Я замираю посреди подземного перехода — будто от удара молнии. Однажды я попала под удар настоящей молнии, в 1789 году. Хотя «попала» — это не то слово. Встречи с грозой я искала неделями и уже была готова сдаться. В тот день ветер был таким сильным, что листья срывало с деревьев. Я потеряла шляпу и зонтик, путалась в собственной юбке, но упрямо шла к небольшому озеру, в которое — по словам местных — часто били молнии. Мне повезло: очередной раскат грома оказался оглушительным, небо прорезала белая линия. Это было похоже на судорогу, охватившую всё тело. На болезненную дрожь, пульсирующую внутри. Но она прошла — и ничего не осталось. Она прошла — а я всё ещё была жива. В прежние времена моя история казалась бы вполне обыденной; теперь её скорее назовут легендой. Однажды в солнечный полдень, когда я упражнялась в игре на флейте, в долине появился бог. Может, Аполлон заплутал, возвращаясь с охоты. А может, проносился мимо на солнечной колеснице и услышал мою музыку. В любом случае, он остановился у дерева, в тени которого я занималась, и начал слушать. Мне всегда нравилось играть. Пока звучала музыка, я будто воспаряла к небесам — выше любого бога. Чувствовала себя лёгкой. Свободной. Мелодия закончилась, и я опустила инструмент. Щёки горели: от сбившегося дыхания или пристального взгляда бессмертного бога? А Аполлон сказал: — Не знаю, кто ты, но играешь чудесно! — Благодарю! — пальцы сжались на тонком тростнике. — Если продолжишь учиться, то будешь почти так же хороша, как я. Мне бы улыбнуться и склонить голову, но вспышка гордыни заставила посмотреть ему прямо в глаза. Не успев подумать, я ответила: — Будь у меня больше времени, я б научилась играть и лучше вас. В его глазах вспыхнул золотой огонёк. Тогда я даже не поняла, что это значит. А Аполлон улыбнулся: — Это можно устроить. С тех пор прошло больше тысячи лет, но для меня это всё равно, что один миг. Сначала бессмертие казалось восхитительным даром. Я больше не боялась ни старости, ни болезней. Пара столетий прошли в бесконечных путешествиях, знакомствах и развлечениях. Я бесстрашно пила с кентаврами. В одиночку плавала к островам сирен, чтобы послушать их песни. Флейта осталась в далёком прошлом, вместо музыки я погрузилась в круговорот развлечений. Но время шло, мир менялся — а я оставалась прежней. И этот чудесный дар обернулся тяжким проклятьем. На третью сотню лет я забыла о развлечениях: даже самые изысканные, они не приносили прежней радости. По истечении пятой пришла в разрушенный храм Аполлона и взмолилась о пощаде. Не знаю, он действительно не услышал — или не захотел? Иногда я рассказываю свою историю незнакомцам в барах. Делюсь с попутчиками во время ночных поездок. Кто-то смеётся. Кто-то даже сочувствует. Но никто не понимает. Они не знают, каково это, когда ничто, даже молния, не способно подарить покой. Когда ты не можешь завести близких друзей или влюбиться, потому что люди умирают. Не можешь ни к чему привязаться, ведь оно обратится в пепел. Когда ты несёшь в себе эту вечность — одна. Я устала. Я испробовала все возможные способы: от когтей сирен до огня. Всё, на что я способна: скользить по миру, ни на чём не останавливаясь, ни к чему не привязываясь. И вот — мелодия флейты. Она называется авлос — пастушья флейта, которую вырезают из тонкого тростника. Я думала, этот звук давно затерялся в прошлом, но вот он здесь, раздаётся в подземном переходе в одном из городов, названия которых я уже не запоминаю. Девушка набирает в грудь воздух, её пальцы летают по отверстиям. Я больше не в холодном мегаполисе, я на лужайке под полуденным солнцем, играю на флейте, пока бог с усмешкой смотрит на меня. — Вы позволите? Ответа я не жду, выхватываю инструмент, не обращая внимания на протесты. Наскоро вытираю его о рукав — не мне бояться микробов. Тростник касается губ. Столько лет прошло — но я ничего не забыла. Я больше не думаю ни о чём: ни о проклятье Аполлона, ни о сотнях лет одиночества. Просто играю. Мелодия, которая возвращает меня во времена, когда не было тяжести. Которая делает меня живой, потому что все эти годы я не жила. Пальцы расслабляются. Девушка едва успевает подхватить свою флейту. А я наконец-то обретаю покой. 163/365.
Одна из историй, которые я пишу каждый день — для творческой практики и создания контента.
Мои книги и соцсети — если вам интересно!
Подписаться на Пикабу Познавательный. и Пикабу: Истории из жизни.