Маша проснулась от звяканья посуды на кухне. Глянула на часы – шесть утра. Снова. Третий день подряд.
– Мам, ну ты чего так рано? – Глеб, с закрытыми глазами, протянул руку к жене.
– Это не я.
– А, точно. – Он зарылся лицом в подушку. – Это мама моя. Ну дай ей, пусть... Она всегда так.
Маша выдохнула и попыталась заснуть, но новая серия металлических звуков поставила точку. Она встала, накинула халат и вышла. На кухне Ирина Андреевна гремела сковородками.
– Доброе утро, Мариночка! Я тут решила блинчиков напечь. Василий любит по утрам.
– Шесть утра, Ирина Андреевна.
– А когда еще успевать? Днем с Мишенькой гулять надо, потом обед готовить. – Свекровь покачала головой. – Ты же не готовишь почти, я вижу.
Маша стиснула зубы.
– Я готовлю. Просто по-другому.
– По-другому – это полуфабрикаты? – Ирина Андреевна хмыкнула. – Глебушка с детства домашнее любит.
– Ирин, ты где? – В кухню заглянул заспанный Василий Михайлович. – О, Машка тоже встала. Молодец! А то спите до обеда, а потом удивляетесь, почему дома бардак.
– Папа, сейчас шесть утра, – Маша попыталась улыбнуться. – И у нас не бардак...
– Да? А эти провода за телевизором? Я вчера все разгреб – ужас что там у вас! Сегодня перепаяю все. И полки в коридоре криво висят, я заметил.
Маша представила, как свекор с паяльником ползает за их новым телевизором, и внутри все сжалось.
– Не надо, пожалуйста. Глеб сам все сделает.
– Когда? – Василий Михайлович усмехнулся. – Он же на работе вечно.
В комнате заплакал Миша. Маша выдохнула с облегчением – повод уйти.
– Миш, Мишенька, мама тут. – Она подхватила трехлетнего сына на руки.
– Неправильно так подымать, – раздался за спиной голос свекрови. – Спину сорвешь. И ребенка балуешь, он у тебя мужчина растет или кто?
– Ирина Андреевна, пожалуйста...
– Да ладно тебе, – Глеб вышел из спальни. – Мам, дай Маше с Мишкой разобраться.
– Я помочь хотела, – свекровь поджала губы. – Тебя вот так не баловали, и ничего, вырос нормальным.
Весь день Маша чувствовала себя чужой в собственной квартире. Ирина Андреевна перемыла всю кухню, попутно комментируя неправильное расположение кастрюль. Василий Михайлович таки добрался до телевизора, и теперь тот показывал только в режиме черно-белого изображения.
– Глеб, может, сходим куда-нибудь вечером? – шепнула Маша мужу, когда он вернулся с работы.
– Куда? – Он устало потер глаза. – Я вымотался. И родители обрадовались, что я дома.
– Уже неделю дома... – Маша закусила губу. – Я не могу больше, Глеб.
– Маш, ну потерпи. Маме после операции тяжело, им нужна поддержка. Это всего месяц.
– Месяц – это вечность. Твоя мама переделывает все под себя, а отец...
– Что отец? – Глеб нахмурился. – Он помогает.
– Он сломал телевизор!
– Починит, – отрезал муж. – Слушай, они мои родители. Я не могу им сказать "уезжайте". Это неправильно.
Маша отвернулась и пошла в комнату. Достала телефон.
"Кать, можно к тебе завтра забежать?" – написала подруге.
"Конечно! Спасение от родни? :)" – мгновенно прилетел ответ.
"Еще какое."
Кажется, это будет самый долгий месяц в ее жизни.
На третьей неделе Маша начала сбегать из дома почти каждый день.
Утром с Мишей к родителям, днем к подругам, вечером в парк – лишь бы не сидеть в четырех стенах, где каждое ее действие комментировалось и критиковалось.
– Опять уходишь? – Глеб поймал ее в коридоре, когда она собирала Мишу на прогулку.
– Да, к маме. Она просила помочь с чем-то.
– Ты вчера тоже к маме ходила. И позавчера к Катьке. – Он скрестил руки. – Мои родители обижаются. Говорят, ты их избегаешь.
– А ты как думаешь? – Маша натянула Мише шапку. – Твоя мама вчера перестирала все наши вещи, потому что я "неправильно порошок засыпаю". Позавчера она выкинула мои любимые специи, потому что "от них изжога у Глебушки".
– Мам, не туго, – захныкал Миша.
– Извини, зайчик. – Она ослабила шапку.
– Не говори с ним, как с малышом, – раздался голос Ирины Андреевны из кухни. – Он мужчина, ему три года уже.
Маша закрыла глаза и медленно досчитала до пяти.
– Глеб, поговори с ними, пожалуйста. Я больше не выдержу.
– Что тут говорить? – Он пожал плечами. – Они хотят помочь.
– Это не помощь! Это контроль! Я не хозяйка в собственном доме!
– Тише ты, – Глеб оглянулся. – Они услышат.
– Пусть слышат! – Она сорвалась на шепот. – Мне плевать! Твой отец уже разобрал нашу стиральную машину, потому что она "странно шумит". Теперь она вообще не шумит, Глеб. Она молчит!
– Он починит.
– Как телевизор?
– Маш, хватит!
Вечером, когда Миша уже спал, а Василий Михайлович смотрел футбол в комнате, Маша заварила чай. На кухню зашла Ирина Андреевна.
– Ужин-то будешь готовить? – Она села за стол. – Глебушка с работы придет голодный.
– Я пельмени сварю, – устало ответила Маша.
– Пельмени? – Свекровь покачала головой. – Опять полуфабрикаты? Я вот в твоем возрасте после работы и борщ, и котлеты, и компот...
– Ирина Андреевна, я не могу сейчас борщ варить. Я устала. – Маша сжала чашку. – Глеб любит пельмени.
– Это он тебе так говорит, чтоб не расстраивать. Он с детства домашнее любил.
– Слушайте, – Маша резко поставила чашку, – вы не можете мне указывать, как готовить в моем доме!
– В вашем? – Свекровь поджала губы. – Квартиру-то Глебу родители купили. Он тебе сказал?
– Десять лет назад! – Маша повысила голос. – И мы половину стоимости уже вернули!
– Не ори на меня! – Ирина Андреевна встала. – Я хотела как лучше!
– Как лучше? Вы влезаете во все! В готовку, в уборку, в воспитание!
– Потому что ты все неправильно делаешь!
– Да мне плевать, что вы думаете! – Маша не заметила, как начала кричать. – Я счастлива только когда вас нет дома! Понимаете? Нет!
В дверях кухни застыл Глеб. За его спиной выглядывал заспанный Миша.
– Мама на бабу Иру кричит? – пробормотал он.
Глеб побледнел, увидев сына.
– Миш, иди спать, – тихо сказал он. – Мама и бабушка просто... разговаривают.
Миша тёр глаза кулачками.
– Мама плачет?
– Иди спать, – Глеб подтолкнул сына в сторону комнаты. – Я сейчас приду, сказку почитаю.
Когда ребёнок ушёл, Глеб молча прошёл на кухню и сел между женой и матерью. В воздухе висело напряжение.
– Я всё слышал, – сказал он наконец.
– И что? – Ирина Андреевна вскинула подбородок. – Твоя жена сказала, что мы ей мешаем. Что она счастлива, когда нас нет.
Глеб вздохнул и посмотрел на Машу
– Мам, это моя вина.
– Твоя? – Свекровь удивлённо вскинула брови. – Почему?
– Потому что я должен был раньше сказать, что Маша – моя жена. И Мишка – мой сын. И они – моя семья.
– Мы тоже, – Ирина Андреевна сжала губы.
– Да. Но другая, – Глеб впервые за всё время смотрел прямо в глаза матери. – Вы с папой... вы всегда хотите как лучше. Но это наша квартира. Наши правила.
– То есть нам тут не место? – Свекровь начала подниматься.
– Место, если вы уважаете наши привычки. Наш порядок.
В комнате что-то с грохотом упало.
– Василий! – крикнула Ирина Андреевна. – Ты что там творишь?
– Шкаф двигаю! – донеслось из комнаты. – Он у них криво стоит, я ещё вчера заметил!
Глеб резко встал.
– Пап, стой. Не трогай! – Он почти выбежал из кухни.
Маша осталась наедине со свекровью. Они смотрели друг на друга, как два боксёра в ринге.
– Значит, мы мешаем, – тихо сказала Ирина Андреевна.
– Да, – Маша уже не плакала. – Вы вторгаетесь во всё. В мою кухню, в мои вещи, в моего ребёнка. Вы критикуете каждое моё действие.
– Я хотела помочь. Хотела научить.
– Но я не просила. – Маша покачала головой. – Мы с Глебом семь лет вместе. У нас свои правила, свои привычки. А вы пришли и... просто всё перечеркнули.
Из комнаты доносились громкие голоса Глеба и отца.
– Не указывай мне, сынок! Я хотел как лучше! – басил Василий Михайлович.
– Я знаю, пап. Но это мой дом. Я прошу тебя... уважать это!
Свекровь поджала губы и смотрела в сторону.
– Вы можете остаться, – мягче сказала Маша. – Но как гости. Не как... ревизоры.
– Тебе не нравится, как я готовлю? – вдруг спросила Ирина Андреевна.
Маша удивлённо моргнула.
– Нравится. Вы отлично готовите. Но это не значит, что я должна так же.
– Глеб всегда мои борщи любил...
– Он и мои пельмени любит, – Маша слабо улыбнулась. – У него вообще со вкусом проблем нет.
Ирина Андреевна чуть дёрнула уголком губ. Почти улыбка.
В комнате грохнуло ещё сильнее. Потом наступила тишина. Через минуту на кухню вернулся Глеб, а за ним – красный от злости Василий Михайлович.
– Собирайся, Ирина, – отрывисто сказал он. – Нам тут не рады.
– Пап, я не это сказал, – Глеб потёр лицо руками. – Я сказал, что...
– Всё ясно! – Василий Михайлович махнул рукой. – Сын вырос – родители не нужны!
– Да при чём тут...
– Собирайся, Ирина! – повторил свёкор и вышел из кухни.
Свекровь встала и молча направилась за мужем. У двери она остановилась.
– Я после операции... хотела побыть с семьёй, – сказала она тихо. – С вами. Не думала, что так выйдет.
– Мам... – начал Глеб.
Но Ирина Андреевна уже вышла. Маша и Глеб остались одни на кухне.
– Как-то не так я это представлял, – пробормотал он.
– А как ты представлял?
– Ну... что все спокойно поговорят...
– Спокойно? – Маша горько усмехнулась. – С твоими родителями?
– Да уж, – Глеб усмехнулся и сел рядом с Машей. – Не самое приятное семейное собрание.
В квартире слышались шаги и возня – родители собирали вещи. Маша молча смотрела в остывший чай.
– Знаешь, – наконец сказала она, – мне их жалко. Правда. Но я не могу больше.
– Я понимаю, – Глеб взял её за руку. – Прости, что не поддержал раньше. Надо было сразу обговорить правила.
Из комнаты вышла Ирина Андреевна с двумя сумками.
– Мы уезжаем, – сухо объявила она. – Вызвали такси.
– Мам, может, переночуете хоть? Утром поедете.
– Нет. – Она поставила сумки в коридоре. – Василий уже собрался.
Глеб встал и подошёл к матери.
– Я не хотел вас обидеть. Правда. Я вас люблю. Но Маша и Мишка – моя семья. Мне важно, чтобы им было хорошо.
– А нам – нет? – Ирина Андреевна поджала губы, но глаза уже наполнились слезами.
– Мам, не надо так. – Глеб обнял мать. – Я просто хочу, чтобы все уважали друг друга. Свои правила есть у каждой семьи.
Из комнаты вышел Василий Михайлович с чемоданом.
– Такси через пять минут, – отрывисто бросил он.
– Пап, ну хватит, – Глеб повернулся к отцу. – Давай спокойно всё обсудим.
– Обсуждать нечего. – Свёкор насупился. – Раз мы лишние...
– Вы не лишние, – тихо сказала Маша, вставая. – Вы близкие люди. Но у нас с вами разные взгляды на... всё. И это нормально.
– Нормально, что невестка не хочет видеть свекровь? – Ирина Андреевна шмыгнула носом.
– Я хочу вас видеть, – Маша подошла ближе. – Но как гостей. Не как проверяющих. Не как... начальников. Просто любящих родителей Глеба. Дедушку и бабушку Миши.
В дверь позвонили – приехало такси.
– Мы уезжаем, – твёрдо сказал Василий Михайлович. – Ирина, идём.
Неловкие объятия, сухие прощания – и они ушли. Когда дверь закрылась, Маша прислонилась к стене и закрыла лицо руками.
– Я ужасный человек, да?
– Нет, – Глеб обнял её. – Ты просто защищала наш дом.
Через неделю жизнь почти вернулась в норму. Глеб с Мишей ремонтировали телевизор, Маша готовила ужин – пельмени, конечно же. Зазвонил телефон.
– Твоя мама, – Маша протянула трубку мужу.
– Привет, мам, – Глеб ответил и слушал около минуты. – Да, она тут. Хорошо. – Он протянул телефон Маше. – Она хочет поговорить с тобой.
Маша нерешительно взяла трубку.
– Алло?
– Мариночка, – голос Ирины Андреевны звучал непривычно мягко. – Я звоню... извиниться. Я многое обдумала. Мы с Василием поговорили.
– Правда? – Маша не скрывала удивления.
– Да. Я... наверное, слишком привыкла всем управлять. И забыла, каково это – быть молодой мамой, когда свекровь указывает что делать.
– Ирина Андреевна...
– Нет, дай договорю. – Свекровь вздохнула. – Я не со зла. Я думала, что помогаю. Что знаю лучше. Но... это ваша семья. Ваши правила.
Маша молчала, не зная, что сказать.
– У меня тут рецепт пельменей домашних, – продолжила Ирина Андреевна после паузы. – Может, как-нибудь вместе приготовим? Если пригласите... в гости.
– Конечно, – Маша улыбнулась. – Приезжайте. Только...
– Только не переставлять кастрюли и не критиковать твою готовку? – В голосе свекрови послышалась улыбка. – Обещаю. И Василия проинструктирую.
Когда разговор закончился, Глеб подошёл к Маше.
– Ну что?
– Твоя мама извинилась. – Маша всё ещё выглядела удивлённой. – И хочет научить меня лепить пельмени.
– Серьёзно? – Глеб рассмеялся. – Это прогресс.
– Невероятный. – Маша прижалась к мужу. – Спасибо, что встал на мою сторону.
– Нашу сторону, – поправил он, обнимая её. – У нас ведь своя семья. Свои правила.
– И свои пельмени, – добавила Маша с улыбкой. – Которые, кстати, уже готовы.
– Мама! Папа! Телевизор работает! – донеслось из комнаты.
Маша и Глеб переглянулись и рассмеялись. Кажется, их семейная жизнь наконец-то начала налаживаться.
Ставьте лайки и подписывайтесь на мой канал- впереди еще много интересного!
Советую почитать: