– Сколько еще я буду кормить тебя, дармоедка? Когда ты уже деньги в дом принесёшь? – в который раз муж унизил Машу, обозвав бесполезной. Чаша её терпения переполнилась. С яростью, затмевающей разум, она схватила использованный подгузник парализованной свекрови и швырнула Тимуру в лицо. Лишь одно слово сорвалось с её губ, слово, от которого муж застыл, не в силах вымолвить ни звука….
Маша устало зевнула и, отвернувшись к стене, натянула одеяло на голову, пытаясь отгородиться от доносящихся из гостиной голосов. После целого дня, проведённого у плиты, она мечтала лишь об одном – провалиться в глубокий, исцеляющий сон.
– А ты всё дрыхнешь, царица?! – громыхнуло над ухом, и сон, как дым, развеялся от ядовитого шипения свекрови. Маша, словно ужаленная, подскочила на кровати, сонно моргая. – Что молчишь, будто воды в рот набрала? Почему разлеглась, как барыня?
– Второй час ночи вообще-то, – пробормотала Маша, пытаясь сохранить остатки спокойствия. – Мне завтра на работу, если вы забыли.
Но свекровь и не думала униматься. С хищным блеском в глазах она подошла ближе и, вцепившись в край одеяла, с силой рванула его на себя.
– Знать ничего не желаю о твоей работе! Сначала приберёшься на кухне и в гостиной, – процедила она сквозь зубы. – Посуда сама себя не помоет, мусор сам себя не уберет. Так что живо вставай и наведи порядок!
Маша снова зевнула и украдкой взглянула за спину свекрови, туда, где маячила фигура её мужа. Заметив её взгляд, Тимур поспешно отступил в тень, делая вид, что не слышит гневных воплей матери.
С тяжким вздохом Маша поднялась с постели и поплелась на кухню, где царил настоящий хаос. Обиднее всего было то, что она только-только привела всё в порядок после готовки, но свекровь с муженьком умудрились за несколько часов превратить кухню в свинарник. Да и в гостиной было не лучше: опрокинутая салатница, скатерть, усыпанная крошками и испачканная кремом, и огромное бурое пятно от пролитого вина посреди стола.
– Никогда больше не соглашусь на эту авантюру, – проворчала Маша себе под нос, принимаясь за уборку.
– Что ты там бормочешь? – словно призрак, за спиной выросла вездесущая свекровь. Маша вздрогнула от неожиданности. Не успела она ответить, как Анжела Сергеевна заорала: – Тимур, сыночек, ты слышал, что она сказала?! Что больше не будет устраивать мне праздник?! Это такая благодарность за то, что я сына ей отдала, человека из него вырастила, женила! И я, значит, не заслужила достойного дня рождения?!
Маша уже жалела, что позволила себе высказаться вслух. Её свекровь обладала невероятным актёрским талантом и сейчас разыгрывала настоящий спектакль: сначала схватилась за сердце, потом пустила слезу и жалобно всхлипнула. Тимур, конечно же, тут же бросил на жену недовольный взгляд и кинулся успокаивать мать.
Невестка вздохнула, отложила тряпку, которой протирала стол, и устало произнесла:
– Анжела Сергеевна, успокойтесь. Ваш день рождения уже прошёл, и, по-моему, он удался на славу. К чему сейчас эти скандалы? Люди отдыхают, спят, а вы крик на весь дом подняли.
Плач тут же стих, как по волшебству. Свекровь возмущённо запыхтела:
– "Удался"? Да я опозорилась перед гостями! Они пришли, ждали шикарный стол, а ты что приготовила? Я тебе доверилась, а ты назло всё испортила!
К концу своей тирады голос её сорвался на визг, и кто-то из соседей застучал по батарее.
– Видите, ваш крик людям мешает. Имейте совесть. Идите домой, дайте всем отдохнуть!
Свекровь хотела было возразить, но тут и Тимур зевнул. Женщина тут же сменила тон:
– Сыночек, ты тоже спать хочешь, да?
Великовозрастный сыночек кивнул и потёр глаза.
– Ну ладно, тогда отвези меня домой.
Глаза Тимура округлились.
– Мам, я выпил, не могу. У меня и так уже есть предупреждение.
Свекровь вздохнула, но тут же махнула рукой:
– Ладно, позвоню соседу, он ещё не спит, наверное. Пусть приедет.
Маша напряглась. Сосед, о котором говорила Анжела Сергеевна, был человеком ненадежным и тоже любил заложить за воротник. Не дай бог он сядет за руль в нетрезвом виде.
– Может, я вам у нас постелю? – робко предложила невестка, но в ответ встретила лишь презрительный взгляд. – Ещё чего не хватало! У меня свой дом есть.
Сосед ответил быстро и сразу же согласился приехать. Маша и Тимур проводили Анжелу Сергеевну до машины, попросили отписаться, когда доберётся до дома, и вернулись в квартиру, чтобы тут же завалиться спать. А утром, проснувшись, оба удивились, что свекровь так и не позвонила и даже не прислала сообщение. Тимур тут же попытался дозвониться матери, но её телефон был отключён.
– Может, уснула и забыла зарядить? – предположила Маша, но муж отмел её версию. – Не могла. Сама знаешь, как она к такому относится. Наверное, поеду, проверю, всё ли в порядке. Обязательно позвони мне, как что узнаешь!
Проводив мужа, Маша и сама отправилась на работу. Но уже через час ей позвонил Тимур и взволнованным голосом сообщил, что мать в больнице.
Дальше всё было как в тумане: она отпросилась, поехала в клинику. Разговор с врачом дал понять, что свекровь в тяжёлом состоянии. Тимур лишь мешался под ногами, сея вокруг панику. Пришлось даже прикрикнуть на него, чтобы успокоился.
Оказалось, что Анжелу Сергеевну в больницу привёз тот самый сосед. Врачам он сообщил лишь то, что женщине стало плохо в дороге, и больше ничего. На самом же деле у свекрови случился ишемический инсульт, последствия которого оказались необратимыми.
– Что теперь делать? – повторял Тимур, словно заведённый, и рвал на себе волосы. Маша молчала.
Спустя месяц лечащий врач свекрови сообщил, что ту можно забирать домой.
– Но учтите, она уже не та, что прежде. Ей нужен постоянный уход.
Было и так ясно, что к себе домой Анжела Сергеевна не вернётся. Только вот кто будет с ней сидеть? Этот вопрос оставался открытым.
– Ты должна уволиться, – огорошил её муж и принялся объяснять, почему так решил: – Ты женщина, тебе всё это понятнее и ближе: уход, мытьё, памперсы. А я буду работать, я же мужчина. Да и зарплата у меня больше твоей. Сиделка – это слишком дорого, да и чужой человек в доме – лишнее.
Маша предпочла не уточнять, что её зарплата меньше всего на каких-то две тысячи. И хоть и не хотела соглашаться, всё же кивнула и уже на следующий день написала заявление по собственному желанию.
А потом начался кошмар, который Маша предпочла бы никогда не переживать и не вспоминать. Мать мужа вела себя как маленький ребёнок: плевалась едой, плакала, кричала, скатывалась с кровати, била невестку. Маша старалась не реагировать, молчать и терпеть. Она ухаживала за ней на совесть: уговаривала, успокаивала, меняла подгузники, кормила с ложечки, разминала затёкшие конечности, чтобы не образовывались пролежни.
Тимур же, казалось, вообще не ощутил никаких изменений. Он по-прежнему ходил на работу, отдыхал с друзьями и коллегами и всё реже появлялся дома. А ещё он всё чаще стал упрекать жену. Та сначала списывала его грубость на усталость, но потом заметила, что муж говорит ей всё это с улыбкой, которая напоминала насмешку. Ему не нравилось, что в доме появился неприятный запах. И обвинил он в этом именно жену, которая якобы недостаточно чисто моет его мать. Потом появились претензии о том, что Маша стала реже готовить и меньше убираться.
– Я даже в дом никого пригласить не могу, потому что у нас теперь постоянно бардак.
Потом посыпались упрёки в том, что жена не работает. Он называл её нахлебницей, бездельницей, лентяйкой, да по-всякому обзывал. Но однажды он пришёл домой хмурый, не разуваясь, вошёл в квартиру и с порога заорал:
– Долго мне кормить тебя, бездельница? Когда ты уже деньги приносить начнёшь? Ладно бы месяц-другой, но это же продолжается вечность! Я думал, ты хоть удалённую работу найдёшь, а ты устроилась на моей шее, ножки свесила.
И тут Маша не выдержала. Она как раз заменила свекрови подгузник и собиралась его выбросить, но рука словно сама поднялась и швырнула его прямо в лицо мужу.
– Знаешь, а ты прав, – процедила она сквозь зубы. – Давно пора прекратить быть сиделкой твоей парализованной матери и вернуться к нормальной жизни. В конце концов, мне она никто. И даже никогда не относилась ко мне хорошо, чтобы я о ней переживала. Поэтому да, я пойду и устроюсь на работу и подам на развод. А ты, мой дорогой, теперь сам тут справляйся. Хотя нет, не тут. Эта квартира моя, так что бери свою маму, свои пожитки и убирайтесь.
И пока оторопевший муж переваривал полученную информацию, она схватила пальто и выскочила из квартиры, а вернулась уже с родителями, которые помогли зятю и сватье покинуть жилище их дочери. Тимур, похоже, не собирался уходить, но противостоять стокилограммовому и двухметровому тестю он не смог бы.
Когда муж увёз свою мать и вещи, Маша выдохнула с облегчением. Она распахнула все окна, заказала клининг, выбросила мебель из комнаты, где жила свекровь, и даже обои ободрала, чтобы поклеить новые. На развод она подала, на работе восстановилась – к счастью, её место никто не занял. И с тех пор зареклась быть настолько доброй, чтобы жертвовать собственной жизнью ради чужого человека.
Тимуру самому пришлось перейти на удалёнку, чтобы ухаживать за мамой. Впрочем, его хватило ненадолго. Спустя пару недель мужчина не выдержал и оплатил сиделку. Но это оказалось слишком дорого, и через несколько месяцев он сдал мать в дом престарелых.
Что с ней произошло дальше, Маша не знала. Она перестала интересоваться жизнью бывшего мужа, а вскоре и вовсе снова вышла замуж. И в этот раз муж и свекровь ей достались просто золотые. Она счастлива, любима и больше не вспоминает о тех днях, когда приходилось выслушивать упрёки Тимура и ухаживать за его матерью.
Не забудьте поставить лайк!