Всем привет, друзья!
Сегодня я хочу поделиться с вами фрагментами очень важного разговора. Разговора, записанного более двадцати лет назад — в 1999 году — с человеком, прошедшим ад Великой Отечественной войны. Его слова – не просто воспоминания, а живое свидетельство эпохи и тревожный звонок о попытках переиначить наше прошлое. Ветеран Великой Отечественной войны Василий Иванович Васинцев говорил тогда то, что сегодня звучит особенно актуально.
Боль за правду: когда радио учит "примирению"
"Знаете, я редко теперь слушаю радио, – начал Василий Иванович. – Постоянное враньё и насаждение чуждой мне идеологии просто отучили. Вот недавний пример, до сих пор в ушах стоит. По 'Радио России' идёт передача о блокаде Ленинграда. Но трагедия его жителей, подвиг защитников – это, видимо, не главное. Нет!"
Он говорил с горькой усмешкой:
"Ведущий рассуждает о каком-то музее, где собраны документы про наших солдат-героев и... про фашистских вояк. И вдруг звучит: 'Все солдаты – это жертвы грязных игр политиков, нам надо примириться. Ведь немецкого солдата тоже ждала дома жена, дети'."
Голос ветерана крепчал:
"Представляете? Начинают глумиться над нашей историей в прямом эфире! Дескать, надо пожалеть 'бедненького' фашиста, нашедшего свою смерть здесь, в России. Не только посочувствовать извергам, топтавшим нашу землю, но и, выходит, воздвигнуть им памятники! А знаете что? Им уже ставят! На нашей земле стоят и продолжают сооружать. Я, как и все фронтовики, кровно оскорблён этим позором. Память о войне – это святое! А кто их, спрашивается, звал сюда? С винтовками, с бомбами?!"
Огненный порог: от границы до Сталинграда
Война настигла молодого Василия в июне 1941 года около города Салми, у самой финской границы. Туда, в один из леспромхозов, он был направлен из посёлка Кадуй после окончания курсов трактористов. Мирный труд оборвался мгновенно. Большая территория оказалась в прифронтовой зоне, финны наступали напористо.
"Я как был в одном комбинезончике, – вспоминал он, – ринулся туда, где уже гремели бои, и записался в истребительный батальон."
Истребительные батальоны создавались летом 41-го из добровольцев для борьбы с диверсантами и вражескими десантами в прифронтовой полосе. Юношеский порыв был силён.
"Но повоевать тогда пришлось недолго, – усмехнулся Василий Иванович. – На следующий день разобрались, что я ещё, в сущности, малолетка. Винтовку отобрали: 'Давай-ка дуй отсюда – подрасти ещё!'."
Стрелять, конечно, было интереснее, но приказ есть приказ. Он отправился домой, в Кадуй, с твёрдой мыслью: "Ничего, всё равно на фронт попаду!" И он не ошибся. Как только исполнилось восемнадцать, пошёл в армию добровольцем. В военкомате предложили: "Хочешь в авиашколу?" "Да, я не прочь!" – не раздумывая, согласился парень. Вскоре он уже ехал под Киров, в расположение 4-го парашютно-десантного батальона.
"Там готовили десантников для заброски в глубокий тыл врага, – рассказывал ветеран. – От нас не скрывали место будущих операций: брянские леса ждали парашютистов."
Но судьба распорядилась иначе.
"Задуманному дали отбой, когда отправили в сторону Брянска грузовые самолёты с оборудованием для будущих баз. Жестокая реальность: ни один не вернулся. Всех расстреляли в воздухе. Сочли нецелесообразным посылать и людей."
Вместо брянских лесов их ждал Дон, где в огне и крови шли суровые бои.
"Составы с уже обученными солдатами застучали колёсами. Высадились в районе села Клецкого. Быстренько выгрузились из теплушек, едва успели осмотреться на новом месте – и сразу приказ: 'В бой!'."
Сталинград: ад на Волге и личный счёт
"Первый бой, наверное, и не запомнился бы так остро, если бы не ранение, – Василий Иванович говорил спокойно, но в глазах стояла та давняя боль. – Осколок немецкого снаряда насквозь прошил ногу. К счастью, кость не задело, но поле боя пришлось оставить."
Подлечившись в саратовском госпитале, он снова рвался на передовую. И снова – Сталинград, ноябрь 1942 года. Второе ранение.
"Наше подразделение входило в легендарную 62-ю армию Чуйкова, – с гордостью подчеркнул он. – А я служил в полковой разведке. Бой в Сталинграде шёл за каждый камень, за каждый этаж. Нашей задачей было удержание зданий на территории завода 'Баррикады'."
И тут он рассказал эпизод, который считал самым ярким в своей Сталинградской битве.
"Однажды забежал в пустой гараж проверить боевое охранение. И вдруг – слышу, за стенкой кто-то переговаривается. Подкрался ближе... и до меня донеслись немецкие слова! Адреналин ударил в голову. Думать было некогда, действовать надо было мгновенно. Гараж был разделён перегородкой на две половины. Через нее-то я и швырнул пару гранат. 'Нате, мол, держите, гады!' За стенкой – грохот, крики."
Он продолжил, и в его голосе зазвучала былая решимость:
"Тогда я выскочил и дал по ошеломлённым немцам две-три длинные очереди из автомата. Потом ещё две гранаты бросил для верности. Ворвался обратно в гараж... а там гора трупов. Оказалось, мне посчастливилось тогда 'уложить' и ранить сразу десятерых."
Но война брала свою цену. После ранения – мучительное ожидание баржи с того берега Волги под непрерывным обстрелом.
"Долго валялся в какой-то землянке. Жажда мучила невыносимо. Чтобы напиться, приходилось ползти к ближайшей воронке, к луже. Однажды пробил кулаком лёд в одной из ямок, стал пить... А из воды вдруг показалась оторванная человеческая рука..."
Голос его на миг прервался. Эти образы не стирались десятилетиями.
После войны: память, боль и футбольный вымпел
Василий Иванович прошёл долгий путь, участвовал в освобождении Минска и многих других советских городов. Но к Сталинграду, ставшему Волгоградом, он был привязан особо крепкими узами фронтовой памяти.
"Надо вернуть городу прежнее имя – Сталинград, – говорил он с убеждённостью. – Ведь мы кровью отстояли его под этим именем! Это наша история, наша Победа."
До определённого времени он приезжал в Волгоград каждый год.
"Там проходили встречи старых боевых товарищей. И знаете, очень приятно и трогательно, как жители города относятся к нам, ветеранам." Его лицо озарила тёплая улыбка. "Например, дом, который обороняло моё отделение, превращён в музей под открытым небом. Это память!"
А ещё он с теплотой вспоминал о местной футбольной команде.
"Волгоградский 'Ротор' давно уже взял шефство над участниками обороны Сталинграда. Вот, смотрите, – он бережно доставал вымпел, – подарили мне. Здесь все автографы игроков 'Ротора'. Такой знак внимания особенно приятен, ведь я и сам в прошлом футболист."
Он смотрел на вымпел, и в его глазах светилось что-то важное.
"Значит, помнят. Другие поколения помнят о той войне, о тех, кто выстоял и победил в Великой Отечественной. И в этом – наша надежда."
Слова этого простого солдата, прошедшего через горнило Сталинграда, звучат сегодня как набат. Его боль за искажение истории, его гордость за подвиг однополчан, его вера в то, что память о войне жива в новых поколениях – это бесценное наследие. Ветеран Великой Отечественной войны Василий Иванович Васинцев говорил не только о прошлом. Он говорил о том, что мы обязаны беречь правду, чтобы сохранить будущее.
Использованы материалы: Илясов М. И мы отстояли тебя, Сталинград : [по материалам беседы с ветераном Великой Отечественной войны В. И. Васинцевым] / беседу вел М. Илясов // Наше время. – Кадуй, 1999. – 11 февраля
★ ★ ★
ПАМЯТЬ ЖИВА, ПОКА ПОМНЯТ ЖИВЫЕ...
СПАСИБО ЗА ВНИМАНИЕ!
~~~
Ваше внимание — уже большая поддержка. Но если захотите помочь чуть больше — нажмите «Поддержать» в канале или под статьёй. От души спасибо каждому!