Я всегда была такой. Ну, как моя мама говорила. "Послушной, покладистой, хорошей женой". Так мне казалось, так я себя ощущала. Я никогда не любила ссор, старалась сглаживать углы, избегать конфликтов. Дмитрий, мой муж, говорил, что я его "золотце", "такая спокойная". И я верила. Или хотела верить.
В последнее время он стал немного ворчливым, да. Ну, устаёт на работе, думала я. Мужчины же, они такие. Нельзя ссориться по пустякам. Тем более, я так хотела его порадовать сегодня. Запеченная рыба с лимоном и розмарином – его любимая. И десерт, по рецепту его мамы. Я тщательно записывала, вымеряла пропорции, чтобы угодить.
"Тебе точно в магазине ничего не нужно?" – спросила я его, стоя у двери. Вроде бы, обычный вопрос, но я уже чувствовала эту лёгкую отстранённость, раздражение в его голосе. "Да не надо ничего, иди уже." И этот тон, словно я его задерживаю, отвлекаю от чего-то важного. Я вздохнула, проглотила. Не ссориться же. Я же "покладистая".
До магазина дошла быстро. Мы жили недалеко. Думала о том, как удивлю Диму, когда он вернётся домой, а тут уже всё готово, пахнет вкусно. Вот, набираю продукты: свежая рыба, лимоны, пучок розмарина. Для десерта – сливки, шоколад. Всё, как он любит. Подхожу к кассе, протягиваю руку к сумке, а там... пусто.
Кошелёк. Я забыла кошелёк. Раздражение вспыхнуло внутри, но тут же погасло. Ну ничего, бывает. Достала телефон, набрала Диму. Может, он спустится, поможет? Но гудки шли и шли, а он не брал. Ну, ладно. Попросила кассира отложить продукты, пообещала вернуться. И побежала домой.
Я бежала, сердце стучало от нагрузки, но в голове уже рисовалась картина: быстро заберу кошелёк, вернусь, и всё успею. Открыла дверь ключом, только собиралась шагнуть через порог, чтобы не мешать ему, если он занят, как вдруг...
Голос Димы. Он разговаривал по телефону. И этот голос… какой-то другой. Не тот, которым он мне отвечал пять минут назад. Более живой, более… интимный, что ли.
Я замерла. И тут услышала. Слова, которые разбили мой мир на миллионы осколков, но при этом заставили меня оцепенеть, как будто я окаменела на месте.
"Да, я все продумал… Квартиру уже переоформил, дело осталось лишь за малым. Деньги надо будет там перевести."
Квартиру? Переоформил? Какие деньги? Сердце затрепетало не от бега, а от панического ужаса. Я вжалась рукой в дверной косяк, пытаясь удержаться на ногах, потому что казалось, что земля уходит из-под них. Этого не может быть. Это ошибка.
"Ну да, рискованно, – продолжал его голос, такой спокойный, такой уверенный, такой чужой. – Ну а что делать еще? Она ничего не заподозрит. Да и что она сможет сделать? Ленка же у меня как шелковая. Всегда всё проглотит."
Комок. Огромный, удушающий комок поднялся в горле. "Шелковая". "Проглотит". Так он меня видит? Человеком, которого можно использовать, обмануть, а потом просто выкинуть, зная, что я промолчу? Как вообще Дима мог такое говорить? Мы же жили душа в душу. Я ему всё отдала! Все свои мечты, все свои силы, всю свою любовь. А он…
"Кстати, насчет твоего предложения, – его голос снова изменился, стал мягче, нежнее. – Можем в Италию съездить, как ты и хотела. Ну, как все уладится. Уже представляю, как мы с тобой по Риму гуляем. Ты там платье какое-нибудь красивое только возьми."
Я стояла. Слушала. Он разговаривал с другой женщиной. С той, которая хотела в Италию. С той, которой он обещал Рим. С той, ради которой он переоформлял нашу квартиру. Мою квартиру. Ту, в которой я стояла, как призрак.
Я не могла пошевелиться. Не могла войти. Не могла уйти. Я была парализована. Мой мозг отказывался принимать эту реальность. Это был страшный сон. Кошмар. Но он был настоящим.
Только когда Дмитрий произнёс "пока" – это "пока", адресованное ей, этой "мымре", как я тут же её назвала в своей голове – только тогда я очнулась. Быстро, стараясь не издать ни звука, я отступила от двери и спряталась за углом коридора. Сердце всё ещё билось как сумасшедшее.
Что делать? Зайти и закатить скандал? Броситься на него? Или… или что? Как можно молчать после такого? Но если я сейчас наброшусь, он всё отрицать будет. Скажет, что я всё не так поняла. Что он говорил о чем-то другом. Нужно разобраться. Но как разобраться, не выдав себя?
Дверь приоткрылась. Он вышел. Прошёл мимо, не заметив меня, не почувствовав даже тени моего присутствия. Зашёл в гостиную. Я осторожно вышла из укрытия. Голова кружилась. Нужно было время. Просто время, чтобы осознать, переварить эту чудовищную правду.
Я вышла на улицу. Шла без цели, куда глаза глядят. Продукты? Забытые деньги? Всё это потеряло всякий смысл. Я дошла до небольшого сквера, села на скамейку и закрыла лицо руками. Что он задумал? Почему? И что мне теперь делать?
Рука сама потянулась к телефону. Кому позвонить? Родителям? Нет. Они так верили в наш брак, так гордились мной, своей "покорной женой". Я не могу их так расстраивать. Подругам? Что они скажут? Посочувствуют, да. А как помочь-то? Как? Как объяснить, что муж, с которым я прожила столько лет, с которым делила постель, строил планы… собирается просто выкинуть меня на обочину?
Но я позвонила. Кате. Моей лучшей подруге. Она сразу почувство. "Лен, ты плачешь?" – услышала я в трубке. "Да уже нет…" – солгала я, хотя слезы текли по щекам, смешиваясь с дождем, который, казалось, начал моросить, оплакивая мою разрушенную жизнь.
Я рассказала ей всё. Всё, что услышала, всё, что поняла. Катя слушала, не перебивая, а потом просто сказала: "Приезжай. Сейчас же."
Я кивнула. И поехала. У Кати я выплакалась. Мы сидели, пили чай, говорили, точнее, говорила больше я, а она просто слушала, поддакивала, ругала Диму. Мне стало легче. На секунду. Но когда я села в автобус, нервы снова вернулись. Руки тряслись. И тут я вспомнила: "Деньги надо будет там перевести".
Достала телефон, открыла приложение банка. Общий счёт. Наш. Туда, куда я никогда особо не заглядывала, доверяя Диме. И увидела. Сумма была меньше. Значительно меньше.
В этот момент что-то щёлкнуло внутри. Что-то, что было покорным и мягким, вдруг затвердело. "Ну хорошо, – прошептала я, глядя на экран телефона. – Ты хотел играть по-крупному? Давай поиграем."
Я вернулась домой. Дверь открылась, и я услышала его голос, полный возмущения: "Где пропадала?! Я тут голодный сижу, а тебя полдня нет."
Он орал. Орал на меня, когда я только что узнала о его подлости. Он орал, пока я выкладывала продукты, которые он, такой голодный, даже не заметил бы, если бы я не вернулась за кошельком. Я сжала зубы. Сказала первое, что пришло в голову: "К Тане сходить сначала решила."
"Нормально! Муж у неё тут голодный сидит, а она по подругам шастает!" Он фыркнул и ушёл к телевизору. Я взяла рыбу и начала чистить. Медленно. Спокойно. Думала. Нельзя оставить всё как есть. Но и действовать сгоряча нельзя. Главное – не выдать себя. Нужно узнать больше. До деталей. А потом… потом я ему покажу.
Вечером он уткнулся в телевизор, как обычно. Я делала вид, что читаю книгу. На самом деле, ни одна строчка не доходила до моего сознания. В голове крутился план.
На следующий день я взяла отгул. Сказала, что плохо себя чувствую. А сама… сама приступила к "операции". Я перерыла все его бумаги, его ящики, его компьютер. И нашла. Переписку. С юристом. Там было всё. Детали развода. Как он планировал делить имущество. Как он хотел оставить меня ни с чем.
Прохвост. Это слово застряло в горле. Как же давно он это планировал? Как я могла быть такой слепой? Моей "покорности" не было предела. Но жалеть себя было некогда. Время было на исходе. Я быстро сфотографировала все документы, сохранила переписку. И тут же нашла контакты того юриста.
Я связалась с ним. Записалась на встречу. Пока муж был на работе, я собрала все нужные документы, всё, что могло понадобиться. И начала готовиться к разводу. Открыла отдельный счёт в банке. Перевела туда часть наших общих сбережений. Позвонила родителям, попросила их помощи, объяснив лишь общими фразами, что Дима изменился и мне нужна поддержка. Перед мужем же держалась тише воды ниже травы. Он думал, что я всё та же "шелковая Ленка".
И вот настал день. День, когда я приготовила ему сюрприз. Он пришёл с работы, как обычно. Сел за стол, ожидая ужина. Я поставила перед ним папку с документами. Нашу папку.
"И что это такое?" – нахмурился он.
Я посмотрела на него. На его самоуверенное лицо. На его взгляд, который ещё вчера был таким привычным. "Это наше будущее, дорогой," – ответила я, и впервые за долгое время позволила себе горькую, кривую усмешку. – "Я подаю на развод."
Его лицо побледнело. Он открыл рот, чтобы что-то сказать, но я не дала ему. Мне больше не нужны были его слова, его ложь.
"Не утруждайся оправданиями. Я о твоих планах всё знаю. Слышала, как ты со своей курочкой разговаривал. И переписки все твои видела. Ты хотел меня обмануть и оставить ни с чем? Что ж, не выйдет."
Дмитрий сидел, ошеломлённый. Я продолжала, чувствуя, как с каждым словом с меня спадает многолетний груз. Это было не просто облегчение – это было освобождение.
"Не думай, что у тебя так просто получится у меня всё отсудить. Я уже с адвокатом связалась, и с хорошим. Я готова кучу денег потратить, лишь бы у тебя ничего не получилось. Мы всё с тобой поровну поделим, так что ни в какую Италию со своей пассией ты не умотаешь. И даже не думай что-то утаить или переписать. Копии у меня все есть, какие нужно."
Я усмехнулась. Теперь уже не горько, а с какой-то новой, незнакомой мне самой силой. "Знаешь, я за это время уже всё пережила и приняла. Даже не думала, что у нас с тобой что-то не так. А ты такой вот подарочек мне подготовил, любимый. Ну так вот. Всё бумерангом возвращается."
Он сидел бледный, как полотно. "Лена, подожди…" – наконец выдавил он.
"Не надо, Дима," – резко прервала я его. – "Наврался уже. Думал, что я ничего не замечу? Буду сидеть и ждать, пока меня выкинешь на улицу? Ну, извини, но ты просчитался."
"Ты сама виновата!" – вдруг выкрикнул он, его лицо исказилось. – "Ты всегда была такой скучной! Сама меня довела!"
Я смотрела на него с презрением. В этот момент он был для меня не мужем, а просто мелким, подлым человеком.
"Не думала, Дим, что, ты просто трус. Даже честно сказать не смог, что хочешь уйти. Ну так вот, теперь ты получишь то, что заслужил. А сейчас собирай вещи и уходи."
Он что-то кричал мне вслед, когда я вышла в другую комнату. Какие-то оскорбления, какие-то угрозы. Но я уже не слушала. Его слова больше не имели для меня силы. Он собрал свои вещи и покинул нашу квартиру. Мою квартиру. Ту, которую он пытался украсть.
Суд подтвердил мои слова. Все его махинации с переоформлением признали незаконными. Имущество пришлось поделить поровну. Он, конечно, пытался ещё что-то отсудить, подавал в суд снова, но ничего не вышло.
Прошло несколько месяцев. Я приходила в себя. Медленно, но верно. Иногда было больно, иногда накатывала злость. Но чаще всего – чувство свободы. Свободы от лжи, от необходимости быть "покорной", от постоянного напряжения.
И вот, на дне рождения Кати, моей верной подруги, которая поддержала меня в самый страшный момент, я встретила его. Обаятельный мужчина. Я, в своём возрасте, думала, что это уже невозможно. Что я больше не смогу никому доверять. Но я решила дать себе шанс.
И не пожалела.
Моя жизнь началась заново. Без лжи, без предательства, без страха быть не такой. Я больше не "шелковая". Я – Лена. И я, наконец-то, хозяйка своей собственной жизни.
