Совсем меня не стало в этом инфополе.
Переживать смерть брата, смерть близкого человека - тяжело, несмотря на то, что это слово ничего не передаёт, хотя никогда мы близки не были, может быть в детстве, но это был не мой выбор, и теперь уже не важно, но душа моя болела за него всю мою жизнь, и боль эта очень сильно определила эту самую жизнь, может быть и я сам, и она, эта жизнь, были бы другими, если бы не эта боль.
Прошёл месяц.
Я не смог выдавить из себя ни одной слезинки. Сердце болит. Давление зашкаливает и ничего не помогает.
Это называется - загнать в себя. На меня не похоже, да и ладно. Так, так - так.
Переживу.
Переживу и это.
Я конечно не бросал наши дела. Помощь ребятам.
Война-то продолжается каждый день в независимости от того, что кто-то умер и кто-то родился.
Но это было похоже больше на автопилот, а надо брать штурвал в руки.
И я знал, что поможет мне что-то "оттуда". Ребята мои помогут. Люди, которым и я когда-то помог.
Так и случилось вчера.
Написала моя добрая подруга и читательница.
Если кто помнит - мы им помогали собаку забрать уже из под оккупации под Курском.
Это её внук Стёпа живёт у неё в Подмосковье и не может пойти в свою школу на родине.
И это он писал письмо нашим солдатам.
Вот такое сообщение:
"Алексей добрый вечер. У меня погиб сын на СВО. Моему мальчику было всего 24 года. Я никого не виню и не осуждаю. Я всей душой с нашей страной и нашем президентом. Прошу Вас передайте нашим ребятам чтоб били эту сволочь так чтоб даже пепла от них не осталось."
И мне стало легче.
Так, как я и предполагал.
Мой брат прожил 64 года.
Мало конечно.
Но не 24.
И не четыре.
И я больше всего хочу, чтобы не гибли те, кому четыре и двадцать четыре.
И это то, на что я могу хоть как-то повлиять за те годы, что отмерит мне Господь.
И это - важно.
И только это имеет смысл.
Я ничего не знаю о переговорах. Я ничего не знаю о том, что происходит в мире, хотя всегда в курсе, и мне всегда есть о чём сказать.
Но для меня это всё - совершенно разные вещи.
Я знаю то, что происходит на фронте.
И моё давнее, с самого начала, и даже за долго "до", убеждение, что всю эту мразоту, которая стреляет в детей, можно только убить.
Убить их всех.
Выражаясь культурно - разгромить нацистскую армию, в полном смысле этого слова - "разгромить".
И это больше и важнее, чем любые переговоры, разговоры, и даже моё личное горе, и даже самая моя жизнь.
Мне легче.
Сердце, надеюсь выдержит. Не зря же я его так много тренировал в юности.
Я буду делать всё, что от меня зависит, а если не всё, то научусь и буду делать ещё больше, чтобы - "даже пепла от них не осталось."
Наверно я вернусь.
Я возвращаюсь.
И буду писать и работать.
Только это имеет смысл.
Только на это имеет смысл тратить нервы, здоровье и жизнь, сколько бы их не осталось.
Снова начинаю писать. Обо всём.
И продолжаю сбор.
Спасибо всем, кто был, есть, и будет со мной.
