— Люда, здравствуй, любимая, — Владимир сделал шаг вперёд, и его лицо вдруг исказилось искренней, почти детской мольбой, — мы приехали поговорить. Пожалуйста, удели нам время. Совсем не много!
Людмила знала, что если Владимир становится столь любезным, значит, ему что-то нужно. В ином случае, он не утруждает себя и разговаривает грубо, сквозь зубы. Женщина вздохнула, но пропустила их внутрь дома.
Гостиная была маленькой, но уютной. Старый диван, покрытый вязаным пледом, стол с кружевной скатертью, на стенах — фотографии. Семья. Родители Людмилы, она сама в детстве, её бабушка, дед…
Владимир сел, оглядываясь с едва скрываемым пренебрежением.
— Люда, я… я пришёл просить прощения.
Она молчала, скрестив руки на груди.
— Я знаю, что ты злишься. И ты права. Но… я не всё тебе рассказывал.
— О чём? Не хватит ли новостей и секретов? Да, и все равно мне теперь. Развелись, так зачем вспоминать прошлое? Поезжайте домой и…
— О Верочке, – перебивая Людмилу, поспешил произнести Владимир.
Люся замерла с открытым ртом, а Прокофьев спешил высказаться:
— Она… моя дочь.
Тишина, образовавшаяся в комнате, стала напрягать. Слышны были только ходики на стене.
— Я знаю, — наконец сказала Людмила.
— Но ты не знаешь всего! — Владимир вскочил, его голос дрожал, — я присылал деньги. Иногда навещал её. Водил в зоопарк, покупал мороженое… Но потом Марина начала пить, мы поссорились… Я не мог больше видеться с Верочкой, но деньги отправлял всегда! Именно поэтому у нас вечно не хватало…
Елена Борисовна подхватила, её голос дрожал от наигранных слёз:
— Он скрывал это даже от меня, Людочка… Так стыдился, так боялся, что ты уйдёшь. Он ведь любит тебя, но девочка… моя единственная внучка, она же не виновата! Мы - ее семья. Мы обязаны забрать Варечку… Верочку, девочку, — Елена Борисовна начала всхлипывать и даже попыталась выдавить из себя слезы, но ничего не получилось.
Людмила смотрела на них, и в её глазах мелькало сомнение.
— А теперь… теперь я хочу забрать её из приюта, — Владимир упал на колени, его пальцы вцепились в край скатерти, — но как я один? Мама уже старая… А ты… ты бросила меня.
Людмила закрыла глаза.
— Я подумаю.
— Люда, пожалуйста! — Владимир всхлипнул. — Вернись… Хотя бы ради девочки Нашей Верочки.
Елена Борисовна наконец-то тихо заплакала в платок. Людмила вздохнула:
— Я подумаю. Но не сейчас. Уезжайте домой. Я все поняла. Лучше, созвонимся, а сейчас мне нужно побыть одной, подумать, — с неким раздражением сказала Люся. Бывшая свекровь и бывший же муж не стали настаивать, чтобы окончательно не рассердить Людмилу, они уехали, так и не добившись немедленного согласия. Но когда такси скрылось за поворотом, Владимир ухмыльнулся:
— Она вернётся. Запомни мои слова, мама. Ни одна из женщин еще не смогла устоять перед моим природным обаянием, красотой, талантом, — нарциссизм снова проснулся в мужчине. В этот момент таксист посмотрел на своих пассажиров в зеркало заднего вида и покачал головой, усмехнувшись.
Не замечая реакции таксиста, Елена Борисовна кивнула и потрепала сына по лысеющей макушке.
*****
На следующее утро, Люся проснулась слишком рано и долго крутилась в кровати до рассвета. Ровно в шесть, в доме тихо заплакал старый будильник, отсчитывая последние минуты её спокойствия.
Августовский воздух был густым, словно мед, пропитанным ароматом нагретой солнцем листвы и последними цветами, которые уже начинали терять свою яркость. Небо — высокое, бледно-голубое, с редкими облаками, будто размазанными кистью небрежного художника. Казалось, сама природа затаила дыхание, ожидая, что принесет этот день, который для Людмилы начался с тревожного ожидания и смутной надежды.
Ближе к обеду, переживания только усилились. Женщина сидела за кухонным столом, медленно помешивая ложкой в тарелке с супом, но мысли ее были далеко. В голове крутились слова Владимира, его внезапное признание о том, что у него есть дочь. Девочка, о существовании которой она даже не подозревала все эти годы.
— Людмила, ты меня вообще слушаешь? — раздался спокойный, но настойчивый голос Виктора, который пришел к соседке, чтобы пообедать вместе.
Она вздрогнула, словно очнувшись.
— Прости, Виктор , я… немного задумалась.
Мужчина отложил ложку, внимательно изучая ее лицо. Его карие глаза, обычно теплые и слегка насмешливые, сейчас были серьезны.
— Ты сегодня какая-то не такая. Что-то случилось?
Людмила опустила взгляд. Она не хотела говорить, боялась, что это разрушит хрупкое равновесие между ними. Но держать в себе было уже невыносимо.
— Вчера приезжал Владимир с матерью. Ты как раз был занят и я не стала отвлекать тебя, а когда они уехали, мне нужно было подумать…
Виктор нахмурился:
— Подумала?
— Подумала, но легче не стало…
— Что им было нужно? — с трудом подбирая слова, чтобы не сорваться, спросил Виктор Поляков
— Володя признался… сказал, что у него есть дочь.
Тишина. Виктор замер, его пальцы слегка сжали край стола.
— Что? — его голос стал жестче.
— Вера, – коротко ответила Людмила. Она хотела еще что-то добавить, но голос ее задрожал и сломался.
— И он только сейчас об этом вспомнил? — Виктор резко отодвинул тарелку.
— Он говорит, что боялся признаться, даже когда все выплыло на поверхность. Он пытался сохранить наш брак, боялся рассказать мне о прошлом, о том, что изменял мне не единожды, о том что помогал дочери и Марине.
— Да он врёт тебе! — Виктор встал, его голос прозвучал резко, почти грубо, – он просто хочет, чтобы ты вернулась! Чтобы снова обслуживала их сумасшедшую семейку!
Людмила сжала руки в кулаки.
— Я не верю, что можно врать о таком…
— А я верю. Потому что знаю, на что способны люди, когда им что-то нужно.
Она молчала.
— И что, ты ему поверила?
— Я… не знаю. Завтра мы должны поехать в приют. Посмотреть на Верочку.
Виктор замер. Потом резко развернулся и вышел, даже не договорив обед. Дверь захлопнулась с глухим стуком. Людмила осталась одна, с комом в горле и пустотой внутри.
*****
Вечером, когда солнце уже клонилось к закату, окрашивая двор в золотистые тона, в дверь постучали.
— Людмила Николаевна? — на пороге стояла Ольга, дочь Виктора. Высокая, стройная, с отцовскими глазами и мягкой улыбкой.
— Олечка, заходи дорогая, — обрадовалась Людмила. .
Девушка зашла, но не села, а сразу заговорила:
— Папа сегодня весь день ходил как грозовая туча. Я так понимаю, вы поссорились?
Людмила вздохнула.
— В общем… да.
— Из-за вашего бывшего мужа?
— Ты знаешь?
— Папа вкратце объяснил, — Ольга села напротив, ее взгляд был серьезным, — Вы действительно завтра едете в приют, чтобы проведать Верочку?
Людмила кивнула.
— Тогда я поеду с вами.
— Что?
— Я хочу посмотреть, как этот… Владимир… будет общаться с девочкой. Если она ему действительно важна, это будет видно.
— Оля, я не уверена…
— И еще. Послушайте меня, — девушка наклонилась вперед, — Вам нужно потребовать у него результаты ДНК.
— ДНК?
— Да. Мой парень — его отец юрист. Я спросила его, и он сказал, что Ваш бывший муж обязан будет пройти эту процедуру, если захочет доказать отцовство. Ведь у девочки в документах стоит прочерк.
Людмила задумалась. Мысли путались, но в глубине души она понимала: Ольга права.
— Хорошо… — прошептала она. — Поедем вместе.
******
Утро следующего дня встретило их прохладой и легким туманом, который медленно рассеивался под лучами солнца. Они приехали к приюту раньше назначенного времени.
— Где же они? — Людмила нервно посмотрела на часы.
— Наверное, задерживаются, — пробормотала Ольга.
В этот момент зазвонил телефон. На экране определился номер Владимира.:
— Люда, слушай, я не смогу приехать. У меня срочная репетиция.
— Что? Ты шутишь что ли? Что может быть важнее твоего собственного ребенка? — нахмурилась женщина.
— Но ты же можешь сходить к Верочке одна, правда? Я доверяю тебе.
Людмила почувствовала, как что-то внутри нее надломилось. Она медленно опустила телефон, отключила его и посмотрела на Ольгу:
— Он не приедет. Репетиция. Ни он, ни Елена Борисовна не приедут к Верочке, — сказала она Людмила.
Девушка закусила губу.
— Тогда… пойдемте сами. Пообщаемся, прогуляемся с Верочкой. Купим мороженое и сладкую вату! Все малыши любят сладкую вату почему-то, – улыбнулась дочь Виктора.
Людмила кивнула. В душе поднималась волна гнева, но еще сильнее было разочарование. Она шла к приюту, не зная, что ждет ее внутри. Но одно она понимала точно: Владимир только что сделал шаг, после которого возврата не будет.
Тяжелые двери приюта скрипнули, пропуская Людмилу Николаевну и Ольгу внутрь. В коридорах пахло казенной едой, дезинфекцией и чем-то неуловимо грустным — как будто сама атмосфера здесь пропиталась детскими надеждами, которые так и не сбылись.
Воспитательница Анна Ивановна, пожилая женщина с усталыми глазами, встретила их в холле. Её лицо было искажено возмущением.
— Да что же это такое?! Дети совсем никому не нужны! — почти выкрикнула она, сжимая в руках папку с документами.
Людмила почувствовала, как у неё похолодело внутри.
— Анна Ивановна, что-то случилось?
Женщина резко вздохнула, словно собираясь с силами перед неприятным рассказом.
— Только что приехала родная тётка Веры — старшая сестра покойной Марины Будкиной. Анфиса Петровна. Её разыскала наша заведующая и предложила забрать девочку к себе.
— Ну и что? Разве это плохо? — осторожно спросила Ольга.
Анна Ивановна горько усмехнулась.
— Плохо? Да она тут же передумала, как только узнала, что квартира Марины останется Верочке и перейдёт к ней после совершеннолетия! Сразу сказала: "Мне своих четверо детей кормить, куда мне ещё одну?"
Людмила схватилась за сердце.
— Где она? Уже уехала?
— Нет, — воспитательница махнула рукой в сторону коридора. — Всё ещё сидит в кабинете заведующей. Та пытается её уговорить, но…
Не дослушав, Людмила и Ольга почти побежали по коридору. Кабинет заведующей был приоткрыт. Из-за двери доносился резкий, недовольный голос:
— Я же сказала — не могу! Вы что, не понимаете? У меня своих полный дом!
Людмила замерла. Ольга сжала её руку.
Через минуту дверь распахнулась, и из кабинета вышла женщина лет пятидесяти — крепкая, с резкими чертами лица, одетая в дешевый, но аккуратный костюм. Анфиса Петровна Будкина. Увидев Людмилу и Ольгу, она нахмурилась.
— Вы чего тут стоите? Ну-ка, пропустите! Стоят тут на дороге, людям не пройти, не проехать, – надула губы родственница Верочки. Людмила сделала шаг вперёд:
— Анфиса Петровна, мы… пришли за Верочкой.
— А я что? Пришли, ну и забирайте, — женщина махнула рукой, — мне она без надобности.
— Её заберёт отец, — вдруг твёрдо сказала Людмила, — так что не волнуйтесь.
Анфиса Петровна замерла. Потом медленно повернулась к Людмиле, и её лицо исказилось в гримасе удивления:
— Какой ещё отец?! Да Маринка сама не знала, от кого родила девчонку!
Людмила почувствовала, как земля уходит из-под ног.
— Как… это? — её голос дрогнул, — я сама видела в квартире фотографию. На ней Марина Петровна с Владимиром Викторовичем Прокофьевым. Он отец Веры.
Анфиса Петровна фыркнула.
— А, с этим пианистом кудрявым? — она скривила губы, — да сестра просто так эту фотографию поставила! Верка подросла, начала спрашивать: "Где мой папа?" А что Маринке было отвечать? Не могла же она сказать: "Твоим папой может быть любой из полутора десятка любовников, что у меня были!"
Людмила побледнела.
— Так… значит…
— Значит, она взяла первую попавшуюся фотку, где они с каким-то музыкантом в обнимку стоят, и сказала: "Вот твой папа!" — Анфиса Петровна развела руками, — врала, что он раньше приезжал, заботился. Ну, чтобы ребёнок не страдал. А теперь Вы тут со своим "отцом"…
Родная тетка Верочки, только что отказавшаяся от нее, презрительно фыркнула и повернулась к выходу.
— Подождите! — Ольга резко шагнула вперёд. — Вы уверены?
— Да что мне вам, в суд идти и клясться? — Анфиса Петровна остановилась, — если хотите — забирайте девочку. Удочеряйте. В общем, как хотите. Мне всё равно, — Анфиса пожала плечами и не попрощавшись, ушла. Людмила стояла, словно парализованная. В ушах звенело.
— Значит… Владимир… — она с трудом выдавила из себя.
— Он лгал, — тихо сказала Ольга.
Людмила закрыла глаза. Всё это время он водил её за нос. И теперь ей предстояло решить: что делать с Верочкой?
******
Грушкино встретило их тихим вечером. Солнце, уже низко висевшее над горизонтом, окрашивало деревенские крыши в теплый золотистый свет. Воздух был наполнен ароматом нагретой за день земли и свежей листвы. Но Людмила почти не замечала красоты вокруг – мысли путались, сердце сжималось от гнева и боли.
Они с Ольгой почти бежали по знакомой дороге к дому Виктора Леонидовича. Людмила нервно сжимала сумку, а Ольга то и дело поглядывала на нее, словно проверяя, не сломалась ли она после сегодняшнего разговора с теткой Веры. Дверь открыл сам Виктор. Его лицо, обычно спокойное и уверенное, сейчас выражало тревогу.
— Ну что? Как там Вера? — сразу спросил он, пропуская их внутрь.
Людмила молча вошла, опустилась на стул и только тогда выдохнула:
— Он лгал.
— Кто?
— Владимир.
Виктор замер. Ольга быстро села рядом с Людмилой и начала рассказывать:
— Тетка Веры сказала, что Владимир – не ее отец. Марина просто взяла случайную фотографию с ним и сказала дочке, что это ее папа, чтобы та не страдала. Виктор широко раскрыл глаза:
— Ты серьезно?
— Абсолютно, — Людмила наконец подняла на него взгляд, — он врал мне. Врал, что у него есть дочь. Врал, что заботился о ней. Все ради того, чтобы я вернулась к нему и его матери.
Виктор резко провел рукой по лицу, словно стирая с него остатки недоверия. Потом подошел к Людмиле, крепко обнял ее и сказал:
— Не переживай, Люда. Мы сделаем все, что от нас зависит, и обязательно заберем Веру, — его голос был твердым, а в глазах читалась решимость. Людмила почувствовала, как что-то внутри нее немного отпустило.
Утро следующего дня выдалось прохладным. Легкий туман стелился над дорогой, когда Людмила выводила машину со двора. Сегодня был ее первый рабочий день в Грушкинской больнице. Она уже представляла, как войдет в кабинет, познакомится с коллегами, начнет новую жизнь… Но судьба распорядилась иначе. Из-за поворота, со стороны остановки, шел Владимир. Людмила резко нажала на тормоз.
Он был неузнаваем. Пижонский пиджак, который он так любил, висел на нем мешком, из-под него торчала мятая рубашка. В руках он держал подсохший букет сирени – видимо, нарвал в ближайшей посадке. Волосы, обычно аккуратно уложенные, сейчас торчали в разные стороны. Без Людмилы он явно не справлялся.
— Люда! — Владимир улыбнулся, подходя к машине, и протянул бывшей жене цветы, — я так ждал нашей встречи. Не мог ни есть, ни спать и музыка не звучит. Сорвал репетицию, чуть не лишился… впрочем, ладно.
Людмила просто смотрела на него ледяным взглядом.
— Что тебе нужно?
— Я хотел поговорить о Вере, — он заговорщически понизил голос, — ты знаешь, я вспомнил, как она…
— Как она что? — Людмила резко открыла дверь и вышла, — как она в первый раз сказала “папа”? Или как ты ей читал сказки на ночь?
Владимир замер.
— Ну… да…
— Перестань врать! — ее голос прозвучал как хлыст, — я знаю правду. Ты – не ее отец.
Его лицо подернулось.
— Кто тебе такое сказал?! Я отец! Я читал и сказки, и стихи. Да, стихи бабушки Лены - моей мамы. Вера так любит поэзию, —закатил глаза “отец”.
— Я разговаривала с Анфисой Будкиной - теткой Веры. Та самая, которая отказалась забирать Веру, потому что ей “своих детей хватает за горло”, как она выразилась. Она рассказала, что Марина просто выбрала тебя на фотографии и назвала отцом, чтобы девочка не страдала. Владимир побледнел.
— Это… это клевета! Мы были вместе, я помню, — растерянно произнес Владимир, но в то же время он выглядел сомневающимся. Как будто сомневался - были, не были или были, но не с Мариной.
— Хочешь доказать? — Людмила скрестила руки на груди, — сделай экспертизу ДНК. Если ты действительно ее отец, тогда и поговорим. Если нет…
— Да как ты смеешь?! — он вдруг надулся, как обиженный ребенок, — я же пришел к тебе с цветами! Хотел помириться! А ты…
— А я больше не верю ни одному твоему слову, — холодно перебила она, — и не вернусь к тебе. Никогда.
Он замер. Потом фыркнул, швырнул букет на землю и зашагал прочь, бормоча что-то под нос. Людмила вздохнула и села в машину. Ее руки дрожали. Но внутри не было ни капли сомнения. Она не вернется в ту жизнь. А Вера… Вера теперь будет ее дочерью. Будет и точка!
*****
Осень в Грушкино выдалась золотой и тихой. Листья клёнов у дома Виктора Леонидовича пылали багрянцем, а через забор, во дворе Людмилы, теперь стояла новая детская площадка – крепкая, яркая, с горкой, качелями и даже маленьким домиком. Виктор строил её по вечерам, при свете фонаря, а Людмила подавала ему инструменты и смеялась, когда он, весь в стружках, пытался собрать карапузистые перила “так, чтобы было по-настоящему надёжно”.
— Для Верочки всё должно быть идеально, — говорил он, вытирая лоб.
И вот комиссия из органов опеки приехала как раз в тот день, когда площадка была готова. Женщина в строгом костюме осмотрела детскую комнату – светлую, с розовыми обоями, игрушками на полках и большой мягкой кроватью, на которой сидел плюшевый медведь (его тайком подбросила Ольга).
— Вы серьёзно подготовились, — сказала представительница опеки, перелистывая документы.
— Мы очень хотим, чтобы Вера стала частью нашей семьи, — тихо ответила Людмила. Виктор молча положил руку ей на плечо.
Первые выходные с Верочкой стали для всех испытанием. Девочка, привыкшая к казенным стенам приюта, сначала боялась всего – громкого смеха, объятий, даже своей новой комнаты.
— Можно я посплю на полу? — шёпотом спросила она в первую ночь.
— Почему? — Людмила опустилась перед ней на колени.
— А вдруг кровать исчезнет?
Сердце Людмилы сжалось. Она взяла Веру за руку и не отпускала весь вечер.
Прошло ещё две недели. Вера уже смело бегала по двору, каталась на качелях и называла Виктора “дядя Витя”, а Ольгу — “моя лучшая подружка”.
— А ты… ты будешь моей мамой? — как-то вечером спросила она у Людмилы, уютно устроившись у неё на коленях.
— Да, малышка. Если ты захочешь.
— Я хочу.
Виктор, стоявший в дверях, улыбнулся.
Свадьба была скромной, но тёплой. Ольга нарядила Веру в белое платьице с бантами, а сама ловко управлялась с фотоаппаратом.
— Теперь у тебя есть папа, — шепнула она сестрёнке, показывая на Виктора в строгом костюме.
— Настоящий?
— Самый что ни на есть.
День удочерения стал главным праздником в их жизни. Когда судья огласил решение, Вера крепко вцепилась в Людмилину руку.
— А думала, ты меня обманешь, как мамка… а ты не обманула, — прошептала она.
— О чём ты, маленькая? — Людмила наклонилась к ней.
— Ты держишь меня за руку. Как и обещала.
И тогда Людмила поняла – это счастье. Теперь в их доме всегда пахнет пирогами, во дворе звенит детский смех, а на стене в гостиной висит новое фото на память: Виктор, Людмила, Ольга и Вера. Настоящая семья. Та, что держит друг друга за руки – и не отпускает.
Ещё больше историй здесь
Как подключить Премиум
Интересно Ваше мнение, делитесь своими историями, а лучшее поощрение лайк, подписка и поддержка канала. А чтобы не пропустить новые публикации, просто включите уведомления ;)
(Все слова синим цветом кликабельны)