Предыдущая часть:
Зайнаб, решившись исправить свою ошибку, обдумывала план, сидя в своей комнате. Тёмное окно отражало её силуэт, а звёзды над горами казались холодными свидетелями её тревог. Она знала, что правда о её лжи Виктории должна выйти наружу, но страх перед реакцией отца и Мурада сковывал её. Она вспоминала Илью, его тёмные глаза, так похожие на глаза Мурада, и чувствовала, как вина сдавливает грудь. Зайнаб решила использовать телефон Григория Павловича, который он оставлял на тумбочке в гостевой комнате, редко беря его в руки. Она видела в этом шанс заманить Викторию в село, чтобы они с Мурадом встретились и разобрались во всём. Но как это сделать, не вызвав подозрений? Она сидела, скрестив ноги на кровати, и поправляла платок, её пальцы слегка дрожали, но она тут же остановилась, вспомнив, что нельзя показывать слабость. Зайнаб представляла, как Виктория приедет, как Мурад узнает правду, и как её ложь разрушит всё, что она пыталась сохранить. Но мысль об Илье, растущем без отца, заставляла её двигаться вперёд.
Утром, пока Фатима готовила завтрак, Зайнаб помогала на кухне, но её мысли были заняты планом. Она чистила картофель, стараясь говорить небрежно.
— Мама, ты не знаешь, как связаться с кем-то в Москве? — произнесла она, опуская глаза к доске. — Например, с друзьями дяди Григория?
Фатима, помешивая плов, посмотрела на дочь с лёгким удивлением.
— Зайна, зачем тебе? — ответила она, отставив ложку. — Если нужно, спроси у него самого. Он человек открытый, поможет.
Зайнаб кивнула, но её сердце билось быстрее. Она дождалась, пока Григорий Павлович ушёл на прогулку с Ильёй, и прокралась в гостевую комнату. Телефон лежал на тумбочке, старый, с потёртыми кнопками. Она быстро набрала сообщение для Виктории, представившись медсестрой: «Григорий Павлович в Дагестане, у друга. Сердечный приступ, состояние тяжёлое. Просит вас приехать». Зайнаб добавила адрес их дома, вынула сим-карту, чтобы никто не дозвонился, и вернула телефон на место. Её руки дрожали, но она чувствовала, что это единственный способ исправить ошибку.
Виктория получила сообщение в Москве, сидя в своей маленькой квартире. Она перечитывала его, её пальцы замерли на экране телефона. Сердце сжалось: дедушка в беде, да ещё в Дагестане, где она пережила боль разрыва с Мурадом. Она не понимала, почему он не предупредил о поездке, но паника заглушила вопросы. В самолёте, глядя в иллюминатор, она обдумывала прошлое: молчание Мурада, его обещания, ложь Зайнаб. Страх перед встречей с ним смешивался с тревогой за деда. Она сжимала ремень сумки, представляя, как столкнётся с Мурадом, и не знала, хватит ли ей сил. Эта поездка, она чувствовала, изменит всё.
В селе Виктория, выйдя из автобуса, направилась к дому Али. Улица казалась знакомой, но адрес в сообщении вёл её прямо к дому. У калитки она остановилась, поправляя сумку, и постучала. Дверь открыла Зайнаб, её лицо побледнело, но она быстро взяла себя в руки.
— Вика? — произнесла Зайнаб, поправляя платок, её улыбка была натянутой. — Зачем приехала?
— За дедушкой, — отрезала Виктория, сжимая ремень сумки и глядя на неё с тревогой. — Мне написали, что он болен. Где он?
Зайнаб, не ожидавшая такой стремительности, замялась, но пригласила Викторию войти. В доме она увидела Григория Павловича, сидящего за столом с кружкой чая, в полном здравии. Он удивлённо поднял брови.
— Вика? — воскликнул он, отставив кружку. — Откуда ты? Почему бросила всё и приехала?
— Мне написали, что ты при смерти, — ответила Виктория, её голос дрожал от смеси облегчения и гнева. — Сообщение с твоего номера, от медсестры.
Григорий Павлович нахмурился, достал телефон и прочитал сообщение. Его взгляд метнулся к Зайнаб, которая опустила глаза.
— Это твоих рук дело? — спросил он, его голос был строгим, но в нём сквозило понимание.
— Простите, дядя Григорий, — шепнула Зайнаб, сжимая край стола. — Я хотела, чтобы Вика приехала. Чтобы всё выяснилось.
Виктория хотела уйти, забрать деда и Илью, но Фатима уговорила её остаться до утра. Она не знала, что вечером её ждёт встреча с Мурадом. Мурад, узнав от Расула, что в селе появилась светловолосая девушка, почувствовал, как сердце заколотилось. Он обдумывал это весь день, стоя у забора и глядя на горы. Мысли о Виктории, её исчезновении, его вине не давали покоя. Он боялся встречи, но знал, что не может её избежать.
За ужином, когда семьи собрались вместе, Мурад вошёл в дом и замер, увидев Викторию. Их глаза встретились, но оба постарались скрыть волнение. Зайнаб, чувствуя неловкость, сослалась на недомогание и ушла в свою комнату, боясь, что Виктория узнает её. После ужина Мурад и Виктория оказались в саду за домом. Их разговор был напряжённым, полным недосказанности.
— Вика, что ты здесь делаешь? — спросил Мурад, сжимая ветку дерева, его голос был хриплым. — Почему приехала к соседям, а не ко мне?
— Я за дедушкой, — отрезала Виктория, отводя глаза к тёмному небу. — Мне нечего делать у тебя. Ты всё решил четыре года назад.
— Я писал тебе, объяснял, — возразил Мурад, шагнув ближе, его пальцы сильнее сжали ветку. — Но ты исчезла. Я думал, тебя нет в живых, увидев ту табличку.
— Какую табличку? — Виктория нахмурилась, её пальцы сжали ремень сумки. — Ты ничего не хотел знать, спешил к своей жене, к семье.
— Какой жене? — Мурад замер, его лицо побледнело. — У меня нет жены, Вика. О чём ты говоришь?
— О Зайне, — бросила Виктория, её голос дрогнул. — Она сказала, вы женаты. И у тебя сын, ты быстро утешился.
Мурад покачал головой, его руки опустились. Он хотел объяснить, но Виктория, оскорблённая, ушла, не желая слушать. Она не знала, что за их разговором наблюдал Григорий Павлович, стоя у стены дома. Он шагнул к Мураду, его взгляд был строгим.
— Молодёжь нынче какая-то несообразительная, — произнёс он, отставив кружку, которую держал. — Ты видел Илью? Не напоминает он тебе никого?
— Кого? — Мурад нахмурился, его пальцы сжали ветку сильнее.
— Себя, — отрезал Григорий Павлович. — Те же глаза, брови, лицо. Вика родила от тебя сына, а ты и не знал.
Мурад замер, его мысли закружились. На следующий день Зайнаб, собравшись с духом, вышла к Мураду и Виктории и призналась во лжи. Её голос дрожал, но она держалась.
— Я солгала, Вика, — сказала она, поправляя платок, её глаза опустились. — Я не жена Мурада. Хотела, чтобы ты ушла. Простите меня.
Виктория и Мурад были потрясены, но не стали устраивать сцен. Виктория, всё ещё обиженная, понимала, что Зайнаб тоже жертва обстоятельств. Мурад, узнав об Илье, был ошеломлён. Его родители, Магомед и Зумруд, узнали о внуке. Зумруд, сияя от счастья, обняла Викторию, не обращая внимания на формальности. Магомед был строг, но радость пересилила.
— Это замечательно, что у нас есть внук, — сказал он Григорию Павловичу, постукивая пальцем по столу. — Но как объяснить соседям, что у невестки уже ребёнок? У нас так не принято.
— А вы объясните, почему ваш сын, имея невесту, завёл тайные отношения, — возразил Григорий Павлович, отставив кружку. — Моя Вика ни в чём не виновата.
Магомед кивнул, признавая вину сына. Мурад сделал Виктории предложение, но она взяла время на раздумья, всё ещё борясь с обидой. Зайнаб, освободившись от прошлого, вскоре вышла замуж за Расула, который давно к ней сватался. Она дала себе шанс на счастье с человеком, который будет по-настоящему ценить и любить её. И которого она, возможно, со временем искренне полюбит.