— Знаешь что? — продолжил он, распаляясь. — Я подаю на развод! У меня есть другая женщина! Она готова обо мне заботиться!
Я замерла на мгновение, а потом подняла на него глаза.
— Хорошо, — спокойно ответила я. — Подавай.
---------------
Я возвращалась домой, с остервенением сжимая ручку у сумки. Сегодня был адский день: отчет, совещание, придирчивый босс – все, как по расписанию в моей жизни. Но внутри, в самой глубине души, зрело какое-то предчувствие. Нехорошее. Обычно такие ощущения меня не подводили. Уже на лестничной клетке до меня донеслись приглушенные крики из нашей квартиры. Точно. Не ошиблась.
Я вставила ключ в замок и, глубоко вздохнув, вошла. В прихожей меня встретил Ярослав. Всегда такой представительный, в дорогом костюме и с идеально уложенными волосами. Сегодня он выглядел растрепанным и злым.
— Где ты шлялась? Я с ума тут схожу! — выпалил он, даже не поздоровавшись.
— Задержалась на работе, — спокойно ответила я, стараясь не вступать в перепалку.
— Конечно! Работа у нее на первом месте! А я кто? Так, пустое место? У меня завтра важная встреча, а рубашка… Рубашка где, я тебя спрашиваю?
Я молча прошла на кухню, поставила сумку на стол и начала доставать продукты. Тактика игнора часто срабатывала, давая Ярославу время остыть. Но не сегодня.
— Ты меня вообще слышишь? — его голос заметно повысился. — У Валерки жена, Надька, вообще три часа в день работает, но у него всегда и рубашки наглажены, и ужин из трех блюд! А ты? Вечно занята!
Я вздохнула и повернулась к нему лицом.
— Ярик, ну ты же знаешь мою работу. Без моих презентаций и сделок мы бы не смогли позволить себе эту квартиру и твой любимый внедорожник.
— Ой, да что ты мне про деньги! — отмахнулся он. — Я тоже не на диване валяюсь! Только ты думаешь о своих доходах, а о семье кто подумает? Обо мне?
Он схватил со стула свою белую рубашку, скомкал ее и бросил на пол.
— Вот! Это твоя забота! Вернее, ее отсутствие!
Я поджала губы, стараясь сдержать рвущиеся наружу слова. Терпение не железное. Ярослав, увидев, что я молчу, достал телефон и принялся кому-то звонить.
— Мам, привет! Да тут у меня опять все наперекосяк! Вернулся домой, а Кристина… Как всегда! Работает, работает! На меня ей плевать! Даже рубашку не погладила! Да, к важной встрече! … А что делать? Она же у нас карьеристка!
Тут произошло нечто неожиданное. Обычно моя свекровь, Антонина Павловна, всегда поддерживала Ярослава. Но в этот раз она, к моему удивлению, начала отчитывать его.
— Ярик, ты совсем уже обнаглел! — донеслось из динамика. — Если тебе нужна домохозяйка, обеспечь ее полностью! А если Кристина работает наравне с тобой, то и обязанности по дому должны быть поделены поровну! Ты же мужик, в конце концов! Сам возьми утюг и погладь!
Я замерла, пораженная. Неужели Антонина Павловна прозрела? Ярослав, явно не ожидавший такой реакции, попытался что-то возразить, но мать была непреклонна.
— Все! Мне некогда! Веди себя как взрослый человек, а не как слюнтяй! — и бросила трубку.
Ярослав в изумлении уставился на телефон, потом на меня. Видно было, что он просто ошарашен. Через неделю зазвонил мой телефон. На дисплее высветилось: «Антонина Павловна». Я нехотя ответила.
— Кристина, здравствуй, дочка. Прости, что беспокою. Можешь как-нибудь ко мне приехать? Мне нужно с тобой поговорить.
— Здравствуйте, Антонина Павловна. Конечно, могу. Когда вам удобно?
— Чем раньше, тем лучше. У меня… тут такое дело…
Через час я уже сидела в гостиной свекрови, осторожно отпивая чай. Антонина Павловна выглядела ужасно: осунувшееся лицо, потухший взгляд.
— Кристина, я… мне врачи сказали… у меня неизлечимая болезнь, — она запнулась, — жить осталось всего несколько месяцев.
Я застыла, не зная, что сказать.
— Я… я знаю, что была не самой лучшей свекровью, — продолжила она, — избаловала Ярика, во всем ему потакала. Прости меня за это. И… прости за его поведение.
Она замолчала, глядя на меня с мольбой.
— Антонина Павловна, да что вы! — я подошла к ней и обняла. — Все будет хорошо. Мы справимся.
С этого дня моя жизнь превратилась в какой-то сумасшедший марафон. Работа, дом, уход за Антониной Павловной. Готовила, убирала, следила за лекарствами, читала ей книги. Иногда оставалась у нее ночевать. Ярослав практически не навещал мать. Все время ссылался на занятость. Зато дома продолжал устраивать скандалы из-за отсутствия ужина и чистой рубашки.
— Ты совсем перестала быть женой! — орал он однажды вечером. — Вечно на работе или у матери! Мне это надоело!
Я молчала, собирая в сумку вещи для Антонины Павловны.
— Знаешь что? — продолжил он, распаляясь. — Я подаю на развод! У меня есть другая женщина! Она готова обо мне заботиться!
Я замерла на мгновение, а потом подняла на него глаза.
— Хорошо, — спокойно ответила я. — Подавай.
Внутри я почувствовала… облегчение.
— Только… можно я буду продолжать навещать Антонину Павловну?
— Делай что хочешь, — равнодушно буркнул он. — Только смотри, не претендуй на квартиру! Я тут жить собираюсь!
Три месяца пролетели как в тумане. Я старалась не думать о скорой смерти Антонины Павловны, всецело посвятив себя заботе о ней. Однажды она, взяв меня за руку, слабым голосом прошептала:
— Кристина, спасибо тебе за все. Мне очень жаль, что я воспитала такого сына.
Вскоре после этого позвонила тетя Люба, сестра Антонины Павловны.
— Кристина, Антонины Павловны больше нет, — ее голос дрожал от слез.
Я почувствовала, как мир вокруг меня рушится. Ярослав, как оказалось, улетел со своей новой пассией в Турцию. Конечно же, в самый неподходящий момент. На похоронах он появился загорелый, в дорогих солнечных очках и с каким-то растерянным выражением на лице.
— Как тут все? Квартира цела? — спросил он, но я лишь молча отвернулась.
После похорон тетя Люба попросила меня остаться.
— Кристина, у меня для тебя кое-что есть. Антонина Павловна перед смертью просила передать тебе это.
Она протянула мне небольшой сверток.
— Сказала, отдать после похорон.
Я вернулась домой, уставшая и опустошенная. Развернула сверток. Внутри была записка, написанная дрожащей рукой Антонины Павловны.
«Кристина, дорогая моя девочка. Прости меня за все. Прости за воспитание такого сына. Ты заслуживаешь большего. Надеюсь, эти деньги помогут тебе начать новую жизнь. Спасибо тебе за твою доброту и заботу. Я всегда буду помнить тебя. Твоя Антонина Павловна».
В свертке лежала большая сумма денег. Просто огромная. В этот момент раздался телефонный звонок. Это была тетя Люба.
— Кристина, ты знаешь… тут такое дело… Ярослав звонил. Спрашивал про квартиру. Я ему сказала…
— Что? — спросила я, чувствуя, как нарастает тревога.
— Я ему сказала, что Антонина Павловна продала квартиру еще два месяца назад. Договорилась только, чтобы ей разрешили там дожить.
Я задохнулась от неожиданности. Ярослав ничего об этом не знал. Тетя Люба продолжала:
— Он, конечно, был в шоке. А потом… потом он перезвонил и сказал, что позвонила эта его новая пассия, орала на него, как бешеная. Оказывается, она его из своей квартиры выгнала, узнав, что он остался без ничего. Не захотела альфонса содержать.
- Это как это - у тебя уже нет квартиры? А где ты тогда жить собрался? - сказала она ему.
Я положила трубку и села у окна, глядя на медленно плывущие по небу облака. В руках у меня были деньги, оставленные мне Антониной Павловной. Деньги, которые должны были помочь мне начать новую жизнь. Но в голове крутился лишь один вопрос: каким же надо быть сыном, чтобы мать ничего тебе не оставила?