Радостная новость
— Бабуль, у меня для тебя новость! — Кристина влетела в квартиру, как ураган, жвачка во рту, пузыри надувает. — Я замуж выхожу!
Елена Петровна всплеснула руками, поправила очки.
— Ой, внученька, как же это хорошо! А кто жених-то? Познакомишь?
— Артём его зовут. Классный парень! — Кристина плюхнулась в кресло, закинула ноги. — Работает в IT, зарабатывает нормально.
— Ну и слава богу, — обрадовалась старушка. — А когда свадьба?
— Через месяц. — Кристина надула особенно большой пузырь и лопнула его. — Только вот проблемка одна есть.
— Какая проблемка, дорогая?
— Нам жить негде. Артём снимает однушку, а я у тебя. — Кристина скрестила руки на груди, набычилась. — Так что освобождай квартиру. Молодой семье жильё нужнее.
Елена Петровна замерла. Словно не расслышала.
— Как это... освобождать?
— А как думаешь? — фыркнула Кристина. — Собирай манатки и ищи себе угол. А мы тут будем жить.
— Но ведь это моя квартира...
— Была твоя. — Кристина достала из сумки папку с документами. — А теперь моя. Полгода назад ты же сама дарственную оформила. Помнишь? Говорила, что внучке всё оставляешь.
Елена Петровна опустилась на стул. Помнила. Кристина тогда плакала, что её из общежития выгоняют, негде жить. Умоляла бабушку помочь. И она помогла. Оформила дарственную, чтобы внучка была спокойна.
— Но я думала... — начала было старушка.
— Что думала? — Кристина встала, прошлась по комнате. — Что я буду всю жизнь с тобой в одной квартире сидеть? Мне жизнь свою строить надо!
— А где же я буду жить?
— Не знаю. Это твои проблемы. — Кристина пожала плечами. — Можешь в дом престарелых пойти. Там таких, как ты, полно.
Елена Петровна заламывала руки. Не верилось, что это говорит её любимая внучка. Та самая девочка, которую она растила с пяти лет, когда родители погибли в аварии. Которую кормила, одевала, в школу водила, уроки учила.
— Кристиночка, милая, — попробовала ещё раз. — Может, как-то по-другому? Я ведь тебе не мешаю...
— Ещё как мешаешь! — вскипела девушка. — Твои старческие привычки, постоянное ворчание. Артём уже говорил — не хочет жить со старухами.
— А как же учёба? Ты ведь в институте...
— Кому нужна эта учёба? — отмахнулась Кристина. — Артём говорит, умная жена ему не нужна. Лучше буду домой сидеть, красивой быть.
Попытки сопротивления
— Внученька, но ведь я тебя воспитывала... — голос у Елены Петровны дрожал. — Всё для тебя, последнее отдавала...
— И что? — Кристина посмотрела на неё холодно. — Кто тебя просил? Это твой выбор был. А я тебе ничего не должна.
— Но ведь я же старая, больная... Куда я пойду?
— Ты не такая уж старая. — девушка критически оглядела бабушку. — Семьдесят два — не возраст. Моя подруга говорит, её бабке восемьдесят пять, и та ещё вкалывает где-то.
— Кристина, я не могу работать. У меня сердце, давление...
— Это отговорки! — рассердилась внучка. — Не хочешь работать — иди в дом престарелых. Государство обязано тебя содержать.
— А ты... ты сможешь спокойно здесь жить, зная, что бабушка по чужим углам скитается?
Кристина задумалась на секунду. Потом пожала плечами.
— Привыкну. Жизнь такая — каждый сам за себя.
Елена Петровна почувствовала, как мир рушится вокруг неё. Эта девочка, которую она любила больше жизни, выбрасывает её, как ненужную вещь.
Официальные процедуры
На следующий день Кристина пришла с Артёмом. Парень оказался высоким, наглым, в дорогой куртке.
— Вот она, моя бабка, — небрежно представила Кристина. — Артём, это Елена Петровна.
— Здравствуйте, — кивнул Артём, даже не протягивая руку. — Так когда освобождаете жилплощадь?
— Даю тебе неделю, — сказала Кристина. — Больше ждать не буду.
— А если не уйду? — тихо спросила Елена Петровна.
— Тогда придётся принудительно выселять, — ответил Артём. — У меня юрист есть знакомый. Сделаем всё по закону.
Елена Петровна не понимала этих законов. Как можно выселить человека из собственной квартиры? Но Кристина с Артёмом были уверены в себе.
— Слушай, а может, оставить её в кладовке? — предложил вдруг Артём. — Пусть там живёт. Как домработница.
— Ты что? — возмутилась Кристина. — Мне свекровь нужна под ногами? Ещё скажет всем, что я бабушку эксплуатирую.
— Тогда вон отсюда, — развёл руками парень. — Молодым жить надо.
Одинокая старость
Елена Петровна собрала вещи в две сумки. Больше унести не могла — тяжело. Фотографии, документы, немного одежды. Всю жизнь в две сумки поместилась.
— Куда пойдёшь? — спросила Кристина, стоя в дверях.
— Не знаю пока.
— Ну ладно. Удачи. — Внучка подошла, чмокнула в щёку. — Не обижайся, бабуль. Жизнь такая.
И закрыла дверь. Елена Петровна осталась в подъезде со своими сумками.
Села на ступеньки, заплакала. Семьдесят два года прожила, а чувствовала себя, как брошенный щенок.
— Тётя Лена? — услышала знакомый голос.
Подняла глаза — соседка Валентина Ивановна спускалась по лестнице.
— Что случилось? Почему вы тут сидите?
Елена Петровна рассказала. Валентина Ивановна слушала, и лицо у неё становилось всё мрачнее.
— Такая сволочь! — выругалась она. — Простите, тётя Лена, но по-другому не скажешь. Родную бабушку на улицу!
— Да что теперь говорить...
— А вы знаете, что дарственную можно оспорить? — вдруг сказала Валентина Ивановна. — Если докажете, что она вас принуждала.
— Как оспорить?
— У меня сын юрист. Спрошу его. — соседка помогла Елене Петровне подняться. — А пока идёмте ко мне. Переночуете, а там видно будет.
Открытие правды
Сын Валентины Ивановны — Михаил — приехал вечером. Выслушал историю, покачал головой.
— Безобразие. Но в принципе, квартиру можно вернуть.
— Как? — оживилась Елена Петровна.
— Дарственная составлена с нарушениями. Нет указания на то, что вы остаётесь в квартире пожизненно. Плюс можно доказать принуждение. — Михаил достал ручку, начал что-то записывать. — Нужно будет собрать справки о вашем состоянии здоровья, показания соседей...
— А долго это?
— Месяца три-четыре. Но шансы хорошие.
Елена Петровна вздохнула.
— Нет, — сказала она тихо. — Не хочу судиться.
— Как не хочу? — удивился Михаил. — Тётя Лена, это же ваша квартира!
— Кристина — моя внучка. Единственная родная. Если я её засужу, потеряю навсегда.
— Так она же вас уже бросила!
— Может, одумается ещё. Поймёт, что неправильно поступила. — Старушка покачала головой. — А если я её через суд накажу, точно не простит.
Валентина Ивановна и её сын переглянулись. Не понимали такого благородства.
В доме престарелых
Елена Петровна поехала в социальную службу, встала на очередь в дом престарелых. Через месяц место нашлось.
Дом престарелых оказался не таким страшным, как она думала. Чистенько, тепло, персонал вежливый. Соседка по комнате — тётя Зина — оказалась общительной.
— А что, родственники сдали? — спросила она в первый же день.
— Внучка замуж выходит. Жильё нужно.
— Да уж... — вздохнула тётя Зина. — У меня сын с невесткой квартиру отобрали. Тоже говорили — молодым нужнее.
Оказалось, таких историй в доме престарелых пруд пруди. Почти все старички попали сюда по вине родственников.
Елена Петровна скучала по дому, по своим вещам. Но постепенно привыкала. Здесь был режим, питание, медицинская помощь. И главное — никто не говорил, что она лишняя.
Справедливость
Через полгода приехала Валентина Ивановна.
— Тётя Лена, — сказала она, едва сдерживая радость. — У вашей Кристины квартира сгорела!
— Как сгорела?
— Проводку замкнуло. Они с мужем на дачу уехали, а тут — бац! Пожар. Всё выгорело подчистую.
Елена Петровна ахнула.
— Никто не пострадал?
— Нет, они же не дома были. Но квартира — в труху. Страховки не было. — Валентина Ивановна наклонилась ближе. — А знаете, что ещё? Этот Артём их бросил! Как узнал, что квартиры нет, сразу собрался и ушёл. Оказывается, он уже женат был. Просто с Кристиной развлекался.
— Бедная девочка...
— Какая там бедная! Сама виновата. — Валентина Ивановна фыркнула. — Теперь по углам скитается. То у одной подружки, то у другой.
— А ко мне не приходила?
— Приходила. Стояла под окнами, плакала. Спрашивала соседей, где вы. Но адрес никто не дал. Сказали — сама бабушку выгнала, сама и ищи.
Елена Петровна молчала. Представляла, как Кристина стоит под окнами, плачет. И сердце сжималось от жалости.
Прощение
Вечером Елена Петровна долго думала. Потом попросила тётю Зину позвонить Валентине Ивановне.
— Скажите, пусть Кристине передаст — приезжайте ко мне.
— Зачем? — удивилась тётя Зина. — Что ей дадите?
— Прощение.
На следующий день Кристина приехала. Худая, в дешёвой одежде, заплаканная. Совсем не та гордая девушка, что выгоняла бабушку.
— Бабуль... — всхлипнула она, увидев Елену Петровну. — Прости меня. Я такая дура была!
— Садись, внученька.
Кристина рассказывала сквозь слёзы. Как Артём оказался женатым обманщиком. Как квартира сгорела. Как подруги отвернулись. Как ей теперь негде жить.
— Бабуль, можно я тут у тебя побуду? — умоляла она. — Я работать буду, денег принесу. Только не прогоняй.
Елена Петровна погладила её по голове.
— Внученька, здесь нельзя. Это дом престарелых.
— А куда мне деваться?
— Работай. Снимай жильё. Живи своим умом.
— Но я не умею ничего!
— Научишься. — Елена Петровна взяла её руки в свои. — Мне тебя жалко, но я больше не могу быть твоей палочкой-выручалочкой.
— Почему?
— Потому что я поняла — пока ты на меня опираешься, взрослой не станешь. Будешь и дальше думать, что тебе все должны.
Кристина плакала, просила, умоляла. Но Елена Петровна была непреклонна.
— Когда вырастешь по-настоящему, когда поймёшь, что такое ответственность, тогда и поговорим.
Два года спустя
Кристина приезжала каждые выходные. Сначала — просить помощи. Потом — рассказывать о жизни. Через год — просто навещать.
Она устроилась продавцом, сняла комнату в коммуналке. Жила трудно, но самостоятельно. Похудела, повзрослела, поумнела.
— Бабуль, а ты меня простила? — спросила она однажды.
— Давно простила.
— А почему тогда не помогаешь?
— Потому что лучшая помощь — это не вмешиваться, когда человек учится жить сам.
Кристина задумалась.
— Я раньше думала, что ты мне всё должна. А оказывается, это я тебе должна.
— Не должна. — Елена Петровна улыбнулась. — Просто не забывай, что родные люди — это не враги, которых можно предавать.
— Не забуду. Теперь точно не забуду.
Эпилог
Елена Петровна прожила в доме престарелых ещё пять лет. Кристина навещала её каждую неделю, привозила гостинцы, рассказывала новости.
Девушка вышла замуж за хорошего парня — слесаря Петю. Без понтов, но надёжного. Родила дочку. Назвала Леной — в честь бабушки.
— Я её буду правильно воспитывать, — говорила Кристина. — Чтобы родных не предавала.
— Воспитывай, — кивала Елена Петровна. — Только помни — детей надо любить, но не баловать. Иначе вырастет эгоистка, как ты была.
— Помню, бабуль. Всё помню.
Когда Елена Петровна умерла, на похороны пришли все обитатели дома престарелых. И Кристина с мужем и дочкой. И соседи из старого дома.
— Хорошая была женщина, — говорили люди. — Добрая, но не дура. Сумела внучку воспитать по-настоящему.
А Кристина стояла у гроба и думала: "Прости, бабуль, что так поздно поняла. Но поняла. И дочку свою научу — семья это святое."
Иногда любовь — это не потакание капризам. Иногда любовь — это умение отпустить. Чтобы человек сам понял, что дорого, а что — нет.
Елена Петровна была мудрой бабушкой. Она спасла внучку от неё самой. Даже ценой собственного страдания.
Вот такие дела, подруги мои. Подписывайтесь на канал — будем и дальше чинить сломанные судьбы и разбирать запутанные истории. Ваши комментарии читаю все, на толковые отвечаю. Лайки тоже не забывайте — они для меня как хорошие отзывы о работе. С уважением, Борис Левин.