До звёздной премьеры осталась неделя. Наш огородно-театральный чатик возбудился. Оживился и активизировался.
"Люди! — с самого утра страдает главреж нашего погорелого театра, — У кого нос от Капитана Крюка и маска от белого котика?!"
"Котик у меня. — отзывается кто-то из артистов, — От Капитана Крюка носа нет, но есть от Шапокляк. Но они в одной сцене, не подменишь, надо искать, куда дели..."
"Не могу найти царского горностая! — снова взвывает главреж, — Кто брал?! Верните срочно, до выступления всего ничего!"
"Серёга, — прерываю я её организационные терзания, — Я Белладонне платье воланами надставила. А то ты в нём неприлично как-то выглядишь."
"Славатехосспади! — радостно откликается Серёга, — Хоть ноги брить не придётся!"
"Ира, — ещё одна актриса врывается со своими тревогами, — Ты обещала бусы всякие для Атаманши. Есть?"
"Есть, приходи. Заодно кирзачи примеришь. Там 42-й размер, не вывалишься? А то споткнёшься и выпадешь прямиком в народ".
"Простите, что вмешиваюсь, — нервничает мамаша сразу двоих юных талантов из труппы, — но кто-нибудь может мне конкретно пояснить, как точно должны выглядеть дети-хулиганы?"
"Чумазо... И лохмато... Но, не переживайте, это мы им прямо по месту сделаем".
"Ребята, а Кощею шипованых накладок не мало сделали? — вклинивается кто-то с очередным творческим предложением, — А давайте ему на маскулинное место ещё щиток налепим? Для брутальности. Раскрасим под металл, как у крутых рокеров. На кожаных штанах будет клёво..."
"А вы того... не слишком? Я вообще-то и так брутальный! — пробует возразить будущий Кощей Юрьич, — И потом... я же Кощей, а не Валерий Леонтьев!"
"Ты там пока помолчи! — подхватывает идею главреж, — Простым актёрам слова не давали! Не видишь, гении творят великое искусство?!"
"По-моему гении уже не творят, а вытворяют", — Юрьич всё ещё пытается сопротивляться.
"Юрьич, чё дадут, то и наденешь! — вмешиваюсь я, ибо мы не вместе. Юрьич, как обычно, ведёт переговоры из родного гаража, — Брутальность лишней не бывает! Ты стойки под кулисы сделал?
"Да сделаю я стойки, сделаю! И не грузите меня! Я слова учу!" — сдаётся потенциальный Кощей, и в чатике на время воцаряется молчание.
Нынче даже Юрьич проникся уровнем вероятного конфуза. Рекламу дали вплоть до местной маршрутки. Афиши развесили по всем заборам и калиткам, включая дверь в тутошний магазин. Поутру аборигены бегают в него за пивом, а вечером за хлебом и продолжением банкета. Востребованное заведение, так что, надеемся, афиша найдёт своего читателя.
Поэтому что?! Правильно! Не сдаёмся! Позориться будем до конца! Тем более, мы сделали первый шаг к стационарной сцене — сколотили подмостки из паллет. Чем огорчили Юрьича до невозможности.
— Это всё не по-строительному! — кричал он возмущённо, — Оно же сгниёт через три года!!!
Пришлось пообещать, что через три года мы выйдем на мировой уровень и с первого гонорара скинемся на кирпич и шифер. Вы не знаете, сколько платят мировым звёздам? На шифер хватит? Юрьич хочет с крышей, чтобы грим не потёк.
Я всё время не знаю, как уже перейти на путевые заметки. Потому что время несётся вскачь, и события наворачиваются как снежный ком. А у меня пенсия и склероз. Я про вчера уже не всё помню, а уж про июль и подавно.
Например, мы были в Набережных Челнах. И завтракали там рисовой кашей и блинчиками с мясом. Это я помню. А дальше всё, как в тумане. Куда-то идём, где-то фотографируемся... Родина-мать, площадь Высоцкого, вид на Каму, вид на Челну, мечеть Тауба, парк Мусы Джалиля...
Очнулась — Юрьич вишню покупает. Ведро... Ну, не двенадцать литров, врать не буду. Но пятилитровое... вполне полное, с горочкой. У хрупкой, похожей на воробья старушки, загорелой и сморщенной, словно финик.
— Юрьич, — спрашиваю, — Зачем нам в дороге ведро вишни?
— Я, Ира, подумал, что мы с тобой слишком счастливые.
— И-и-и-и?..
— Чё и-и-и-и?! Надо кислого добавить! А то больно рожи довольные. Гаишники начнут возражать. А так нормально... Будем ехать, лопать горстями вишню и плевать в окно косточками. Я давно хотел так попробовать...
— Юрьич, — говорю, — Мы ведро за раз не освоим. Вишня послезавтра забродит, и тогда рожи снова станут довольными. И, главное, против забродившей вишни гаишники возражают активнее. От неё выхлоп показательнее.
— Съедим сколько съестся. Из остального я компот сварю.
— В смысле компот? Прямо в автобусе? В чём ты его варить будешь?
— В чайнике!
И ведь сварил! Походная жизнь развивает в человеке множество ненужных навыков.
Ещё про Набережные Челны помню, что ночевали мы среди цветущего льна. Не специально. Так получилось. Утром проснулись, а вокруг будто небо опрокинулось на землю. Поле, как иконостас, загрунтовано прочной церковной лазурью. А солнечный костёр пропёк воздух и поджарил горизонт до игривой золотистой корочки. И ветер, совсем неслышный, словно дыхание ангелов, кончиками крыльев едва дотрагивается до почти прозрачного цветочного покрывала.
Заспанный Юрьич, выбравшись из спальника, молча сопел за спиной, пока я тщетно пыталась сфотографировать эту красоту.
— Знаешь, Ира, — вдруг произнёс он отчего-то шёпотом, — Мне кажется, я теперь знаю, как выглядит нежность. Она — как цветущее льняное поле. Утром, в июле, где-то под Набережными Челнами... Ну... или может быть где-то ещё...
Как-то так... Остатки фотографий, как всегда, внизу. 👇👇👇
А про набережночелнинскую Родину-мать я вам уже рассказывала вот тут.
© Окунева Ирина
Приглашаю подписаться на мой канал.
Я пишу про себя, про мужа Юрьича и про пёселя с длинным именем ЛучшийдругвместоКузиНашпесдюкМитька. Что-то вроде дневника.
Ещё я пишу рассказы.
Просто про обычных людей, каковыми мы с вами есть на самом деле. И мои рассказы никогда не оканчиваются грустно. 😊😜
Загляните в Подборки, там всё понятно.
И да, Пост-знакомство вот.