нервно швырять на стол учебные принадлежности. Получалось из рук вон плохо — пенал не выдержал моего гнева, раскрылся, и ручки с карандашами разлетелись по полу.
— Ненавижу! — прошипела себе под нос и начала собирать, невольно прислушиваясь к разговору девочек на соседнем ряду.
— Классно вчера было, да…
— Это был просто улет…
— Мне всю ночь снились черные крылья…
Мне тоже!
Я нашла последнюю ручку, стала вылезать из-под парты, стукнулась головой о столешницу и громко охнула, в глазах потемнело от боли и от нарастающей злости, а девочки, которые вчера были на вечеринке, продолжали обсуждать Макса.
Как вышло, что мой сводный кошмар стал темой номер один?
Потирая ушибленный затылок, я села на свое место и с надеждой взглянула на часы. Скорее бы этот дурацкий урок начался! Нет сил слушать их трескотню. Хочу тишины! Но внезапно стало еще хуже — в класс ворвалась Ирина и со всех ног бросилась к нам.
— Девочки, я вам такое расскажу!!! — глаза у нее блестели лихорадочным блеском, — и покажу.
— Что? — Катя уставилась на нее с жадным интересом, — не томи.
Ирка воровато оглянулась, потом оттянула воротник водолазки и продемонстрировала темное пятно на шее.
— Ничего себе засос! — восхищению Седьмовой не было предела, а я почувствовала, что деревенею.
Руки, ноги наливались свинцовой тяжестью, в груди раскатисто бухало сердце, и все выше поднимала голову омерзительная ревность.
— Колись, что у вас было? — Катька перешла на шепот, потому что девчонки с соседнего ряда заинтересованно прислушивались к нашему разговору.
— Все, — Ирка многозначительно повела бровями.
Я сжала под столом кулаки, больно впиваясь ногтями в нежные ладони. Это «все» прозвучало как шелест ядовитой змеи.
— И как? — подруга жаждала подробностей, а я мечтала, чтобы все вокруг просто заткнулись и больше никогда не говорили на эту тему.
— Просто супер. Макс — это нечто.
— Давно ли ты стала такой неразборчивой? — неожиданно для самой себя спросила я. Зло спросила, ядовито.
Ирка осеклась, изумленно заморгала глазами. Правда удивление быстро прошло и на смену его пришла насмешка:
— А ты не завидуй, Яночка. От этого морщины появятся.
— Чему завидовать-то? — я презрительно скривила губы.
— Ты-то у нас до сих пор на скамье запасных, — ответ прозвучал едко, — пока остальные на всю катушку живут…
— По-твоему, жить на полную катушку — это подставляться первому попавшемуся? Так и по рукам можно пойти. Сегодня один, завтра второй…
У Левиной на щеках выступил злой румянец, глаза сощурились как у дикой птицы. Я тоже смотрела не отрываясь, готовая в любой момент вцепиться в нее.
— Девочки, не ссорьтесь, — вмешалась Катя, почувствовав неладное, — ну что вы в самом деле… Привет, Макс!
Продолжение следует…
Контент взят из интернета
Автор книги Дюжева Маргарита