— Ты хоть понимаешь, что она просто сидит и ждёт, когда мы уедем? — Римма посмотрела на супруга с раздражением. — Уже и чемоданы собрала. Свои. Не наши. Свои!
Глеб устало потёр переносицу. За окном моросил дождь, и капли стекали по стеклу, словно слёзы. В их двухкомнатной квартире, где каждый метр был на счету, эти разговоры казались особенно тесными.
— Слушай, — он понизил голос до шёпота, хотя мать спала в соседней комнате, — мы же договорились. Всего две недели. Потом она уедет обратно в Нижний.
— Две недели? — Римма фыркнула. — А ты уверен? Помнишь, как в прошлый раз было? «Всего на пару дней, доченька» — и сидела тут два месяца. Два! И я ещё должна была делать вид, что безумно этому рада.
Глеб замолчал. Людмила Аркадьевна, его тёща, действительно имела привычку растягивать свои визиты. Но что он мог поделать? В конце концов, это мать его жены. Не выставлять же её за дверь.
— У неё течёт крыша, ты же знаешь. Нужно дождаться, пока управляющая компания всё починит.
— У неё вечно что-то течёт, ломается, взрывается! — Римма всплеснула руками. — То сосед сверлит, то батареи не греют, то соседка смотрит косо. И каждый раз нам приходится откладывать свои планы. Я не собираюсь отменять свой отпуск из-за твоей матери. Не в этот раз.
— Моей матери? — Глеб нахмурился. — Ты хотела сказать, из-за своей матери?
— Ах да, прости, — Римма провела рукой по волосам. — Из-за моей матери. Твоя-то давно бы уже решила все свои проблемы сама. Не то что эта...
Она не договорила, но Глеб и так понял. Отношения между свекровью и тёщей никогда не были простыми. Нина Петровна, его мать, всегда гордилась своей независимостью. Даже после смерти мужа она не просила помощи, хотя Глеб постоянно предлагал. А вот Людмила Аркадьевна...
— В чём проблема-то? — устало спросил он. — Мы всё равно уезжаем завтра. Мама может побыть в нашей квартире, пока нас нет. Квартира всё равно пустая будет.
— В чём проблема? — Римма понизила голос до свистящего шёпота. — Проблема в том, что она уже разложила свои вещи по всей квартире! Её крем для рук в ванной, её тапочки у дивана, её травяные чаи на кухне. Она вытащила из шкафа мою любимую кружку и сказала, что теперь это её кружка!
Глеб подавил смешок. Римма всегда была собственницей. Особенно в том, что касалось её территории.
— Кружку заберём с собой, — он пожал плечами.
— Дело не в кружке! — Римма закатила глаза. — Дело в том, что она ведёт себя так, будто эта квартира её, а не наша. Ты видел, что она сделала с цветами? Она их переставила! Все! А фиалку вообще выкинула, потому что решила, что она «больная»!
— Ладно, ладно, — Глеб поднял руки в примирительном жесте. — Что ты предлагаешь? Оставить её в Нижнем с дырявой крышей?
— Я предлагаю, чтобы ты поговорил с ней, — Римма скрестила руки на груди. — Объяснил правила. Это наша квартира, и пусть ведёт себя соответственно. Никаких перестановок, никаких «я тут хозяйка». И пусть не трогает мои вещи!
Глеб вздохнул. Перспектива разговора с тёщей не радовала. Людмила Аркадьевна была женщиной с характером. В свои шестьдесят два она выглядела на пятьдесят, красила волосы в ярко-рыжий и носила туфли на каблуках даже дома. После смерти мужа она словно решила наверстать всё, что упустила за тридцать лет брака с молчаливым инженером Виктором Степановичем.
— Хорошо, я поговорю, — кивнул Глеб. — Но ты же понимаешь, что она обидится?
— И что? — Римма пожала плечами. — Пусть обижается. Главное, чтобы понимала границы. Я устала возвращаться из отпуска и обнаруживать, что у меня дома всё переставлено, перемыто и «улучшено».
В этот момент дверь спальни скрипнула, и на пороге появилась Людмила Аркадьевна. В цветастом халате, с бигуди на голове и очками на кончике носа она выглядела как карикатура на саму себя.
— Что у вас тут за секретное совещание? — поинтересовалась она, прищурившись. — Я всё слышу, между прочим. Стены тонкие.
Римма и Глеб переглянулись. Тёща улыбнулась и направилась на кухню, шаркая тапочками.
— Я чайку заварю, — объявила она. — Римочка, у тебя мята закончилась. Я свою достала, попробуешь? Очень полезно для нервов.
Римма закрыла глаза и медленно сосчитала до десяти. Глеб знал этот жест — жена пыталась успокоиться.
— Мама, — начала Римма, — нам нужно поговорить.
— Конечно, дорогая, — Людмила Аркадьевна уже гремела чашками на кухне. — Только чай заварю.
Римма решительно прошла на кухню, Глеб — за ней. Людмила Аркадьевна колдовала над чайником, напевая что-то себе под нос.
— Мама, мы завтра уезжаем, — начала Римма.
— Знаю, золотце, — кивнула тёща. — Не волнуйся, я за квартирой присмотрю. Цветы полью, пыль вытру. Всё будет в лучшем виде.
— Вот об этом и речь, — Римма бросила взгляд на Глеба, но тот промолчал. — Мама, мы очень ценим твою помощь, но...
— Какие глупости, — отмахнулась Людмила Аркадьевна. — Я же мать. Конечно, я помогу. Вы отдыхайте и ни о чём не беспокойтесь.
— Мама, послушай, — Римма начала терять терпение. — Я не хочу, чтобы ты переставляла вещи в квартире. Вообще. Никак. Всё должно остаться так, как есть сейчас.
Людмила Аркадьевна замерла с чайником в руке.
— Что значит «не переставляла»? — она удивлённо посмотрела на дочь. — Ты видела, как у тебя расставлены книги? По цвету! Это же нелепо. Надо по авторам, по алфавиту.
— Мама, — Римма повысила голос, — это моя квартира, и я расставляю книги так, как мне нравится.
— Наша квартира, — автоматически поправил Глеб и тут же пожалел об этом.
Обе женщины повернулись к нему. Римма — с возмущением, Людмила Аркадьевна — с торжествующей улыбкой.
— Вот видишь, — кивнула тёща, — Глеб понимает. Семья должна помогать друг другу. А я просто хочу помочь.
— Людмила Аркадьевна, — Глеб решил взять инициативу в свои руки, — Римма права. Нам бы хотелось, чтобы всё осталось на своих местах. Понимаете, мы привыкли к определённому порядку.
— Какому порядку? — фыркнула тёща. — У вас тут бардак, а не порядок. Вон, прихватки в ящике с полотенцами лежат. А сковородки вперемешку с кастрюлями. Это неправильно!
— Это наше неправильно, — отрезала Римма. — И нам с ним комфортно.
Людмила Аркадьевна поджала губы. Чайник в её руке начал подрагивать.
— Я поняла, — сказала она после паузы. — Вам не нужна моя помощь. Вам вообще не нужна ваша мать. Что ж, понятно.
Она с грохотом поставила чайник на плиту и направилась к выходу из кухни.
— Мама, — Римма закатила глаза, — не драматизируй. Я просто прошу не трогать наши вещи.
— Я всё поняла, Римма, — Людмила Аркадьевна остановилась в дверях. — Не волнуйся. Я всё прекрасно поняла.
С этими словами она вышла. Через несколько секунд хлопнула дверь спальни.
Римма и Глеб молча смотрели друг на друга.
— Ну вот, — вздохнул Глеб, — теперь она обиделась.
— И что? — Римма пожала плечами. — Переживёт. Главное, чтобы поняла. Мне надоело возвращаться в чужую квартиру.
Глеб покачал головой. Иногда ему казалось, что Римма слишком строга к матери. Да, Людмила Аркадьевна была навязчивой, но она искренне хотела помочь. По-своему.
— Ладно, — он потёр шею, — давай спать. Завтра рано вставать.
Утро началось с тишины. Обычно в это время Людмила Аркадьевна уже гремела на кухне, готовя завтрак «как надо», но сегодня из комнаты тёщи не доносилось ни звука.
— Обиделась, — констатировал Глеб, собирая последние вещи в чемодан.
— Пусть, — Римма застегнула косметичку. — Зато, может, наконец поймёт.
Когда они вышли на кухню, Людмила Аркадьевна уже сидела там, полностью одетая, с чемоданом у ног.
— Доброе утро, — сказала она сухо. — Я решила вернуться в Нижний. Сегодня.
Римма и Глеб переглянулись.
— Мама, — начала Римма, — не нужно так...
— Нет-нет, — Людмила Аркадьевна подняла руку, — всё правильно. Я не нужна здесь. Я поняла.
— Людмила Аркадьевна, — вмешался Глеб, — мы не это имели в виду. Вы можете остаться в квартире, просто...
— Просто не трогать ваши драгоценные вещи, — закончила за него тёща. — Я поняла. Но знаете что? Я тоже человек. У меня тоже есть чувства. И я не собираюсь сидеть здесь, как пленница, боясь дотронуться до чашки.
Римма вздохнула.
— Мама, перестань драматизировать. Никто не запрещает тебе пользоваться посудой. Просто не нужно переставлять всё по своему вкусу.
— Это одно и то же! — воскликнула Людмила Аркадьевна. — Ты просто не хочешь, чтобы я была здесь. Признайся.
Римма сжала губы. Глеб видел, как в ней борются раздражение и чувство вины.
— Я хочу, чтобы ты была счастлива, мама, — наконец сказала она. — Но я также хочу, чтобы ты уважала наше пространство.
— Значит, я не уважаю ваше пространство, — кивнула Людмила Аркадьевна. — Понятно. Что ж, не буду вам мешать. Поеду домой.
— А как же крыша? — спросил Глеб. — Ремонт только через неделю начнётся.
— Переживу, — отрезала тёща. — Не впервой. Поставлю тазики, если что.
Она поднялась и взялась за ручку чемодана.
— Мама, — Римма шагнула к ней, — не нужно так. Оставайся. Правда.
— Нет уж, — Людмила Аркадьевна покачала головой. — Я всё решила. Поеду домой.
— Ну и езжай! — вдруг выпалила Римма, теряя терпение. — Всегда одно и то же! Сначала навязываешься, потом обижаешься, потом изображаешь жертву. Мне это надоело, понимаешь? Надоело!
В кухне повисла тишина. Людмила Аркадьевна смотрела на дочь широко раскрытыми глазами. Римма тяжело дышала, сжав кулаки.
— Так вот что ты на самом деле думаешь, — наконец произнесла тёща. — Что ж, хорошо. Спасибо за откровенность.
Она развернулась и направилась к выходу.
— Людмила Аркадьевна, — Глеб бросился за ней, — подождите. Римма не это имела в виду.
— Нет, именно это, — отрезала тёща. — И знаешь что? Она права. Я слишком долго позволяла себе... навязываться, как она выразилась. Но больше этого не будет.
Она открыла входную дверь и вышла на лестничную клетку. Глеб беспомощно оглянулся на Римму. Та стояла в дверях кухни, скрестив руки на груди.
— Мама, — наконец сказала она, — извини. Я не хотела... так.
— Но сказала, — Людмила Аркадьевна поправила воротник пальто. — И в этом вся правда, да? Я для вас — обуза.
— Нет, конечно, нет, — Римма сделала шаг вперёд. — Просто... мы по-разному видим некоторые вещи. И мне хотелось бы, чтобы ты уважала моё мнение. И мои границы.
Людмила Аркадьевна молчала, глядя в пол.
— Мы можем поговорить об этом, когда вернёмся, — продолжила Римма. — А сейчас... оставайся здесь, пожалуйста. Твоя крыша...
— Я справлюсь, — перебила её Людмила Аркадьевна. — Всегда справлялась и сейчас справлюсь.
Она подняла взгляд на дочь.
— Езжайте, отдыхайте. А когда вернётесь... посмотрим.
С этими словами она развернулась и пошла к лифту. Римма и Глеб молча смотрели ей вслед.
— Может, стоило... — начал Глеб, но Римма перебила его:
— Нет. Я устала от этих игр. Пусть едет, если хочет.
Она вернулась в квартиру, оставив Глеба в дверях. Он ещё раз посмотрел на удаляющуюся фигуру тёщи и вздохнул. Отпуск начинался не так, как он ожидал.
Средиземное море встретило их ярким солнцем и тёплым бризом. Отель на берегу, белоснежные шезлонги, коктейли с зонтиками — всё было именно так, как на картинках в брошюре турагентства.
— Ну вот, — Глеб с удовольствием потянулся на шезлонге, — разве не прекрасно?
Римма кивнула, не отрываясь от книги. Она выглядела расслабленной, но Глеб знал жену достаточно хорошо, чтобы видеть: что-то её тревожит.
— Всё ещё думаешь о маме? — спросил он, понизив голос.
Римма вздохнула и отложила книгу.
— Думаю, я была слишком резкой, — призналась она. — Но, понимаешь, она просто... сводит меня с ума иногда.
— Знаю, — Глеб улыбнулся. — Она умеет.
— Дело не только в том, что она переставляет вещи, — продолжила Римма. — Дело в том, что она... не видит меня. Не видит, какая я есть на самом деле. Для неё я всё ещё та девочка, которую нужно учить жить.
Глеб понимающе кивнул. Ему повезло с матерью — Нина Петровна никогда не лезла в их жизнь. А вот Римме с Людмилой Аркадьевной приходилось сложнее.
— Может, позвонишь ей? — предложил он. — Просто чтобы убедиться, что она в порядке.
Римма покачала головой.
— Не сейчас. Пусть немного остынет. Да и я тоже.
Она снова взялась за книгу, но Глеб видел, что она не читает — просто смотрит на страницу, погружённая в свои мысли.
Вечером, после ужина, когда они сидели на балконе своего номера, глядя на море, Римма вдруг спросила:
— Как думаешь, я стану такой же, как она?
Глеб удивлённо посмотрел на жену.
— В каком смысле?
— Такой же... навязчивой, — Римма поморщилась. — Такой же слепой к чужим границам.
— Нет, — Глеб покачал головой. — Ты совсем другая.
— Правда? — Римма скептически посмотрела на него. — А что, если я просто не вижу себя со стороны? Что, если через двадцать лет наши дети будут так же закатывать глаза от моих непрошеных советов?
— У нас нет детей, — напомнил Глеб.
— Пока нет, — Римма пожала плечами. — Но когда-нибудь будут. И я боюсь... боюсь стать копией своей матери.
Глеб взял её за руку.
— Ты не станешь. Потому что ты осознаёшь этот риск. Потому что ты другая.
Римма слабо улыбнулась, но Глеб видел, что его слова не убедили её полностью.
— Знаешь, — сказала она после паузы, — я всё же позвоню ей. Завтра. Просто чтобы убедиться, что с крышей всё в порядке.
Глеб кивнул, скрывая улыбку. Как бы Римма ни злилась на мать, она всё равно переживала за неё.
Утром Римма набрала номер Людмилы Аркадьевны, но телефон был недоступен. Она нахмурилась.
— Странно, — сказала она. — Обычно она всегда берёт трубку.
— Может, забыла зарядить, — предположил Глеб. — Или просто не хочет говорить. Она же обиделась.
— Возможно, — Римма кивнула, но Глеб видел, что она не убеждена. — Попробую позже.
Но и позже телефон Людмилы Аркадьевны оставался недоступен. К вечеру Римма начала беспокоиться.
— А что, если с ней что-то случилось? — она нервно мерила шагами номер. — Что, если у неё сердце? Или эта крыша... вдруг там потоп?
— Давай позвоним соседке, — предложил Глеб. — У тебя же есть её номер?
Римма кивнула и достала телефон. Антонина Павловна, соседка Людмилы Аркадьевны, ответила после третьего гудка.
— Алло? — её голос звучал удивлённо. — Риммочка, это ты?
— Да, Антонина Павловна, — Римма включила громкую связь. — Скажите, вы не видели мою маму в последние дни?
— Людочку? — переспросила соседка. — Нет, не видела. А разве она не у вас?
Римма и Глеб переглянулись.
— Нет, — медленно ответила Римма. — Она должна была вернуться в Нижний три дня назад.
— Странно, — протянула Антонина Павловна. — Я её точно не видела. И в квартире у неё тихо. Думала, она всё ещё у вас гостит.
Римма побледнела.
— Спасибо, Антонина Павловна, — сказала она. — Если увидите её, пожалуйста, попросите перезвонить мне.
Она отключила телефон и повернулась к Глебу.
— Что-то случилось, — сказала она дрожащим голосом. — Я чувствую.
Глеб обнял её за плечи.
— Не паникуй раньше времени, — сказал он. — Может, она остановилась где-то по дороге. У подруги, например.
— У какой подруги? — Римма покачала головой. — Все её подруги в Нижнем. И почему тогда телефон недоступен?
Она отстранилась от Глеба и начала лихорадочно собирать вещи.
— Что ты делаешь? — удивился он.
— Собираюсь, — отрезала Римма. — Мы возвращаемся.
— Что? Но мы только три дня здесь...
— Мне всё равно! — Римма повысила голос. — С моей матерью что-то случилось, и я не собираюсь сидеть на пляже, пока она... пока она...
Она не договорила, но Глеб понял. Он вздохнул и начал собирать свой чемодан.
— Хорошо, — сказал он. — Но давай хотя бы сначала попробуем обзвонить больницы. Может, её увезли с сердечным приступом или чем-то подобным.
Римма кивнула, вытирая слёзы.
— Да, конечно. Ты прав.
Они провели следующий час, обзванивая все больницы Нижнего Новгорода, но Людмилы Аркадьевны не было ни в одной из них. Это одновременно успокоило и встревожило Римму ещё больше.
— Я не понимаю, — она в отчаянии опустилась на кровать. — Где она может быть?
Глеб задумчиво потёр подбородок.
— А что, если... — начал он, но осёкся.
— Что? — Римма подняла на него взгляд. — Говори!
— Что, если она вообще не поехала в Нижний? — медленно произнёс Глеб. — Что, если она...
— Всё ещё в Москве? — Римма широко раскрыла глаза. — Но где? Не на улице же она живёт!
— Может, у кого-то остановилась, — предположил Глеб. — У подруги, коллеги...
— У неё нет друзей в Москве, — покачала головой Римма. — Она всегда жаловалась, что в столице все холодные и отстранённые.
Они замолчали, перебирая в уме возможные варианты.
— Гостиница? — предположил Глеб. — Может, она решила остаться в Москве, но не у нас?
— Зачем? — Римма недоуменно посмотрела на него. — И почему тогда телефон недоступен?
Глеб пожал плечами.
— Не знаю. Но других вариантов я не вижу.
Римма вдруг замерла, словно её осенило.
— Вера, — произнесла она.
— Кто?
— Вера Николаевна. Бывшая коллега мамы. Она переехала в Москву лет пять назад. Мама иногда упоминала её.
Римма бросилась к телефону.
— Сейчас позвоню домой, найду её номер в записной книжке.
Но Вера Николаевна тоже не видела Людмилу Аркадьевну. Она даже удивилась звонку Риммы — они не общались несколько лет.
— Я не знаю, что делать, — Римма в отчаянии опустила руки. — Мы должны вернуться. Немедленно.
Глеб кивнул. Спорить было бессмысленно. Да и сам он начинал всерьёз беспокоиться.
Обратный рейс они нашли только на следующий день. Всю дорогу Римма была как на иголках, не могла ни есть, ни спать. Глеб пытался её успокоить, но безуспешно.
— Всё будет хорошо, — повторял он, хотя сам уже не верил в это.
Когда они наконец прилетели в Москву, Римма первым делом позвонила Антонине Павловне. Та по-прежнему не видела Людмилу Аркадьевну.
— Уже подала заявление в полицию, — сообщила соседка. — Они сказали, что взрослые люди имеют право уехать куда угодно, но всё-таки приняли.
— Спасибо, — выдохнула Римма.
Из аэропорта они сразу поехали домой. Римма надеялась, что мать, может быть, вернулась в их квартиру. Но та встретила их пустотой и тишиной.
— Не понимаю, — Римма бессильно опустилась на диван. — Куда она могла деться?
Глеб открыл холодильник и нахмурился.
— Странно, — сказал он. — Молоко и йогурт свежие. Кто-то недавно ходил в магазин.
Римма подняла голову.
— Что? Но мы никому не давали ключи, кроме...
Она не договорила и бросилась проверять квартиру. Открыла шкаф в спальне, затем в коридоре, заглянула под кровать.
— Её чемодан! — воскликнула она. — Его нет!
— Что? — Глеб непонимающе смотрел на жену.
— Чемодан мамы, — пояснила Римма. — Она оставила его здесь, когда уходила. Сказала, что вернётся за ним позже.
Они переглянулись.
— Значит, она была здесь, — медленно произнёс Глеб. — Пока нас не было.
Римма кивнула, хмурясь.
— Но почему тогда её телефон недоступен? И почему она не поехала в Нижний?
Глеб пожал плечами.
— Может, поссорилась с кем-то там? Или... — он замолчал, не желая озвучивать мысль.
— Или что? — Римма напряглась.
— Или просто не хочет, чтобы мы знали, где она, — закончил Глеб. — После вашей ссоры.
Римма покачала головой.
— Нет, это не похоже на неё. Она бы не стала так драматизировать.
Глеб хмыкнул, но промолчал. Людмила Аркадьевна была королевой драмы, но сейчас было не время об этом напоминать.
— В любом случае, — сказал он, — раз её чемодана нет, значит, она жива и здорова. Просто... решила исчезнуть на время.
— Но зачем? — Римма всплеснула руками. — И где она может быть?
Глеб задумался.
— Давай проверим её банковскую карту, — предложил он. — Она же привязана к твоему телефону, да? Для переводов?
Римма кивнула и достала телефон. Открыла приложение банка и проверила последние транзакции.
— Вот, — она показала экран Глебу. — Три дня назад, билет на поезд. И потом... аренда квартиры? Через Airbnb?
Они недоуменно переглянулись.
— Она сняла квартиру? — Глеб почесал затылок. — Зачем?
— Не знаю, — Римма нахмурилась. — Но по крайней мере, теперь мы знаем, что с ней всё в порядке. Она просто... уехала куда-то.
— И не сказала нам, — добавил Глеб. — Специально.
Римма молча кивнула. Она выглядела растерянной.
— Я не понимаю, — сказала она наконец. — Мы, конечно, поссорились, но... это же не повод исчезать без следа!
Глеб обнял её за плечи.
— Людмила Аркадьевна любит драматические жесты, ты же знаешь. Наверняка просто хотела тебя напугать.
— И у неё получилось, — Римма горько усмехнулась. — Мы отпуск прервали из-за неё.
— Ну, технически, мы сами решили вернуться, — заметил Глеб.
Римма бросила на него раздражённый взгляд.
— Ты на чьей стороне?
— Я просто констатирую факт, — Глеб поднял руки в защитном жесте. — Не сердись.
Римма вздохнула.
— Прости. Я просто... устала от этих игр. Всегда одно и то же.
Она опустилась на диван и закрыла лицо руками.
— Знаешь, что самое ужасное? — сказала она глухо. — Часть меня рада, что она исчезла. Рада, что можно не беспокоиться о ней, не думать, что она скажет или сделает. Разве так должна чувствовать себя дочь?
Глеб сел рядом и обнял её.
— Ты нормальная, — сказал он. — Просто у вас сложные отношения. Это бывает.
Римма покачала головой.
— Нет, это я виновата. Я слишком резкая с ней. Слишком... нетерпимая.
— Ты просто защищаешь свои границы, — возразил Глеб. — В этом нет ничего плохого.
Римма слабо улыбнулась.
— Спасибо. Но всё равно... я должна её найти. Убедиться, что с ней всё в порядке.
Она достала телефон и снова открыла приложение банка.
— Так, последняя транзакция... кафе «У Семёныча». Это где-то в центре, кажется.
Глеб кивнул.
— Поехали, — сказал он. — Найдём твою мать.
Кафе «У Семёныча» оказалось уютным заведением в одном из переулков недалеко от Чистых Прудов. Когда Римма и Глеб вошли, за столиками сидело всего несколько человек — время было не обеденное.
— Здравствуйте, — Римма обратилась к бармену. — Скажите, вы не видели здесь женщину, около шестидесяти лет, рыжие волосы, яркая помада?
Бармен, бородатый мужчина лет сорока, задумчиво почесал затылок.
— Вроде была такая, — сказал он. — Громкая, всё смеялась. С каким-то мужиком сидела.
Римма и Глеб переглянулись.
— С мужчиной? — переспросила Римма. — Вы уверены?
— Ну да, — бармен пожал плечами. — Лысоватый такой, в очках. Они тут целовались, как подростки. Думал, выставлять придётся.
Римма побледнела.
— Когда это было? — спросил Глеб.
— Вчера вечером, — бармен кивнул на дальний столик. — Вон там сидели.
Римма медленно опустилась на ближайший стул.
— Моя мать... целовалась с каким-то мужчиной, — произнесла она тихо. — Вот почему она не отвечает на звонки.
— Эй, я тебя знаю! — вдруг воскликнул бармен, указывая на Римму. — Ты же на фотке у неё в телефоне! Она всем показывала, говорила — дочка моя, красавица, да только с мужем не повезло.
Глеб поперхнулся.
— Что, простите?
— Ну да, — бармен кивнул. — Говорила, что дочка могла бы найти кого получше, да характером вся в отца пошла — упрямая.
Римма закрыла глаза.
— Боже мой, — прошептала она. — Она обсуждала нас с посторонними.
— А тот мужчина, — Глеб решил сменить тему, — он случайно не сказал, где они остановились?
— Не-а, — бармен покачал головой. — Но они говорили что-то про театр. Вроде как билеты на сегодня купили.
— На какой спектакль? — быстро спросила Римма.
Бармен задумался.
— Что-то про... свадьбу? Не помню точно.
— «Женитьба Фигаро»? — предположил Глеб.
— Во-во, — бармен щёлкнул пальцами. — Оно самое.
Римма и Глеб снова переглянулись.
— Спасибо, — Римма поднялась. — Вы очень помогли.
Когда они вышли из кафе, Глеб достал телефон.
— Так, «Женитьба Фигаро» сегодня идёт в Театре Маяковского. Начало в семь.
Римма кивнула.
— Поедем туда, — решительно сказала она. — Я хочу увидеть этого... кавалера.
Театр Маяковского встретил их гулом голосов и ярким светом люстр. До начала спектакля оставалось около получаса, и публика только начинала собираться.
— Как мы её найдём? — Глеб огляделся. — Тут столько народу.
— Я знаю свою мать, — Римма решительно направилась к бару. — Она никогда не упустит шанс выпить шампанского в антракте.
Они заняли позицию у бара, откуда открывался хороший обзор на фойе. Глеб купил программку и сделал вид, что увлечённо её изучает, а Римма скрылась за колонной, наблюдая за входом.
— Вон она! — вдруг выдохнула Римма, схватив Глеба за руку. — С ним!
Глеб поднял глаза и увидел Людмилу Аркадьевну. Она выглядела... другой. Волосы были уложены в элегантную причёску, макияж казался более сдержанным, а вместо обычного яркого наряда на ней было тёмно-синее платье, которое делало её стройнее и моложе.
Рядом с ней действительно шёл мужчина — высокий, подтянутый, с залысинами, но с густой седой бородой. Он держал Людмилу Аркадьевну под руку и что-то говорил ей, наклонившись. Она смеялась — легко, без напряжения.
— Кто это? — прошептал Глеб.
— Не знаю, — Римма нахмурилась. — Никогда его не видела.
Она вышла из-за колонны и направилась к матери. Глеб поспешил за ней.
— Мама! — окликнула Римма, подойдя ближе.
Людмила Аркадьевна обернулась. На её лице промелькнуло удивление, затем досада, и наконец — напускное спокойствие.
— Римма, — она улыбнулась, но улыбка не коснулась глаз. — Какая неожиданность. А я думала, вы на море.
— Мы вернулись, — Римма скрестила руки на груди. — Потому что не могли до тебя дозвониться.
— Ах, это, — Людмила Аркадьевна махнула рукой. — Телефон разрядился, а зарядку я забыла у вас. Решила не беспокоить.
Она повернулась к своему спутнику.
— Познакомьтесь, это Аркадий Леонидович. Мой... друг.
Мужчина протянул руку.
— Очень приятно, — сказал он глубоким, приятным голосом. — Много о вас слышал.
— Не сомневаюсь, — сухо ответила Римма, пожимая его руку. — А вот я о вас — ничего.
— Римма! — одёрнула её Людмила Аркадьевна. — Веди себя прилично.
Римма фыркнула.
— Серьёзно? Ты исчезаешь без следа, не отвечаешь на звонки, и я должна вести себя прилично?
Людмила Аркадьевна поджала губы.
— Я никуда не исчезала. Просто решила... отдохнуть от всего.
— Отдохнуть? — Римма повысила голос, и несколько человек обернулись. — Мы думали, с тобой что-то случилось! Мы прервали отпуск из-за тебя!
— Я вас об этом не просила, — парировала Людмила Аркадьевна. — Это было ваше решение.
Глеб видел, как Римма сжала кулаки. Нужно было срочно разрядить обстановку.
— Может, отойдём куда-нибудь? — предложил он. — Поговорим спокойно.
— Прекрасная идея, — кивнул Аркадий Леонидович. — В кафе наверху сейчас почти никого нет.
Они поднялись на второй этаж и заняли столик в углу. Аркадий Леонидович вызвался принести всем кофе, оставив троих наедине.
— Итак, — Римма пристально посмотрела на мать, — объяснишь?
Людмила Аркадьевна выпрямилась.
— А что тут объяснять? — она пожала плечами. — Я взрослый человек. Имею право на личную жизнь.
— Не ценой нервов своей дочери! — Римма стукнула ладонью по столу. — Мы места себе не находили!
— Да неужели? — Людмила Аркадьевна скептически подняла бровь. — А мне казалось, вы были только рады от меня избавиться.
Римма вздохнула.
— Мама, ты же знаешь, что это не так.
— Знаю? — Людмила Аркадьевна горько усмехнулась. — Всё, что я знаю — это то, что моя собственная дочь считает меня обузой.
— Я никогда такого не говорила!
— Но думала, — отрезала Людмила Аркадьевна. — И знаешь что? Аркадий так не думает. Для него я — интересная женщина, а не назойливая старуха.
Римма закатила глаза.
— Мама, прекрати. Никто не считает тебя старухой.
— Но назойливой — да, — Людмила Аркадьевна поджала губы. — Я всё слышала, Римма. Все твои жалобы Глебу. Все эти «она меня с ума сводит», «она не уважает границы». Что ж, теперь я буду держаться на расстоянии. Как ты и хотела.
— Я не этого хотела! — воскликнула Римма. — Я просто хотела, чтобы ты... чтобы мы...
Она замолчала, не находя слов.
— Чтобы я была удобной, — закончила за неё Людмила Аркадьевна. — Приходила, когда зовут, уходила, когда прогоняют. Но я тоже человек, Римма. У меня тоже есть чувства.
Римма опустила глаза.
— Я знаю, — сказала она тихо. — Просто иногда ты... перебарщиваешь. И я не знаю, как с этим справляться.
Людмила Аркадьевна молчала, глядя в окно. Когда она заговорила, её голос звучал непривычно спокойно.
— Я познакомилась с Аркадием месяц назад, на курсах компьютерной грамотности для пенсионеров. Он вдовец, преподавал физику в университете. У него двое взрослых детей и трое внуков. И знаешь что? Он предложил мне поехать с ним в круиз по Волге. На все лето.
Римма удивлённо посмотрела на мать.
— И ты... согласилась?
— Да, — Людмила Аркадьевна кивнула. — Я согласилась. Потому что хочу жить, Римма. Не просто существовать, ожидая, когда дочь соизволит выделить мне время, а жить. Полной жизнью.
В этот момент вернулся Аркадий Леонидович с подносом, на котором стояли чашки с кофе. Он улыбнулся и сел рядом с Людмилой Аркадьевной.
— Итак, — он посмотрел на Римму и Глеба, — надеюсь, вы не против нашего знакомства?
Римма открыла рот, чтобы ответить, но Людмила Аркадьевна опередила её:
— Они не имеют права возражать, — сказала она твёрдо. — Это моя жизнь, и я буду жить её так, как считаю нужным.
Аркадий Леонидович удивлённо поднял брови, но промолчал.
— Мама, — Римма вздохнула, — никто не собирается тебе ничего запрещать. Я просто хотела бы... знать. Быть в курсе.
— Зачем? — Людмила Аркадьевна пожала плечами. — Чтобы осуждать? Чтобы смеяться над старой дурой, которая вздумала влюбиться?
— Нет! — Римма всплеснула руками. — Потому что я переживаю за тебя! Потому что я твоя дочь!
— А я твоя мать, — парировала Людмила Аркадьевна. — И я тоже за тебя переживаю. Но ты не хочешь слушать мои советы, не хочешь, чтобы я вмешивалась в твою жизнь. Что ж, теперь и я не хочу, чтобы ты вмешивалась в мою.
Римма откинулась на спинку стула, потрясённая. Никогда раньше мать не говорила с ней так... решительно.
— И что теперь? — спросила она наконец. — Ты просто... уедешь?
— Да, — Людмила Аркадьевна кивнула. — Через неделю. Мы с Аркадием поедем в круиз, а потом... посмотрим.
— А квартира? — спросил Глеб. — В Нижнем?
— Я её сдам, — ответила Людмила Аркадьевна. — Ремонт закончат на следующей неделе, а потом найду квартирантов. Деньги будут идти на карту.
Она говорила уверенно, словно всё уже решила. Словно это не было импульсивным решением, принятым в пылу обиды.
— Вы меня извините, — Аркадий Леонидович поднялся, — но спектакль скоро начнётся. Нам пора.
Людмила Аркадьевна тоже встала.
— Да, нам пора, — она кивнула. — Рада была вас видеть. Не беспокойтесь обо мне, со мной всё в порядке.
Она сделала шаг к выходу, но Римма схватила её за руку.
— Мама, — сказала она тихо, — ты хоть позвонишь иногда?
Людмила Аркадьевна помедлила.
— Конечно, — ответила она наконец. — Обязательно.
Она высвободила руку и пошла к выходу. Аркадий Леонидович помахал им и последовал за ней.
Римма и Глеб молча смотрели им вслед.
— Вот это поворот, — наконец произнёс Глеб. — Твоя мать... с мужчиной.
— И в круиз, — добавила Римма. — На всё лето.
Она выглядела растерянной.
— Не знаю, радоваться или беспокоиться, — призналась она. — С одной стороны, она явно счастлива. С другой... мы ничего не знаем об этом Аркадии.
— Он выглядит прилично, — заметил Глеб. — И, кажется, искренне увлечён твоей мамой.
Римма вздохнула.
— Да, но... Я не знаю. Всё произошло так быстро.
Глеб пожал плечами.
— Может, это и к лучшему? Ты же сама говорила, что устала от её постоянного вмешательства.
— Говорила, — кивнула Римма. — Но я не думала, что она просто... исчезнет из моей жизни.
— Она не исчезнет, — Глеб взял её за руку. — Просто будет жить своей жизнью. Разве не этого ты хотела?
Римма задумчиво смотрела на дверь, за которой скрылась мать.
— Наверное, — сказала она наконец. — Но мне почему-то кажется, что я что-то теряю.
Глеб промолчал. Что тут скажешь? Возможно, Римма действительно теряла что-то — прежнюю версию своей матери, женщину, которая жила только ради дочери. Теперь Людмила Аркадьевна хотела жить ради себя.
Они допили кофе в тишине и вышли из театра. На улице уже стемнело, зажглись фонари.
— Поехали домой? — предложил Глеб.
Римма кивнула.
— Да, поехали. Отпуск всё равно испорчен.
— Можем взять ещё несколько дней и куда-нибудь съездить, — предложил Глеб. — В Питер, например.
— Может быть, — Римма пожала плечами. — Посмотрим.
Они шли к метро, и Глеб думал о том, как странно устроена жизнь. Римма годами жаловалась на мать, на её навязчивость, на её стремление контролировать дочь. А теперь, когда Людмила Аркадьевна решила отпустить Римму и начать свою жизнь, Римма чувствовала себя... потерянной?
Что ж, придётся ей привыкать. В конце концов, разве не этого она хотела — свободы от материнской опеки? Теперь она её получила. Со всеми вытекающими последствиями.
Впереди их ждала пустая квартира, в которой больше не будет незваных гостей, перестановок и непрошеных советов. Только они вдвоём — Римма и Глеб. Как и мечтали.
Почему же тогда эта перспектива вдруг перестала казаться такой привлекательной?...