Дом деревенского друга встретил Ваню уже привычной тишиной. Ни кудахтанья куриц, ни мычания коровы на заднем дворе. В отличие от остальных, вход в его двор не преграждал забор. Тут постоянно гоняли скотину, и открывать и закрывать калитку, видимо, было слишком неудобно, поэтому вместо забора была собака.
— Саня! — крикнул мальчик и уже зажмурился в ожидании того, как Матильда выскочит из своей конуры с яростным лаем, натягивая цепь.
Тишина.
По спине Вани пробежали мурашки. Ну не может же в деревне быть так тихо, чтобы все куда-то попрятались. Не то чтобы раньше в это время дня можно было увидеть местных жителей. Но вот чтобы совсем никого… Это было уж слишком непривычно.
Ваня подошёл ближе и, встав напротив будки Матильды на расстоянии, где она не должна была его достать, присел, чтобы заглянуть в тень её собачьего жилища. Где-то там, прячась от палящего солнца, тяжело дыша, лежала собака. Её пузо медленно вздымалось и опускалось, словно она мирно спала, а не охраняла дом, как ей положено.
Ваню немного успокоило то, что собака на месте. После гробовой тишины других домов можно было уже подумать, что все в деревне вымерли. Он решил, что лай собаки мог бы привлечь к нему внимание, и, помахав рукой «собачке», крикнул:
— Привет, Матильда! Ты что, спишь там? Иди выйди, позови хозяев!
В конуре началось движение. Неспешное, грузное, сопровождаемое короткими всплесками рычания, которое скорее было подобием вздохов у этой собаки. Медленно выступая на свет, Матильда выпрямляла спину, щурясь и принюхиваясь. Высокая серая собака, тяжело дыша, оглядывалась по сторонам. Из пасти у неё сочились слюни — уж очень плотные для обычных собачьих. В глазах виднелись лопнувшие капилляры, а огромные мешки под глазами выдавали нездоровое состояние животного.
Морда Матильды по высоте поравнялась с грудью Вани, который тоже поднялся на ноги, и собака медленно и покачиваясь направилась в его сторону. Цепь звеня волочилась за Матильдой. Невольно проследив взглядом по ней, Ваня с ужасом обнаружил, что колышек, к которому собака обычно привязана, сейчас вытащен из земли.
Страх тут же сковал всё тело мальчика, ком подступил к горлу. Он не знал, что ему делать. Он уже стоял на территории собаки, и если она, как это обычно бывает, рванёт к нему, чтобы натянуть цепь, то просто навалится всем грузом. Бежать? Нельзя! Только спровоцируешь её. Перед глазами Вани пролетели воспоминания: как Матильда, яростно брызжа слюной, лаяла на него, когда он приходил за Сашкой в прошлом году. Как громко смыкались челюсти в паре метров от его головы, когда Матильда ни с того ни с сего срывалась с места и, дёргая за цепь, рвала под ногами землю, чтобы наброситься на бедного ребёнка. Оглушающий лай и страх — что тогда, что сейчас.
Ваня боялся пошевелиться.
С каждым шагом в сторону парня Матильда словно пробуждалась ото сна. Её прерывистое дыхание с «прорыкиваниями» начинало постепенно переходить в угрожающее рычание. Она оскалила пожелтевшие зубы, на землю начали стекать слюни, больше походившие на склизкую слизь.
Ваня сделал осторожный шаг назад, отдаляясь от собаки. Двигаясь медленно, едва заметно для себя самого. Сам он зажмурился, оттянув голову назад и вытянув руки по швам, сжав пальцы в кулаки. Пытаясь вспомнить, как вести себя со злыми собаками, он вдруг понял, что против такой детины у него просто нет сил.
Матильда продолжала медленно приближаться, принюхиваясь. Колышек тащился за её цепью.
Ваня затаил дыхание, всё его тело напряглось: она вот-вот прыгнет, вот сейчас!
Но нет.
Матильда принюхалась ещё пару раз и перестала рычать. Она наградила Ваню усталым взглядом, а затем развернулась и пошла обратно в конуру.
Ваня нервно выдохнул и, так же осторожно вышагивая, попятился назад и вбок, чтобы уйти с прямой видимости, и как только скрылся от Матильды за забором, наконец выдохнул. Происходящее начало напрягать парня. Ладони вспотели, он облокотился на коленки, жадно глотая воздух, словно после спринта. Сердце бешено колотилось в груди.
— Да что здесь творится? Где все?.. — Щурясь, Ваня окинул взглядом округу. Никого по-прежнему не было видно.
Солнце поднялось высоко в небе, сжав тень от Вани до круглого пятнышка ровно под его ногами. Может, они все пошли купаться? В такой жаркий день — самое то окунуться в речку. Мысль показалась хоть и бредовой — ну какие взрослые люди посреди дня пойдут купаться на речку? Но дети-то уж точно могли бы! А именно их Ваня и искал. И с этой мыслью он потопал к местному пляжу.
Вдали от домов, за усадьбами, их маленькая речушка делала много витков, опоясывая болотистые острова. И на одном из поворотов кто-то когда-то вывалил огромную кучу песка. Время, вода и дети раскидали эту кучу по берегу, и с тех пор это место и стало пляжем. Его все так называли, так воспринимали — и таковым оно являлось по сути. Пологий спуск к реке позволял плавно входить в воду, а песок сверху создавал ощущение, что ты находишься на настоящем морском пляже, особенно если у тебя бурное воображение и тебе лет десять.
Сейчас Ваня смотрел на этот песок и обмелевшую речку. Тут никого не было. Вода отошла, обнажив ещё больше пологого спуска. Трава уже успела прорасти там, где ещё в прошлом году было илистое дно. Недовольно пнув песок и запустив столп пыли в воздух, Ваня начал расхаживать из стороны в сторону.
— Дома нет, на пляже нет… куда все пропали… — Резко ударив себя по лбу ладонью, он воскликнул: — Шалаш!
Быстро зашагав вдоль реки, Ваня направился к видневшимся на горизонте деревьям, которые укрывали собой часть реки. Там, в кроне переплетённых между собой стволов, в прошлом году они с друзьями из старых гнилых досок, сворованных с местной разорённой колхозной фермы, сколотили домик на дереве, где прятались от жары, дождя и взрослых.
Улыбка снова скользнула по лицу мальчугана. Ну конечно, они в их заветном месте, где же им ещё быть.
Солнце продолжало испепелять всё, что не укрыто тенью. Ваня уже весь взмок, бегая по деревне и её окрестностям, и, оказавшись в затенённой чаще пролеска, испытал искреннее облегчение. Но взгляд его тут же задержался на чём-то белом, торчащем сбоку от знакомой тропы. Присмотревшись, он обнаружил целую гору пачек соли. Все пачки пусты и небрежно сброшены в одну большую кучу, словно кто-то взял их всех в охапку и долго нёс откуда-то, после чего метнул, дойдя досюда.
Смутившись столь странному мусору, Ваня поднял голову и пошёл глубже в пролесок. Спустя ещё пару минут ходьбы и пару извилистых поворотов следом за движением реки он вышел к большому сплетению деревьев, которые удерживали в воздухе хлипкую конструкцию, напоминающую большую деревянную коробку. Но что самое странное — вокруг этих деревьев была рассыпана соль. Очень плотным кольцом. Кто-то явно потратил очень много времени, создавая это аккуратное кольцо.
— Так вот куда вся соль в деревне подевалась, — удивлённо проговорил Ваня, почесав бровь.
— Кто там?! — послышался грозный возглас знакомого до боли голоса.
Ваня поднял голову и увидел, что из импровизированного окна на него смотрел Сашка. Взгляд суровый, короткие рыжие волосы взъерошены, под глазами мешки. Выглядел он очень устало. Увидев Ваню, он не смягчил своего сурового взгляда, а наоборот — только сделал его ещё более подозрительным.
— Назовись! — скомандовал Сашка, сжав губы.
— Сашка, ты чего это? Не узнаёшь меня, что ли? — спросил Ваня.
— Я-то тебя узнаю, а вот ты меня узнаёшь?
— Я же уже сказал, — усмехнулся Ваня. — Тебя Сашей зовут.
Саша немного стыдливо посмотрел в сторону, словно осознав свою промашку и поняв, что спросил глупость. За ним в домике явно кто-то ещё был — слышался детский шёпот. Саша медлил, слушая, что ему говорят.
— А кто ещё со мной? — спросил он с важным видом.
Ваня почесал затылок и с сомнением посмотрел на своего деревенского друга:
— Хм… даже не знаю… Колька и Наташка? — Ваня развёл руками.
— Да он это! Всё нормально! — послышался голос Наташки.
— А вдруг нет?! — окрикнул её Саша.
— Что вы там делаете? — спросил Ваня.
В другом окне показалась Наташа. Её длинные русые волосы, сплетённые в косу, свисали вниз, пока она смотрела на него боком.
— Ваня, забирайся сюда быстрее! — встревоженно сказала она.
— Ну хорошо, — Ваня пожал плечами и, перешагнув линию с солью, опираясь на уже сто раз излазанные ветви, взобрался на дерево и пролез через узкий проход в полу внутрь.
Внутри он обнаружил Наташку и Сашку. Они выглядели потрёпанными, все в пыли, грязи, очень усталые, словно не ели пару дней. В самом домике были мешки, из которых торчали буханки хлеба, бутылки с водой, несколько пачек соли, припрятанные под грудой мешков. В домике было довольно тесно. Места, чтобы лечь в полный рост, не было и раньше, а теперь уж и подавно. Усевшись в свободный угол, Ваня не мог выпрямить ноги, чтобы не упереться ими в Сашу или Наташу.
— А чего вы тут делаете? — неуверенно спросил Ваня. — И зачем вы соль рассыпали вокруг дерева?
— Вопросы тут будем задавать мы! — с важным видом сказал Саша, скрестив руки на груди.
— Перестань, — одёрнула его Наташа. — Он, скорее всего, только приехал и ещё нормальный.
— Я хочу проверить! — Саша отломил кусок ржаного хлеба и добротно посолил его сверху, затем протянул Ване. — На, съешь.
— Зачем? — мальчик с удивлением посмотрел на просунутый ему под нос кусок.
— Просто съешь — и он успокоится, — вздохнула Наташа.
— Ладно… — Ваня выхватил еду у своего друга и начал есть. Когда-то ароматный ржаной хлеб сейчас был уже довольно чёрствым и сухим, соль немного сглаживала вкус, делая его чуть приятнее, но избыток соли делал еду уж очень приторной. Ваня поморщился, но всё же проглотил кусок.
— Ну… ладно… — махнул рукой Саша.
— Да что происходит вообще? — спросил Ваня, откладывая недоеденный кусок.
Наташа и Сашка переглянулись. Наташа вздохнула и, посмотрев на Ваню, начала говорить:
— Нам кажется, что с деревней что-то неладное творится…
— Кажется?! — вскинул руками Саша. — Да это бред! Там людей выворачивает! Это не нормально!
— В каком смысле выворачивает? Ротавирусная инфекция? — непонимающе посмотрел на друзей Ваня.
— Нет! Их буквально крутит, как будто у них костей нет!
— Хватит! Это не точно! Тебе могло показаться! — воскликнула Наташа.
— Я своими глазами видел! — закричал Саша.
— Да что всё это значит?.. — Ваня продолжал не понимать.
— В общем… — снова начала Наташа. — Мы думаем, что всех в деревне кто-то подменил…
— Что значит подменил? — по спине Вани пробежала волна мурашек.
— Ну, пару недель назад люди в деревне начали себя странно вести: кто-то говорил какую-то белиберду, кто-то ходил, как пьяный, кругами. Поначалу никто внимания не обращал. Но со временем таких становилось всё больше и больше, и вот уже вся деревня полна очень странных…
— Инопланетян! — воскликнул Саша.
— Нет, — вновь одёрнула его Наташа. — Мы не знаем, что это такое. Но мы видели слизняков. Очень странных слизняков. Мы думаем, они заползают внутрь людей и… — Наташа закатила глаза, словно сама не верила в то, что говорит, — съедают их мозги изнутри.
Ваня смущённо посмотрел на Сашу. Тот утвердительно закивал, подтверждая всё сказанное.
— Это какой-то бред… Такого не бывает, — закачал головой Ваня.
— Ты был в деревне? — спросил Саша.
— Да.
— Там сейчас, поди, никого нет, так?
— Так.
— Так вот, этот… паразит, он солнца боится и на свету долго находиться не может, вот все и прячутся! И соли тоже не переносит. Вот мы и осыпали всё вокруг солью.
— Слушайте, ну… я был у бабушки…
— Ты ел? — спросила Наташа с тревогой.
— В смысле?
— Ты что-то ел?
— Ну, пирожки с молоком поел, — пожал плечами Ваня.
Саша с Наташей обменялись тревожными взглядами.
— Это очень нехорошо, — сказал Саша, отрицательно мотая головой.
— Почему?
Наташа с тревогой посмотрела на своего рыжего друга, затем на Ваню, а затем снова на Сашу.
— Лучше, если мы покажем.
— Я туда не пойду! Нет! Мне и тут хорошо! — запротестовал Саша.
— Ну ты и трус! — огрызнулась Наташа. — Я сама покажу. Пойдём, Вань!
Наташа резко подскочила и, нырнув в дырку в полу, полезла вниз. Ваня вопросительно посмотрел на Сашу. Тот лишь кивнул, чтобы он шёл следом за девочкой. Неуверенный в своих решениях и всё ещё ничего не понимающий, Ваня полез за ней вниз.
Она уже быстрым шагом двигалась дальше вдоль берега, следуя за течением реки, и только подначивала Ваню, чтобы он догонял.
Парень довольно быстро её догнал и, поравнявшись, спросил:
— Это что, всё какой-то пранк?
— Лучше один раз увидеть, — отрезала Наташа.
— Слушай, я был дома, моя бабушка ведёт себя вполне нормально. Самое ненормальное — это то, что соли в деревне нет.
— Они сами её всю выбросили, Ваня!
— Да ну!
— Так всё и было! Эта штука боится соли и солнца.
— Звучит всё это слегка…
— И бабушка твоя тоже странно себя вела, — перебила его Наташа.
— Ой, не надо меня пугать. Я её видел — она выглядит в большем порядке, чем…
— Чем кто? — девочка посмотрела Ване в глаза.
— Ну… вы выглядите, как будто…
— Мы не спим уже третьи сутки, Вань.
— Почему?
— Если уснёшь — они могут заползти тебе в уши!
— Ну это же бред! Такого не бывает! — воскликнул Иван.
— Скоро всё поймёшь.
Они шли долго. Солнце уже начало постепенно клониться к закату. Поля сменяли друг друга, и вот сама деревня уже осталась где-то на горизонте. Ваня с опаской смотрел по сторонам. Они часто гуляли по округе, но так далеко никогда не заходили. Эта прогулка начала затягиваться уж слишком сильно.
Они шли по тропе, накатанной машинами, вдоль лесопосадок: с одной стороны — вспаханное поле, с другой — заросшие кустарниками ряды деревьев, бросающие на пару детей длинные тени. Скоро посадка должна была кончиться, и дорога заворачивала налево.
— Долго ещё идти? — спросил Ваня.
— Мы почти пришли… — угрюмо отрезала Наташа.
— Меня бабушка потеряет совсем…
— Ты уже её потерял.
— Ой, хватит. С бабулей моей всё хорошо. И что… что это за запах?
Наташа посмотрела на Ваню, а затем молча указала в сторону поворота.
— Просто заверни за поворот.
Ваня с недоверием посмотрел на подругу. Он пошёл, обгоняя её — остановившуюся, чтобы оторвать палку от поваленного сбоку от дороги дерева. Чем ближе Ваня приближался к повороту, тем сильнее становился смрадный запах. Он никогда не слышал таких запахов, и от этого становилось ещё страшнее. Ладони вспотели, шаги становились всё медленнее и неувереннее. Что там за поворотом? У парня не было даже идей.
Наконец, повернув, Ваня увидел, что поле за пролеском усыпано тушами животных. Мёртвые коровы, сваленные в одно большое стадо, лежали в одной большой куче. Без следов убийства, но все с вывернутыми в неестественные положения ногами и головами. Челюсти набекрень. Лапы, словно поломанные в нескольких местах, зигзагообразными струями впивались в землю. При этом вокруг не было ни капли крови, но всё вокруг коров и сами коровы были покрыты какой-то мерзкой, плотной слизью.
Рвотный рефлекс подкосил Ваню. Он с трудом сдержался от того, чтобы не выблевать пирожки прямо тут. Он прикрыл рот футболкой, чтобы заглушить зловоние. Наташа прошла вперёд, держа в руках палку, и махнула Ване, чтобы он шёл за ней.
Нервно оглядываясь по сторонам, Ваня неуверенно пошёл следом — прямо к этой жуткой куче. Наташа шла так уверенно, словно делала это уже не в первый раз.
продолжение следует...