— Некоторые готовы прямо на всё, лишь бы квартирку отхватить, — негромко, но так, чтобы все слышали, как-то заявила Инга Владимировна, приехав к ним в гости.
— Мам, ну сейчас-то хоть помолчи! — рявкнул на неё Павел.
В жёны Павел выбрал себе девушку с совершенно обычной внешностью, хотя ему всегда нравились яркие представительницы прекрасного пола. Но скромная, заботливая, добрая медсестра Лида, да к тому же ещё и сирота, как никто другой подходила на роль супруги — это он прекрасно понимал.
А красавицы? Что ж, одно другому не мешает. Впрочем, в открытую Павел никогда жене не изменял — старался не афишировать свои периодически возникавшие интрижки, даже телефон отдельный завёл. Жену не обижал, регулярно радовал подарками, и вообще мало в чём ей отказывал. Разве что в её желании родить ребёнка.
— Лидуська, ну зачем нам сейчас младенец? — весело осведомлялся он. — Вот будет мне лет 35, а тебе как раз 30 — тогда и родим. А сейчас наслаждайся жизнью, и не парься!
Даже его матери, Инге Владимировне, не удалось переубедить любимого сына в этом вопросе. Невестка ей не слишком-то нравилась, но свекровь отлично понимала, что мать из этой «серой мыши» получится прекрасная.
Всё, что она могла сделать для молодых, дабы стимулировать их на рождение ребёнка — подарить сыну (единолично) трёхкомнатную квартиру в городе, доставшуюся ей по наследству от бабушки. Сама Инга Владимировна предпочитала жить в небольшом загородном доме и наслаждаться природой, как она выражалась.
— Только не додумайся поделиться квартирой с этой своей Лидуськой! — строго заявила Инга Владимировна сыну. — Знаем мы этих скромниц! Как только лакомый кусок получают — сразу норовят весь торт съесть!
— Ма, ну чего ты такое говоришь? — возмущался Павел и отшучивался: — Лидуська у меня сладкое вообще не любит.
Но совету матери последовал.
Супруги прожили вместе уже шесть лет, когда случилась та злополучная авария. И не виноват же был Павел, что пьяный водитель джипа врезался в машину такси, но пострадал больше всех именно он!
Самое чудесное в этой печальной истории было то, что Лиде он сказал, что отправляется в командировку в Екатеринбург, а сам с приятелем и очередной любовницей полетел в Новороссийск. Ну, захотелось им в море поплескаться пару дней!
Вот и поплескались. Приятель — со сломанной ногой, любовница — с сотрясением мозга и синяками, а он, Павел, — с повреждённым позвоночником… Первые двое через пару дней отправились домой. Павла же перевозить было нельзя, но к нему уже прилетела его Лидуська, захлопотала вокруг, стала искать хорошего врача…
И ведь наверняка ей рассказали обстоятельства случившегося, да и место происшествия легенде о командировке не соответствовало, но она и бровью не повела. Ни единого плохого слова ему – козлу (он сам себя так уже называл мысленно) не сказала, только ухаживала старательно и подбадривала изо всех сил.
Спустя две недели врачи разрешили перевезти его в родной город, где мать уже договорилась об операции. И там Лида ни на шаг от него не отходила — кормила, мыла, переодевала, не подпуская к мужу никаких сиделок (свекровь пыталась нанять помощницу).
Увы, поставить на ноги Павла врачи не смогли.
— Может быть, потом появятся какие-то новые технологии, но сейчас нет — больше ничем помочь не сможем, — прямо сказал лечащий врач.
Инга Владимировна, конечно, возмущалась. Грозилась поднять на уши каких-то заграничных профессоров, но никто не взялся решить проблему, и Павел остался прикованным к инвалидной коляске.
Это, конечно, для него был шок. Он — такой активный, подвижный, инициативный ранее мужчина, теперь оказался запертым в четырёх стенах. Чтобы на улицу выйти, и то приходилось просить о помощи приятелей или соседей — пандуса в доме просто не было.
Павел ещё и без работы маялся, и срывался иногда на жене, за что потом всегда слёзно просил прощения. Лида же была очень терпелива и добра с ним, чем почему-то раздражала свекровь.
— Некоторые готовы прямо на всё, лишь бы квартирку отхватить, — негромко, но так, чтобы все слышали, как-то заявила Инга Владимировна, приехав к ним в гости.
— Мам, ну сейчас-то хоть помолчи! — рявкнул на неё Павел.
Мать обиделась и не появлялась у них несколько месяцев.
Спустя год жизнь Павла вроде бы наладилась: он научился жить в новом состоянии, даже нашёл подработку удалённую, только очень боялся остаться один. Лида вышла на работу — деньги, вырученные от продажи его машины, на которые они жили всё это время, таяли на глазах, и её заработок был основным их доходом.
Через какое-то время Павел стал замечать, что его Лидуся ходит с каким-то мечтательным выражением лица, улыбается без повода и иногда куда-то уходит по вечерам.
— У тебя кто-то появился? — спросил он жену напрямую.
— Да, — та не стала врать.
— Кто он?
— Он совершенно замечательный человек, — улыбнулась Лида, заставив его едва ли не взвыть от ревности. — Мы любим друг друга, но…
— Но у тебя муж — инвалид, и совесть тебе не позволяет его бросить! — нервно оборвал её Павел.
Она посмотрела на него с жалостью.
— А знаешь что?! Катись к своему любовнику — нечего здесь из себя мать Терезу строить! — взорвался он. — Развод я тебе дам — не переживай!
— Ты не сможешь жить один, Павлуш, — мягко ответила жена.
— Без тебя разберусь!
Он был очень зол на супругу, а ещё больше — на себя. Ведь он сам был виноват во всём! Но благородство Лиды теперь его очень бесило.
Никуда она не ушла, и он, на самом деле, был очень этому рад, поскольку, например, сам помыться в ванной он не мог, выйти на улицу — тоже. Да, можно нанять сиделку. Но на что? Да и терпеть посторонних в квартире очень не хотелось.
И Павел принял трудное решение.
— Приводи этого своего знакомиться, — хмуро заявил он жене. — Раз уж я такой вот козёл, тебе−то не за что страдать.
— Лёша очень добрый и понимающий, он тебе обязательно понравится, — аж засветилась Лида, заставив его ревновать, но это чувство он постарался в себе подавить.
Алексей оказался таким, каким и описывала его жена, но подружились они не сразу. Павел смотрел на ухажёра супруги с подозрением, пока тот своими действиями не показал, что с ним можно прекрасно общаться. Да и Лиде явно стало легче ухаживать за мужем.
Через пару месяцев Павлу стало казаться, что он знаком с Алексеем сто лет. Мужчины часто по вечерам долго разговаривали — оказалось, что у них масса общих интересов. А потом выяснилось, что Алексей снимает комнату в общежитии, поскольку свою квартиру когда-то оставил бывшей жене и дочери.
— Так переезжай сюда, — горячо предложил Павел. — Всё равно ты практически всегда здесь. Чего мотыляться туда-сюда?
— Да неудобно как-то, — смутился Алексей. — Что соседи подумают?
— Ё−моё! Какое кому дело? — возмутился Павел. — Это наша жизнь, и точка.
И переезд Алексея состоялся.
Соседям, видимо, всё-таки было до этого дело, поскольку кто-то тут же доложил Инге Владимировне о «расширении» семьи сына.
Правда, приехала она к ним только спустя две недели — не стала свой отдых в санатории прерывать.
— Ты совсем обнаглела?! — набросилась она с порога на невестку. — Ты что тут устроила, бесстыжая?!
— Мам, не кричи, пожалуйста, и не обзывай Лиду, — твёрдо оборвал её Павел. — С чего ты вообще взвилась?
— С чего?! — Инга Владимировна схватилась за сердце. — Она устроила тут… шведскую семью какую-то!
— Так. Спокойно! Во-первых, это я решил, а во-вторых, мне кажется, что тебя это не касается.
— Как не касается?! Это же позор просто какой-то! Пусть выметаются оба отсюда сейчас же! Эту квартиру я подарила, и я решаю, кто здесь будет жить! — заявила мать.
— Никто никуда не поедет, — всё так же твёрдо ответил Павел. — И ты верно заметила, что квартиру ты подарила, то есть она моя. И сразу тебе говорю, что одну из комнат я дарю теперь Лиде. Это не обсуждается.
Лида удивлённо на него взглянула — она впервые слышала об этом подарке.
— Что−о−о?! — Инга Владимировна аж задохнулась от возмущения.
— Мам, ну хватит, — примирительно сказал Павел. — Ты ничего сделать не сможешь — я уже давно взрослый. Да, ходить я не могу, но я вполне дееспособный.
— Я уже в этом сомневаюсь, — отчеканила мать и добавила уже мягче: — Зачем тебе это? Я буду за тобой сама ухаживать…
— Ты даже не представляешь, о чём говоришь.
— Ну, сиделку наймём…
— На что? Поинтересуйся на досуге, сколько стоят услуги сиделки. Да и не хочу я никого в своём доме. Сейчас меня всё устраивает. Прими это.
— И не подумаю! Подарок придётся вернуть, — Инга Владимировна удалилась с гордо поднятой головой.
Но, увы, через суд ей вернуть свой подарок не удалось, из-за чего она сильно обиделась на сына и пока с ним вообще не общается. Павел подарил треть квартиры Лиде, и они продолжают обитать в квартире втроём. Он очень надеется, что Лида и Алексей его не бросят, а мать когда-нибудь поймёт и простит.
©2025 г. МСВ.
Можно ещё почитать: Поняла и простила мать, только оказавшись на её месте.