Все части здесь
Ирина Юрьевна, чуть помедлив, произнесла:
— Скорее всего, все уже произошло. Сон о прошлом. Опасность никого не подстерегает. По крайней мере, я ее именно в этом сне не вижу. Еще раз заявляю — сон о чем-то, что уже случилось.
Анжела ощутила, как с плеч сваливается глухой, давящий камень: раз все уже произошло, и Надя жива-здорова, значит, удар пришелся на Ласло. А какой именно — Анжеле знать не хотелось.
Глава 57
Анжела поднялась раньше всех, в квартире было тихо, только за стеной чуть слышна музыка — соседи совсем ранние пташки. А может быть, это Олег? Ведь он не сказал вчера вечером, в какую именно квартиру он ушел.
Анжела прислушалась: играла незнакомая ей музыка. Скорее всего рок. Олег запросто может увлекаться таким сложным видом искусства.
Осторожно, чтобы не разбудить Надю и Татьяну, Анжела, накинув легкий плащик, сунула ноги в Надины шлепанцы и вышла во двор.
Утро пахло чем-то свежим, приятным: кто-то варил кофе,кто-то жарил омлет. Анжела потянула носом — а вот и любимые сырники. Она вчера попросила Таню испечь на завтрак. Интересно, побалует она ее или нет?
Она достала телефон, набрала нужный номер, и почти сразу услышала в трубке мягкий, слегка усталый голос. Это была ее психолог.
Анжела заметила, что когда бы она ей ни звонила, жещина всегда была уставшей. Кажется, пациенты не давали ей покоя ни днем ни ночью.
«У людей масса проблем!— подумала Анж и, поздоровавшись, принялась рассказывать про сон своей подруги.
Слова полились быстро — про Надю, про ее повторяющееся сновидение, про то, что оно становится все страшнее и тревожнее.
Психолог выслушала внимательно, пару раз уточнила — действительно ли один и тот же сюжет, и были ли похожие сны раньше.
Потом наступила та самая пауза, от которой в груди становится пусто, как в лифте, что едет вниз. Анжела, затаив дыхание, ждала вердикт.
— Понимаете, — сказала наконец специалист, — я никогда не даю окончательных диагнозов по чужим словам… тем более заочно. Это неэтично. Психология — тонкая наука. Это не хирургия, где все видно при вскрытии полости. Мы по большей части тычем пальцем в небо.
Психолог замолчала. Анжела все поняла. Так она говорила тогда, когда не хотела говорить о чем-то плохом.
Анжела почувствовала, как что-то холодное пробежало вдоль спины. Именно такая отстраненная осторожность появлялась у ее психолога лишь в одном случае — когда та не хотела озвучивать самое страшное. Болезнь… или даже смерть.
Психолог извинилась, попрощалась и отключилась. Анжела же так и осталась стоять посреди двора, с прижатой трубкой к уху, глядя, как в луже медленно рябит отражение облупленного фонаря.
И вдруг остро захотелось, чтобы все это оказалось просто глупым сном. Даже не Надиным, а ее собственным. Потому что если бы ей приснился этот сон, то он бы уже значил совсем другое. Но он приснился лучшей подруге, и вот психолог грамотно ушла от прямого ответа. Это может означать лишь одно. Беду.
Анжела медленно поднялась по лестнице, будто ноги вдруг потяжелели, и толкнула дверь. На кухне уже хлопотала Таня: сковорода шипела, пахло сырниками и крепким кофе. Именно такой любила Анж. Тюльпановы не пили крепкий, и Анжела все время смеялась:
— Купите себе цикорий.
…— Что случилось? — настороженно спросила Таня, бросив ложку в раковину и глядя прямо Анжеле в глаза.
Анжела, словно вспомнив о чем-то очень личном, чуть заметно выпрямилась, натянула лучезарную, почти театральную улыбку и легко махнула рукой:
— Все хорошо. Доброе утро, теть Тань, — голос ее прозвучал светло, почти певуче, но в уголках губ затаилась тревога, которую она тщетно пыталась спрятать.
Вдруг она словно спохватилась, отступила назад, чуть неловко задела локтем вешалку, ойкнула, пробормотав что-то про свежий воздух, снова выскочила во двор.
Ей в голову пришла простая, почти детская мысль: ведь можно же спросить у психолога хотя бы о главном — кого именно подстерегает опасность. Сновидицу или того, кто стоял на противоположном берегу кровавой реки.
Если это Ласло… ну что ж, ей, по правде говоря, все равно, что с ним случится.
Но если это ее любимая подруга Надя — тогда нельзя терять ни минуты, надо что-то предпринимать, предупреждать, оберегать, хоть как-нибудь отвратить беду.
Она снова набрала номер, чувствуя, как от нетерпения дрожит палец на кнопках.
Психолог ответила быстро, словно ждала повторного звонка. Голос ее снова был уставшим.
Анжела, почти не дыша, задала прямой вопрос — может ли та хотя бы сказать, кого именно подстерегает опасность: того мужчину, что стоял во сне на берегу, или же саму сновидицу?
На том конце повисла короткая пауза, словно психолог решала, стоит ли ввязываться в этот разговор, ведь она уже дала свой вердикт.
— Я очень Вас прошу, Ирина Юрьевна! — взмолилась Анжела. — Очень.
Ирина Юрьевна, чуть помедлив, произнесла:
— Скорее всего, все уже произошло. Сон о прошлом. Опасность никого не подстерегает. По крайней мере, я ее именно в этом сне не вижу. Еще раз заявляю — сон о чем-то, что уже случилось.
Анжела ощутила, как с плеч сваливается глухой, давящий камень: раз все уже произошло, и Надя жива-здорова, значит, удар пришелся на Ласло. А какой именно — Анжеле знать не хотелось.
Что ж… ничем они ему уже помочь не могут. И не могли бы.
Но Наде говорить ничего нельзя — такие новости для нее были бы лишними, ненужными, да и просто опасными. Мало ли как может отреагировать беременная женщина.
— Ирина Юрьевна, а можете вы помочь моей подруге в том, чтобы этот сон перестал ее мучить? — спросила Анжела.
— Смогу! — заверила психолог. — Пусть она сама позвонит мне, и я запишу ее на прием.
— Ирина Юрьевна, но она сейчас в другом городе. Можно как-то ей помочь по телефону.
Психолог вздохнула:
— Хорошо, пусть позвонит. Я попробую с ней поговорить и успокоить.
Анжела вернулась в квартиру уже не такой колючей, как уходила, — дыхание ровнее, глаза мягче.
Надя уже тоже встала и приветствовала подругу. Олег появился чуть позже от соседа, у которого ночевал. От него пахло табаком и кофе. Видимо, сосед угостил.
— Ну что, все в сборе, — Татьяна, в фартуке, звякнула ложкой по тарелке. — Завтракаем?
Они расселись вокруг стола: Надя сразу налила себе чай, Анж подцепила вилкой омлет и потянулась за сырником. Таня улыбнулась, зная ее привычку есть сладкое с пресным.
— Ну как у всех прошла ночь? — спросила Татьяна, наливая себе кофе и глядя на Олега. Вопрос был адресован в большей степени ему.
— У меня вполне, — отозвался Олег, пряча довольную ухмылку, — у Андреича удобный диван и ласковый кот.
Разговор потек о сегодняшней погоде, о планах на день. И вдруг, когда омлет почти был съеден, Олег аккуратно отставил тарелку и, как человек, приготовивший сюрприз, торжественно объявил:
— У меня, между прочим, сегодня день рождения.
Вилка в руках Нади замерла, Анжела удивленно приподняла брови, а Татьяна чуть не пролила остаток кофе.
— Ты издеваешься? — первой опомнилась она. — Почему только сегодня об этом говоришь? Мог бы и вчера вечером предупредить. Мы бы тебе устроили поздравление. Ты даже не представляешь, как мы умеем.
— Да, точно! — вскочила и Надя, хлопнув себя ладонью по лбу. — Ты же говорил, что скоро, но не сказал, когда именно.
Она чмокнула Олега в щеку и шепнула на ухо:
— Останемся вдвоем, будет тебе настоящий подарочный поцелуй.
Татьяна Алимова