Нина Евгеньевна с трепетом ждала этого отдыха. Небольшой домик в Крыму, арендованный пополам со сватьей Ириной Ивановной, казался воплощением мечты: тишина, море, утренний кофе на террасе под шум прибоя.
Они четко договорились: только две взрослые женщины и только заслуженный покой.
– Ну всё, Ирина, договорились? Только мы вдвоем? Никаких сюрпризов? – уточнила Нина Евгеньевна по телефону за неделю до отъезда, нервно поправляя очки.
– Конечно, Ниночка! Кому мы нужны, старым? Только море, солнце и душевные разговоры! – бодро ответила Ирина Ивановна. В ее голосе не было ни намека на сомнения.
Нина Евгеньевна прибыла на место первой. Оглядевшись, она поняла, что ее ожидания оправдались.
Домик был уютный, вид на море – завораживающий. Нина Евгеньевна уже представляла, как завтра утром возьмет книгу и пойдет к воде...
Сюрприз прибыл ближе к вечеру, набившись в старенькую "Ладу" Ирины Ивановны.
Не только сватья вышла из машины, но и двое шумных мальчишек семи и девяти лет – внуки от ее дочери.
– Нинуль! Ну вот, немного планы поменялись! – закричала Ирина Ивановна еще из машины, вытаскивая огромный детский чемодан. – Дочка срочно в командировку засобиралась, а детей не с кем оставить! Ну, думаю, куда же деваться? Надо брать к себе, на море! Ваня, Коля, поздоровайтесь с тетей Ниной!
Мальчишки, не отрываясь от планшетов, буркнули что-то невнятное. Нина Евгеньевна замерла на пороге, почувствовав, как земля уходит из-под ног.
Ее грядущий идеальный покой за секунды рассыпался по крупинкам, как песчаный замок.
– И... Ирина... Мы же договаривались... – тихо начала она, глядя на хаос из рюкзаков, мячей и игрушек, заполнявших крохотный холл.
– Ой, Ниночка, ну что такого? Дети – это радость! Оживят нашу тихую компанию! – отмахнулась сватья и громко скомандовала. – Ваня, неси сумку наверх! Коля, сними кроссовки, тут пол чистый!
Нина Евгеньевна с трудом удержалась оттого, чтобы сию же минуту не расплакаться.
Женщина собрала волю в кулак и решила, что рано начала поднимать панику. Возможно, дети не будут помехой отдыху.
Однако мечты о тихом утре с кофе разбились о вопли мальчишек в 6 утра, носившихся по дому и споривших из-за мультиков.
Нине Евгеньевне пришлось встать и уйти на балкон с книгой в руках. В это время Ирина Ивановна продолжала спать.
- Тетя Нина! А у вас есть печеньки? – заглянул на балкон Ваня.
- Тетя Нина! А почему у вас очки такие? – ткнул ей в переносицу пальцем Коля.
- Мальчики, раз вы так рано встали, я попрошу вас не мешать мне. Договорились? - холодно спросила Нина Евгеньевна.
Мальчишки переглянулись и отстали от нее. Не дочитав и пары страниц, женщина задремала на балконе.
К завтраку проснулась сватья. Она была бодра и полна сил, в отличие от Нины Евгеньевны.
- После завтрака все вместе идем на пляж! - скомандовала Ирина Ивановна.
Однако вместо медитативного созерцания волн звучали бесконечные крики: "Бабушка, Ира! Посмотри, как я ныряю!", "Он мне песочек в уши насыпал!", "Я хочу мороженое!"
Их зонт стал штабом детской армии, окруженным рвами и замками. Нина Евгеньевна в отчаянии попыталась уйти подальше.
- Ниночка, не уходи далеко! Присмотри за мальчиками, я им бутерброды пока сделаю! – доносилось слова сватьи.
До самого ужина орава проторчала на пляже. После возвращения в домик начиналась "дискотека" – беготня по лестнице, крики, грохот падающих вещей.
Попытки Нины Евгеньевны спокойно поговорить с Ириной Ивановной пресекались:
- Ира, они же не дают рот открыть...
- Нинуль, ну они же дети! Им нужно выплеснуть энергию. Ты что, забыла, как это – дети? – Ирина Ивановна улыбалась, глядя, как внуки бешено прыгают с дивана.
Последней каплей стал вечер перед отъездом. Нина Евгеньевна берегла маленькую фарфоровую статуэтку – ракушку, купленную на память.
Она стояла на полочке и ждала своего часа. Однако после ужина мальчики, как обычно, стали дуреть.
Раздался звонкий треск. Коля, гоняясь за братом, задел полку. Ракушка разлетелась на мелкие осколки.
Нина Евгеньевна встала. Лицо ее было каменным и бледным. Казалось, она сейчас лишится чувств.
– Все, – тихо сказала она, глядя на Ирину Ивановну, суетливо подбежавшую к визжащему Коле. – Я уезжаю завтра утром. Первым автобусом.
– Нинуль! Ну что ты! Ой, ну статуэтка... Ерунда! Купим новую! Коля же не специально! – запричитала сватья и принялась собирать с пола мелкие осколочки.
– Дело не в статуэтке, Ира, – ровно проговорила Нина Евгеньевна говорила, собирая чемодан. – Дело в обещании. Дело в отдыхе. Дело в том, что море я не услышала. Только их, – она махнула рукой в сторону мальчишек, уже успевших забыть о происшествии.
– Ну вот, обиделась. А я думала, ты поймешь... Дети же... - Ирина Ивановна надула губы.
Ранним утром следующего дня Нина Евгеньевна вместе с громоздким чемоданом уехала раньше всех.
Неделю спустя
Тишина в квартире Нины Евгеньевны звенела, как хрусталь. Она сидела у окна с чашкой горячего чая, глядя на дождь, стучащий по стеклу.
Растерянность и горечь первых дней после возвращения из отпуска сменились холодным, кристально ясным решением.
Звонок разорвал тишину. На экране телефона – знакомое фото Ирины Ивановны, улыбающейся на фоне моря.
– Нинуль! Привет! – голос сватьи звучал натужно-бодро, как будто ничего не произошло. – Слушай, у дочки опять командировка намечается... Так что думаю, может, махнем на море? В этот раз в Сочи! Увидела милый домик, два этажа, с садиком...
Нина Евгеньевна закрыла глаза, вспомнив грохот падающей статуэтки, визг мальчишек в шесть утра, ощущение предательства.
– Ирина, – ее голос был ровным и спокойным. – Нет, но спасибо за предложение.
– Как нет? – Ирина Ивановна фальшиво рассмеялась. – Ой, ну ты все еще обижаешься из-за той ракушки? Да я тебе десять таких...
– Дело не в ракушке, – перебила ее сватья. – И не только в Коле и Ване. Дело в том, что ты нарушила наше соглашение. Ты привезла детей, зная, что я этого не хочу. Зная, что я ждала покоя. А потом ты позволила им превратить мой отдых в ад. И главное – ты не извинилась. Ни разу. Ты только твердила: "Дети же".
На другом конце провода воцарилось молчание. Потом Ирина Ивановна заговорила, голос ее стал выше, обидчивее:
– Нина, ну что за тон? Мы же родня почти! Сватьи! Как можно из-за такой ерунды... Дети – это святое! Они шумные, ну и что? Жизнь кипит! Ты просто очерствела, вот что!
Нина Евгеньевна медленно выдохнула. Последние сомнения в своей неправоте мгновенно улетучились.
– Я не очерствела, Ира. Я устала. Устала от твоего эгоизма, прикрытого словами о "семье" и "детях". Устала от хаоса, который ты считаешь нормой. Я ездила отдыхать, а не работать няней в условиях цунами. Больше – нет. С тобой – никуда. Ни в Сочи, ни на дачу, ни в соседний парк. Найди себе другую компанию для "кипящей жизни".
– Так вот как?! – зашипела Ирина Ивановна. – Ну и сиди тогда в своей берлоге одинокой и злой старухой!
– Прощай, Ирина, – тихо, но отчетливо произнесла Нина Евгеньевна и положила трубку.
Однако сватья не собиралась так просто сдаваться. Она считала, что еще не все высказала, поэтому снова стала названивать.
Посмотрев на разрывавшийся телефон, Нина Евгеньевна решила, что будет лучше заблокировать неугомонную сватью и поставить точку на дружбе с ней.
Вечером этого же дня женщине позвонила дочь и поинтересовалась, что же случилось между ней и свекровью.
Нина Евгеньевна вкратце рассказала о том, как все дело в совместном отдыхе, от которого она в будущем решила отказаться и который не оценила сватья.
- А, вот в чем дело, - задумчиво произнесла Полина. - Ирина Ивановна выдала это немного под другим соусом...
- Под каким?
- Ну сказала, что ты просто ненавидишь детей и не хочешь поэтому с ней общаться, - сообщила девушка.
- Я тебе так скажу, Полина. Дело тут не в том, как я отношусь к детям, дело в договоренности. Я вносила свою часть денег не для того, чтобы Ирина Ивановна перла с собой внуков. Раз так выходило, нужно было заранее сообщить мне об этом, а не притаскивать "сюрприз". А тут она звонит и снова зовет меня с собой. Спрашивается, зачем? Я не хочу больше с ней иметь ничего общего, так как она ненадежный компаньон. Разве я не имею на это права? - спросила Нина Евгеньевна.
Дочь не нашла, что ответить, поэтому не совсем уверенно поддержала мать в ее решении.