Я развернулась к нему лицом, и сама потянулась за поцелуем, твердо решив выкинуть из головы ненужный хлам. Денис не растерялся и тут же впился в мой рот, с каждым мгновением становясь все более жадным и настойчивым. Внутри нарастало напряжение, но я позволяла ему это делать. И целовать, и спускать руки ниже дозволенного.
Как мы покинули душный танцпол и оказались в безлюдном коридоре, я даже не поняла. Под отголоски ритмичных битов, он прижал меня к стене, наваливаясь сверху, прижимаясь крепким телом, давая волю рукам.
Я чувствовала его прикосновения, его дыхание и постепенно приходила в себя. Что я делаю? Зачем мне это?
Он продолжал терзать мой рот, а я на автомате целовала в ответ, думая о том, что не так он зажимает у стены, неправильно. Его зажим не работает, так как должен. Коленки не становятся ватными, в животе не плещется раскаленная лава.
Грохот сердца становился просто невыносимым. Все, не могу больше. Не хочу.
Отвернулась в сторону, прерывая наш поцелуй.
Денис не заметил перемены в моем настроении настроения, не понял, продолжал напирать словно бестолковый олень на баррикады.
— Ден! Стоп!
— Ты сводишь меня с ума, — у него голос, как у маньяка, взгляд и того хуже. Там пылал сумасшедший огонь, но он не грел, мне наоборот становилось холодно.
Он продолжил тянуться ко мне губами, хаотично покрывая лицо поцелуями, несмотря на сопротивление. Схватил за подбородок, пытаясь развернуть мою физиономию к себе, второй рукой начал забираться под блузку.
— Нет! Денис! Хватит! — с силой толкнула его в грудь. Потом еще раз, и еще, вынуждая остановиться.
Меньшов замер, тяжело дыша, упираясь кулаками в стену, и нависая надо мной, как гора. Шальной взгляд постепенно становился осмысленным, в нем начало закипать раздражение и злость.
— Ян, ну какого хрена? Ты же знаешь, я с ума из-за тебя схожу. Хватит играть в свои игры, — прорычал он, едва сдерживаясь, — я не железный.
— Никаких игр, Ден, — я продолжала упираться ему в грудь, не позволяя приблизиться, — просто нет. И все.
Денис громко выдохнул сквозь стиснутые зубы:
— Яна… ты специально это делаешь? Да? Тебе доставляет удовольствие водить меня за нос?
— Что? Нет!
— Надо мной и так уже смеются!
— Почему?
— Не делай вид, что не понимаешь.
Я действительно не понимала в чем причина для смеха. Кому какая разница, что между нами происходит? Это наше личное дело.
…И тут, в разгар нашего бессмысленного спора на горизонте нарисовался Макс. Вывернул откуда-то из-за угла, и заправив руки в карманы, неспешно направился к нам. Денис подобрался, в миг превращаясь в каменное изваяние, а я от смущения была готова провалиться сквозь землю. Не знаю почему мне стало стыдно за растрепанные волосы, красные, припухшие от поцелуев губы, задранный край блузки.
Чем ближе Максим подходил, тем сильнее тряслись мои несчастные коленки. Хотелось оттолкнуть Меньшова, но я стояла, как парализованная, и только пялилась на приближающегося парня. Что сейчас будет…
— Что, братан, не дает? — ухмыльнулся Ершов и… прошел мимо, одарив меня насмешливым взглядом.
— Какой я тебе братан, — возмутился Денис, — я тебя сейчас…
— Не пыжься. Все равно не даст, — Макс, не оборачиваясь, махнул рукой и скрылся в зале.
Ден, злой как черт, треснул кулаком по стене. От неожиданности я пришла в себя, вздрогнула и испуганно отпрянула.
— Проваливай! — прошипел он и резко развернувшись унесся прочь, как разъяренный торнадо.
* * *
Я сбежала от Дениса так, будто он был прокаженным. Проталкивалась сквозь толпу, терла ладонью губы, пытаясь избавиться от ощущения чужих поцелуев, и с каждым мигом все больше полыхала, вспоминая взгляд Максима.
Козел! Просто козел! Какого черта он забыл в этом клубе? В этом поганом коридоре? Почему он оказывается рядом каждый раз, когда этого не нужно! Позвала его Ирка? Вот и валил бы к ней! Зачем у меня под ногами путаться? Я-то его не звала, не ждала, и вообще видеть не хотела. Не в этой жизни.
При мысли об Ирке что-то лопнуло, треснуло, расплескалось в животе раскаленным маслом, заставляя возмущенно шипеть и еще ожесточеннее тереть губы ладонью. Там, стоя прижатой к стене, я была уверена, что Макс вмешается, устроит какие-нибудь разборки. Чуть в туфли не стекла, под его взглядом, пока он двигался навстречу.
А он просто ляпнул очередную гадость и прошел мимо.
Наверное, надо облегченно выдохнуть, да? Как бы не так! Меня разочарование накрыло, такое острое, жгучее, что я мигом возненавидела сводного обормота еще сильнее.
Логика? Не-не, не знаю, не слышала, вообще такими глупостями не занимаюсь. Дура.
— Ты чего какая? — возле стойки на меня налетела Катька, — где была? Мы тебя потеряли.
— Нигде! — я отмахнулась, кивнула бармену, чтобы он налил мне минералки и залпом выпила стакан до дна.
Внутри засуха, пустыня, дикий сушняк. Это из-за Макса так накрыло? Или может Меньшов высосал все, что мог?
Захотелось сплюнуть. Некрасиво, громко, по-мужски. Но нельзя, я ведь принцесса, королева и просто красавица. Поэтому еще один стакан минералки, чтобы запить свое горе.
— С Деном любовь крутила? — не унималась подруга, — вы так страстно обжимались, а потом пропали. Тискались в укромном уголке?
Страстью там и не пахло, по крайней мере с моей стороны. Я просто хотела доказать… не пойми что и не пойми кому. Дважды дура.
— Да, тискались, — раздражённо кивнула и снова сморщилась, чувствуя, как внутри сжимается тугая спираль.
— Хулиганка, — одобрительно кивнула Катя.
— Где Ирка? — как бы невзначай спросила у нее. Ответ меня не интересовал. Больше того, я не хотела его знать, но зачем-то повторила вопрос, — куда Левина ускакала?
— Куда-куда, — проворчала подруженция, — новенького ловит. Пока она тут прихорашивалась и перья чистила, он будто сквозь землю провалился.
Как же провалился он! Об этом только мечтать можно. Сводная скотина уже успела нагадить и опустить мое настроение ниже плинтуса.
— Пусть ловит, — голос неприятно скрипнул, надломился под напором раздирающих противоречивых эмоций.
— Девочки! — как по заказу Ирка выскочила откуда-то из толпы. Разрумяненная, взвинченная и, как мне показалось, недовольная. Видать, охота не шла. Неуловимый Макс еще не попал в коварные женские сети.
Вдоль спины снова прошлась горячая волна – проклятая ревность.
— Что орешь?
— Вы что тут, как бедные родственницы спрятались? Там парни опять игрища затеяли! В этот раз Семен турнир по подтягиваниям устроить решил. Кто больше всех выжмет, тому кубок победителя и бесплатное приглашение на все вечеринки на полгода!
— Подтягиваются? — разочаровано протянула Катька, — мне в прошлый раз больше понравилось, когда они в пене боролись.
— Ага. А брат Семёну потом за эту пену таких люлей насовал, еще и убирать все заставил. Так что никакой пены. Но…парни все равно без рубашек будут.
— Что ж ты сразу не сказала! Идем! — Катюха моментально сползла с барного стула и как ледокол ломанулась напрямую к цели.
Мы с Иркой только переглянулись, посмеялись над целеустремленной подругой, жадной до чужих голых тел, и пошли следом.
Я старательно улыбалась и всеми силами пыталась разжечь в себе предвкушение. Это же здорово? Посмотреть, как молодые, красивые парни меряются силами?
Меньшов, как всегда красоваться будет – он вообще уверен в своей неотразимости. Еще несколько спортсменов из нашей школы никогда не упускали возможность побороться за первенство. Помнится, и у Семена в колледже были достойные экспонаты.
Так что будет весело. Я уверена. Главное выкинуть из головы ненужные мысли о Ершове, и все будет пучком.
Нам удалось протиснуться ближе к сцене, где уже стоял неизвестно откуда добытый мобильный турник, а рядом с ним претенденты. Я насчитала больше тридцати человек: и наши, и Семкины, и даже сам Семен. Меньшов, конечно, среди них, с неизменной белозубой улыбочкой.— Такс, разошлись, расступились! — командовал Семен, протискиваясь вперед, — все? Все собрались? Желающих больше нет? Кто созреет в процессе – присоединяйтесь. Больше народу, меньше кислороду. Ну вы сами знаете.
Из зала больше никто не вышел. Все жадно смотрели на сцену, ожидая хлеба и зрелищ.
— Правила простые. Выходим по двое. Кто больше выдал, тот выходит в следующий тур. Кто просрал — тот просрал. Играем до того момента, когда останется только один. Остальные могут поддерживать претендентов на победу, шуметь, кричать и бесноваться. Девочки, могут размахивать лифчиками…
— Не дождешься! — раздался звонкий голос из толпы, и дружный девчачий смех.
— Скучные вы барышни! Скучные! — тяжко вздохнул Семен, и тут же продолжил дальше. — ну, все. Хватить развозить! Погнали!
Первыми вышли незнакомые парни и чуть не на перегонки бросились к турнику.
— Э, нет! – Семен их остановил грозным окликом, — стоп, стоп, стоп! Кому интересно смотреть, как вы потеете и чего-то там дергаетесь. Мы шоу пришли смотреть! Шоу! Поэтому футболки долой.
Парни ухмыльнулись, переглянулись, стащили через головы одежду. В зале тут же поднялся такой шум, что у меня уши заложило.
— Во-о-от, — протянул ведущий, — совсем другое дело. Вперед парни. Дайте нам огня!
И понеслось.
Считали всем залом, хором, смеялись, скандировали, хлопали в ладоши. Даже я отвлеклась от ненужных мыслей и просто получала удовольствием от процесса.
— Папаня то знает, как весело его принцесса проводит время? — раздался голос над самым ухом. Так неожиданно, пробирая до самых костей, аж душа в пятки провалилась.
* * *
— Иди к черту, Ершов.
— Как грубо, — хмыкнул он, продолжая стоять у меня за спиной и нервировать своим присутствием.
У меня вдоль хребта бежали колючие мурашки, проваливались вниз до мелко трясущихся поджилок, будто между нами электрические разряды: обжигающие, острые, злые. Невыносимо. Но я продолжала стоять не сдвигаясь ни на миллиметр, жадно прислушиваясь к своим ощущениям.
Если бы хоть десятая часть этих искр зажглась, когда Денис зажимал меня у стены, я бы точно сдалась, потеряла голову. Почему такая реакция на Макса? Зачем она мне?
— Ты еще не знаешь, что такое грубо, — прошипела себе под нос и намеренно громко завопила, радостно хлопая в ладоши, когда один из парней одержал очередную победу.
Мне весело. Я веселюсь! Понятно?! И никто меня не выведет из себя.
— Покажешь? — еще одна усмешка, в которой мне мерещится двойной смысл и очередная порция лавы выплескивается в кровь. Меня душит его присутствие.
— Какого черта ты приперся?
— Меня позвали.
— Отказался бы. Тебе здесь нечего делать.
— Разве я мог тебя одну отпустить в такое логово разврата? Обещал твоему бате, что присмотрю за тобой.
Я все-таки развернулась к нему, чтобы заглянуть в наглые глаза, получить очередную долю адреналина и окончательно выйти из себя.
— Ты охренел?
— Что не так, принцесса?
— Хватит ходить за мной хвостом и лезть куда не просят, — сердито ткнула его пальцем в грудь.
— Эй, полегче, Белка, проткнешь, — Ершов развел руки в стороны, — мне с этим телом жить еще долго и счастливо. Оно мне нравится. Это во-первых. А во-вторых, я даже не думал за тобой ходить. На хрен ты мне сдалась? Такая нервная.
Мой внутренний демон бесновался, лютовал и требовал крови этого наглеца.
— Ха-ха-ха, — сложила руки на груди, гордо вздернула нос, с вызовом уставившись в темные глаза, — охотно верю. На хрен сдалась? Да? Тогда почему, куда бы я не повернулась – везде ты?
— Ты просто много вертишься.
Мерзавец.
У меня в голове не укладывалось, во что превратилась моя жизнь. Еще неделю назад я этого типа не знала и жила себе припеваючи, а теперь все с ног на голову, да через одно место.
— О, и новенький здесь, — словно из-под земли выскочил Рыжий, — о чем разговариваете, родственнички?
— Не твое дело, — не глядя отмахнулся Макс.
— Эй, приятель, полегче. Может, ты нашу Яну обижаешь.
— Ее обидишь. Как же.
Размечтался! А вот я, пожалуй, не откажу себе в удовольствии, макнуть сводного проходимца носом в дерьмо. Чтобы место свое знал.
— …Пытаюсь заставить выйти его на сцену, а он упирается, — я грустно вздохнула.
Макс вскинул на меня изумленный взгляд, а я продолжала:
— Представляешь, не хочет. Ни в какую. Стесняется.
— Струсил, — к нам подошел разгоряченный Денис. Шальной, потный, явно готовый к разборкам и мордобою. Отлично. То, что надо.
— Просто не хочу, — Макс примирительно поднял руки, но отступать было некуда. Наши его уже заметили, загалдели, привлекая внимание всех остальных, даже Семён заинтересовался происходящим и как всегда бесцеремонно влез:
— Что у вас там за сборище? По какому поводу галдеж? Что за секреты?
— Никаких секретов. Просто очередного недотёпу пытаются расшевелить.
— Новенький? Давай сюда, парень. Нечего внизу жаться, — Семён тут же включился в общую игру. Тот еще заводила.
— Пожалуй, нет. Откажусь от столь заманчивого предложения, — Макс попытался соскочить, но вокруг было столько заинтересованного народа, что у него не осталось ни единого шанса ускользнуть.
— Давай, братец. Вперед на сцену. Или тебе слабо? — ухмылялась я, сложив руки на груди, а вокруг ржали одноклассники, подначивая его насмешками и обидными словами.
Макс стоял, словно каменное изваяние, и смотрел исподлобья, не отрываясь и явно мечтая меня придушить.
Ну-ну, малыш, удачи.
Тем временем народ совсем разошелся:
— Давай, давай, давай! — скандировали они.
Он опустил взгляд, с досадливой усмешкой качая головой и прекрасно осознавая, что встрял.
— В чем дело, Максимка? — я подступила ближе к нему, сочувственно заглянула в лицо и тихо, чтобы никто не слышал, поинтересовалась: — сдаешься? Побежишь жаловаться мамочке на плохую Яночку?
Он улыбнулся. Почти по-доброму. Склонился к моему уху и прошептал, опаляя кожу горячим дыханием:
— Не дождешься…сестренка.
От тембра его голоса по шее вниз ухнула горячая волна, и мне стоило огромных усилий не вздрогнуть, не отстраниться, не показать, как меня волнует его близость.
А еще мне не понравилась его интонация. Слишком уверенная, слишком спокойная, слишком многообещающая.
Макс отступил от меня на шаг:
— Ладно, уговорили.
Надо же, царь какой. Уговорили его…
— Ну что, погнали? — с этими словами он рывком задрал свитер и стащил его через голову, а потом бесцеремонно спихнул мне в руки, — сделай одолжение, подержи. Я скоро вернусь.
Подмигнул мне и, резко развернувшись, пошел к сцене мимо притихших изумленных одноклассников.
Я сама была в шоке, потому что под неказистым барахлом скрывалось такое тело, что все наши школьные красавцы меркли на его фоне. Упрямый разворот широких плеч, поджарый рельефно вылепленный пресс, а спина… На ней красовалась огромная угрожающая татуировка в виде черных крыльев.
***
POV Янка
Макс с грацией молодой рыси выскочил на сцену, подошел к турнику и сходу начал подтягиваться. Быстро, четко, будто вообще не чувствовал собственного веса. Удивленный народ быстро пришел в себя и начал хором считать, причем с гораздо большим рвением чем для всех остальных претендентов. Ершов их цапанул, то ли своей снисходительной уверенностью, то ли внезапными черными крыльями, то ли какой-то дикой энергией, хлещущей через край в каждом движении. Они прониклись, заинтересовались, почувствовали азарт, я же почувствовала приближение адского геморроя.
Господи, он вообще устанет когда-нибудь? Остановится?
Я стояла среди толпы, прижимая к груди старый свитер и не могла оторвать взгляда от его рук. Максим чем-то занимается? Легкой атлетикой? Борьбой? Конечно занимается, глупый вопрос. Такого тела лежанием на диване не добьешься. Такое делают упорно, планомерно, кайфуя от самого процесса и не планируя скрывать от чужих глаз.
Продолжение следует…
Контент взят из интернета
Автор книги Дюжева Маргарита