На следующий день Оля выделила себе целых три часа на воплощение в жизнь идей, заключенных во второй главе её новой настольной книги. На протяжении пятнадцати страниц просветлённая, наполненная настоящей женской энергией писательница обосновывала необходимость для женщины единения с природой.
"Шашлычок, с пивком!" - обрадовался было внутренний прапорщик Валера, но в книге было сказано, что для единения с природой нужно не это, а надеть платье и ходить босиком прямо по траве, желательно в одиночестве, погружаясь в себя и ни на что не отвлекаясь. Можно обнимать деревья и плескаться в водоёме. Вообразить себя нимфой или дриадой. Слиться с Великой Матерью, прости господи.
Технически запрета на шашлык и пиво прописано, конечно, не было, но Оля по общему стилю повествования всё-таки подозревала, что автор не такие смысл и наполнение вкладывала в прогулку.
"Хотя ведь ни в каких книгах не сказано, что нимфы не едят шашлык, а дриады не пьют пиво... - сказала Оля сама себе, ощутив при этом впервые, что внутренний хор, оказывается, умеет петь в унисон, и такое единство мнений приятно её поразило.
И всё же Оля решила играть честно. Она натянула то самое тёмно-синее платье, в котором ходила недавно на свидание. Потянувшись за колготками, Оля вспомнила, что они с дыркой, а другие она так и не купила. На секунду она разозлилась и хотела уже схватить любимые джинсы, но потом подумала, что матушке-природе должно быть всё равно на дырявые колготки. Через дырку, может, ещё лучше единение пойдёт. С другой стороны, матери-природе должно быть абсолютно плевать и на джинсы, но если развивать эту мысль, решила Оля, можно договориться до того, что матери-природе совершенно фиолетово и на всю эту женскую энергию, а такой тезис сегодня был под запретом.
По поводу "босиком" у Оли возникли самые большие сомнения. В общем-то несовместимые с выполнением данного пункта. Во-первых, на дворе стоял не самый тёплый апрель, а во-вторых, на роль городской сумасшедшей она раньше семидесяти лет претендовать не собиралась. Поэтому в платье, сапогах и куртке, завязав волосы в хвост и захватив сумку, она выбралась на улицу.
То, что она увидела, мало соответствовало замыслу. Из природы возле подъезда просматривались полторы грядки, которые разводила соседка, из них робко торчали какие-то будущие цветы, но пока нельзя было сказать, какие, - во всяком случае Оля не была специалистом по раннему определению вида цветов. Были ещё два деревца возле детской площадки во дворе, они тоже были очень молодые, а потому Олей в плане видовой принадлежности неопознанные.
Вокруг двора высились знаменитые муринские муравейники, и Оля чувствовала, что чем дольше остаётся на месте, тем дальше от единения с природой она оказывается. Она решительно зашагала прочь из двора, в сторону деревни, где, она точно знала, были поля, деревья и кусты. Их там было совсем не много, постоянно были слышны машины, вдоль поля висели провода, но зато рядом были дома, где жили люди, лаяли собаки, так что единение с природой точно не закончится разъединением частей Оли каким-нибудь маньяком в ближайшей лесополосе.
Через полчаса она была на месте. Поле выглядело приветливым, из соседних домиков шёл дым, во дворах действительно лаяли собаки, а вдоль поля по грунтовой дороге время от времени ходили люди. Оля почувствовала себя комфортно, и даже обрадовалась, что последовала совету из книги, независимо от будущего результата. Давно уже она не замечала маленьких молодых листочков на весенних деревьях и не слышала, как щебечут птички, когда их песни не заглушает рёв моторов. Внутренний бухгалтер Зинаида уже хотела было поставить галочку в графе "Единение с природой" и выдвинуться в обратный путь, но Оля вспомнила, что в книге требовалось всё-таки побродить и помедитировать.
Медитировать Оля не умела от слова "совсем", но побродить - это было можно. Очень хотелось включить музыку в наушниках, но это тоже было под запретом. Ну и ничего, свои мысли тоже можно послушать. Она бодро навернула круг по полю, потом ещё один. Мысли почему-то свернули в сторону:Меня никто не любит и никогда не полюбит, я умру в одиночестве, и меня съест моя кошка". Банально, но удручающе. На следующий круг Оля зашла уже с пугачевской "А знаешь, всё ещё будет" в ушах, и почувствовала себя значительно лучше. Тем более, у неё пока и не было кошки. Кошку можно и не заводить.
Правда, ещё через два круга она подумала, что скоро люди из деревни начнут замечать странную женщину, которая зачем-то ходит по их полю, и зашла немного в гущу деревьев. Там она оглянулась, убедилась, что никто не смотрит, и обняла по завету книги ближайший толстенький дубок. Он был очень твердым, не очень удобным для объятий и шершавым. Кроме того, Оля вмазалась пальцами левой руки во что-то липкое на его коре с другой стороны, и, даже не глядя на это что-то, быстренько достала другой рукой из сумки салфетку, вытерла пальцы, свернула салфетку и убрала её обратно в сумку. Она решила думать отныне и до конца своих дней, что это была смола, а истину салфетка позднее унесёт с собой в могилу урну. Кроме того, прямо на уровне своих глаз она заметила на коре дуба какое-то насекомое. На этом с объятиями деревьев Оля решила закончить, потому что она выросла в городе, и романтика соседства с муравьями и компостом была от неё весьма далека.
Задача дриады была выполнена, по тексту книги оставалось нимфой поплескаться в водоеме. Неподалеку удачно виднелась канава, и Оля ещё немного углубилась в рощу, чтобы найти местечко, с которого она могла бы удобнее дотянуться до воды. Вода радостно журчала, но выглядела довольно мутной. Такой, что сразу думалось о кишечных расстройствах различного характера. Внутренняя библиотекарь Леночка потребовала отказаться от этого пункта ввиду его негигиеничности, но Оля решила, что левой руке уже всё равно ничего не страшно после неопознанного вещества на дубе, и сунула кончики пальцев в холодную воду. Ощущение было странным и неприятным - мочить руку на улице, в апрельском лесу. На этот раз Зинаида уверенно и окончательно на единении с природой поставила свою жирную галку, а Оля выпрямилась и быстро пошла прочь.
Уже на выходе из деревни она заприметила небольшое, но приличное кафе и решила, что оно поможет ей максимально комфортно вернуться в цивилизацию. Обычно она не тратилась на подобные вещи, но сейчас ей настолько захотелось почувствовать замёрзшей после ледяной воды рукой горячую чашку с кофе и вдохнуть запах булочки с корицей, что она моментально оказалась возле прилавка и осознала себя уже прикладывающей карту к терминалу.
В кафе оказалось совсем не дорого, но очень вкусно, и Оля подумала, что такого удовольствия от кофе с булочкой она не получала уже давно. Она даже почувствовала какое-то единение, правда, она не знала, с кем или с чем. С природой ли, или со своим пищеварением, но это было ощущение редкой гармонии, которое ей хотелось запомнить, потому что она не понимала, встретится ли она с ним когда-нибудь ещё раз.
Уже допивая кофе, она мельком взглянула на дырку на своих колготках и почувствовала досаду на себя. Как будто дырка разрушила этот неожиданно чудесный момент.
На обратном пути Оля уверенно зашла в "дурацкий женский магазин" и купила запас колготок. Дома они были внесены Зинаидой Михайловной в реестр, прокляты Валерой и бережно уложены на полочку Леночкой. А Оля открыла ноутбук и принялась за работу.
Подписаться на Пикабу Познавательный. и Пикабу: Истории из жизни.