Лето 2008 года. Мне двадцать, я студент, и впереди долгожданные каникулы. Сестра зовет в гости в Самару — почему бы и нет? Покупаю билет на ночной поезд из Уфы, плацкарт, нижняя полка. Деньги у студента, сами понимаете, не резиновые.
И вот я стою на перроне с потрепанным рюкзаком, жду посадки. На улице — просто пекло. Асфальт плавится, воздух дрожит от жары. Думаю: «Ну ничего, в поезде-то прохладнее будет, кондиционер там...» Как же я ошибался!
Захожу в вагон — и попадаю в настоящую сауну. Духота невыносимая, окна старые, деревянные рамы покоробились так, что их и ломом не открыть. Народу полный вагон: семьи с детьми, бабушки с баулами, студенты как я.
Добираюсь до своего места — нижняя полка в четырехместном купе. Соседи уже на месте: пожилая женщина с внучкой лет десяти расположились на нижней полке напротив, а на верхней полке над ними устраивается девушка примерно моего возраста в белой майке. Все буквально истекают потом, но терпеливо ждут отправления.
— Ой, какая жарища! — вытирает лоб девушка, забираясь наверх. — Хоть бы скорее тронулись.
— Ничего, милая, потерпим, — успокаивает ее бабушка. — В дороге легче станет.
А я смотрю на это наглухо заколоченное окно и понимаю: если сейчас не принять меры, мы все здесь задохнемся. Бросаю рюкзак и иду искать проводника.
Нашел его в служебном купе, где он преспокойно попивал чай под работающим вентилятором.
— Слушайте, там в четвертом вагоне просто невозможно дышать! Откройте окна!
— А что такое? Нормально же, — даже не поднимает головы.
— Да вы идите посмотрите! Люди задыхаются!
— Ладно, ладно, сейчас схожу.
Пришел со мной, посмотрел на измученных пассажиров, почесал затылок и достал какой-то хитрый ключ.
— Ну попробуем, но если заедать будет — сами виноваты.
И о чудо! Окно поддалось. Хоть и со скрипом, но открылось. Народ вздохнул с облегчением.
— Спасибо, сынок! — кивнула мне бабушка. — Хоть теперь можно дышать.
Поезд наконец тронулся. Я устроился на своей нижней полке, достал книжку. И вот тут началось самое интересное...
Едем мы уже минут десять, набираем скорость. А бабушка вдруг наклоняется ко мне:
— Слушай, молодой человек, а ты с девчулей местами не поменяешься? Видишь, как ей неудобно наверху лазить? А ты мужик здоровый.
Поднимаю глаза. Девушка сидит на своей верхней полке, спокойно читает, ни на что не жалуется.
— А она сама просила? — интересуюсь я.
— А должна просить?! Ты что, воспитания не получал? Мужчина должен уступать! Тем более молодой здоровый такой красавчонке!
Девушка краснеет:
— Бабуля, да я не против наверху, все нормально...
— Нет уж, раз мужчина — так и веди себя по-мужски!
Вижу, что девушке неловко из-за этого разговора, и решаю уступить. Не из-за бабушкиных поучений, а чтобы не создавать напряженную атмосферу на всю поездку.
— Хорошо, — говорю я. — Давайте поменяемся.
— Вот это другое дело! — довольно кивает бабушка. — Вот это по-человечески!
Мы с девушкой быстро переложили вещи. Она благодарно улыбнулась, но было видно, что ей неудобно.
— Спасибо, — тихо говорит. — Не нужно было из-за меня...
— Да ладно, — отмахиваюсь я, забираясь на верхнюю полку. — Главное, чтобы всем было комфортно.
Остаток дня до вечера атмосфера в купе была вполне мирная. Бабушка даже похвалила меня за "разумное решение", а девушка несколько раз благодарно улыбнулась.
А вечером началось самое веселое. По мере того как поезд набирал скорость, ветер усиливался. И теперь этот ветер дул прямо на верхнюю полку, где устроился я. Сначала это было даже приятно — свежий воздух после дневной духоты. Но через час я понял, что попал в настоящий ураган.
Ветер свистел, влетал в окно со скоростью восемьдесят километров в час и прямо бил мне в голову и плечи. Попробовал прикрыться подушкой — не помогает. Попытался закрыть окно — заело намертво. То самое окно, которое я с таким трудом открывал!
— Что, продувает? — спрашивает бабушка, и в голосе уже слышится беспокойство.
— Ветерок освежающий, — отвечаю я, хотя уши уже закладывает от сквозняка.
— Ой, может, окошко прикрыть попробуем?
— Заело. Совсем не двигается.
Девушка снизу сочувственно смотрит:
— Ой, как же так... А может, поменяемся обратно? Я не против.
— Да что вы, — говорю я. — Все нормально. Привыкну.
Но привыкнуть не получалось. К полуночи я превратился в ледышку. Дул такой холодный ветер, что зубы стучали. Опустил брезентовую шторку — помогло, но только частично. В итоге кое-как устроился, завернувшись в одеяло с головой, и попытался заснуть под монотонный стук колес и свист ветра.
А утром меня ждал настоящий цирк...
Просыпаюсь весь продрогший от ночного сквозняка — и вижу картину: девушка внизу лежит головой в противоположную сторону от окна. То есть за ночь она развернулась на сто восемьдесят градусов, чтобы не дуло в голову!
И тут раздается возмущенный голос нашей "воспитательницы":
— Ну ты че?! Поменялся он?! Вон на девушку всю ночь дуло, она перелегла! А сам себе спокойненько спал!
У меня просто челюсть отвисла от такой наглости.
Девушка проснулась от крика, но ничего не сказала, только растерянно посмотрела по сторонам.
Тут я не выдержал. Сел на краю верхней полки и посмотрел на бабушку с широкой улыбкой:
— Ой, а что это такое? Кажется, у меня дежавю! А кто это вчера целый час уговаривал меня поменяться местами? Кто говорил: "Ты же мужчина! Уступи девушке!" Не вы ли случайно?
— Ну... я же не знала, что будет дуть!
— Ага! — хлопаю в ладоши. — То есть вы настаивали на обмене местами, не зная последствий? Как интересно! А теперь получается, что виноват я? За то, что послушался ваших мудрых советов?
Бабушка краснеет, но упрямо мотает головой:
— Ты должен был подумать о девушке!
— О, великолепно! — смеюсь я. — Значит, я должен был сначала ослушаться вас и не менять места, чтобы потом не быть виноватым в том, что послушался? Логично! Почему я в университете философию не изучал, а то бы такую премудрость понимал!
— Да ты издеваешься?!
— Боже упаси! — делаю невинные глаза. — Я просто восхищаюсь вашей способностью всегда оставаться правой. Сначала вы правы, когда заставляете меня поменяться, потом вы правы, когда обвиняете меня в последствиях. Талант же!
Бабушка вскакивает:
— Да как ты со мной разговариваешь! Я сейчас проводника позову! Ты девушку с места прогнал, она всю ночь мучилась!
— Ой, да конечно! — хлопаю себя по лбу. — Точно! Прогнал! Силой заставил! А то, что вы час меня пилили — это, наверное, мне приснилось!
— Я пойду жаловаться! Такого хамства я не потерплю!
— Обязательно идите! — киваю я. — Расскажите проводнику, как вы заставили пассажира поменяться местами, а потом обвинили его в том, что он вас послушал. Уверен, он от такой истории в восторге будет!
Бабушка стоит красная как рак, тяжело дышит и явно не знает, что сказать. Видно, что понимает абсурдность ситуации, но признавать свою неправоту не хочет.
— И знаете что самое смешное? — добавляю я, собирая вещи. — Девушка развернулась сама, во сне. Потому что ей дуло. Точно так же, как дуло мне всю ночь. Но почему-то мои страдания вас не волновали. Наверное, потому что я "мужчина" и должен терпеть молча, да?
Бабушка так и стояла с открытым ртом, когда поезд подъезжал к Самаре.
При высадке в Самаре я быстро собрал вещи и направился к выходу. Девушка тихо кивнула мне на прощание, а бабушка так и сидела, сверкая глазами и что-то бормоча себе под нос.
А как вы поступаете в таких ситуациях? Продолжаете ли помогать людям, если они потом находят к вам претензии? И сталкивались ли с теми, кто учит всех жить, не разбираясь в ситуации?