…Костику было все лень. И надоело, и хотелось всё бросить и уехать, только куда, о не знал. Он везде был. Офис, кабинет, дела, совещания, потом вечерние тусовки, какие–то девчонки, иногда красивые, иногда не очень, по выходным – поездка к маме. И так по кругу. А Косте уже тридцать шесть, и бегать, как на ипподроме, ему больше не интересно. Надо что–то менять.
Так думал Костик, поглаживая роскошную оплетку руля в своем новом «Мерсе», пока стоял в «пробке».
Костин «Мерседес», по мнению его матери, был уродлив, едва втискивался во двор, если сын приезжал навестить Елену Викторовну, но был эффектным, черт возьми!
У Вальки из шестой квартиры сын на «Ладе» катается, у Маши из пятьдесят седьмой – на «Газели», переездами занимается, у Фаины — вообще на велосипеде, он доставляет пиццу, а Костя — на «Мерсе».
И вылезает из него неспеша, выставляет наружу свои замшевые ботики, чистые, ни капли грязи, потом показывается весь, мощный, статный, как огромный танкер, мамина гордость, прет по двору, уворачиваясь от мельтешащей под ногами ребятни. Дети останавливаются, уперевшись в его огромные ноги взглядом, поднимают головы и завороженно смотрят.
— Дядя Костя… Здравствуйте… Извините… — шепчут из–под панамок пухлые детские губенки.
А дядя Костя снисходительно кивает, мол, беги, мелюзга, не бойся.
В руках у Кости цветы, огромный букет. Это маме. Каждую неделю он привозит новый, Елена Викторовна как будто всегда удивляется, как же это он так ее порадовал, как узнал, что ей понравится именно такой, ставит цветы в воду, прямо в ведро, в вазы они не влезают. А потом поит Костеньку чаем…
Сегодня Костя везет матери букет под названием «Тайное свидание». Опять большущий, яркий, чтобы все знали, как он любит маму. Мама – особенная. Она – эталон, и таких независимых, гордых, умных женщин больше не делают, сняты с производства. Поэтому Костя, видимо, будет холостяком до конца своих дней.
Костик спешит, но «пробка», будь она неладна, тянется до самого моста, а там вообще перегородили движение, велопробег. Вот тоже может заняться? Хоть какое–то разнообразие!..
Мужчина, посмотрев на часы, нервно побибикал, поерзал на сидении, переключил радиостанцию, огляделся.
Костик, устав от новостных каналов, врубил на полную мощность музыку, затрясся под биты, стал отстукивать ритм на руле. Мужчина на «Форде» слева покрутил пальцем у виска, Костик сделал вид, что не заметил, открыл окно, чтобы все слышали, как ему хорошо, какой он успешный и довольный жизнью. Сейчас навестит мать и отправится в центр, кутить.
— Выключи! Да выключи ты! — вдруг крикнул кто–то сзади.
Константин обернулся.
Кто это у нас тут такой дерзкий?
Девчонка. Ну совсем же девчонка, а уже за рулем, на ржавых «Жигулях», коротко стриженная, сердитая, грозит ему кулаком. Её едва–едва видно на водительском сидении.
Костик помахал недовольной девчонке рукой, улыбнулся. Он всегда хорошо ладил с детьми и женщинами. А эта — и то, и другое, значит, всё получится.
— Я говорю, выключите музыку или закройте окно! — Девчонка уже стояла рядом с его «Мерсом», злобно раздувала ноздри, то и дело оглядывалась на свою машину.
— Чего?! — не расслышал мужчина и крикнул:
— Денег нет, окна мыть не надо, богом не интересуюсь, пенсию не получаю, квартиру не сдаю!
Девушка покраснела, ее губы задрожали, но она тут же собралась, наклонилась, крикнула в самое ухо Костика:
— Музыку потише сделайте. У меня в машине ребенок только уснул. Вы, что, зверь?
Константин оглянулся и рассмотрел сидящего на заднем сидении девчонкиной машины в автокресле мальчику в шапке и красной курточке.
— Ладно, так и быть! А права–то есть? Красавица! — крикнул он вслед убегающей девушке.
Она одним прыжком оказалась рядом с дверцей, распахнула её, вынула из автомобиля ребенка. Тот ухватился за нее руками, ухватился так, как будто от этого зависела его жизнь.
— Ничего, Санька! Сейчас доедем, мама тебя пожалеет, да? Сейчас дяди проедут на своих велосипедах, и поедем…
Она шептала мальчику на ухо, гладила его по головке, баюкала, потом быстро пристегнула обратно, прыгнула за руль, потому что машины чуть сдвинулись вперед.
Но «Жигули» скоро заглохли, вся полоса за ними принялась бибикать, объезжать, орать.
Девчонка, до этого собранная, злая той праведной злостью, которая помогает свернуть горы, вдруг то ли оробела, то ли сдалась. И заплакала, положив голову на руль.
Какой–то горячий парень в цепях и перстнях выскочил из своей «Мазды» и стал стучать ей в дверцу ногой, ругался, крутил пальцем у виска.
Константин двинулся, было, вперед, но в ушах стоял плач того маленького бедолаги в красной курточке. Он плакал и плакал, как будто кто–то закольцевал звуковую запись. И это… Нет, не раздражало. Заставляло нервничать. Потом Костик говорил всем, что просто сработал инстинкт. Но вот только какой? Материнский ему не подходит, другие на ум не идут.
— Он плакал не капризно, не требовательно, безнадежно как–то, — пояснял Константин.
… Пока Костик раздумывал, стоит ли помочь, тот самый нервный водитель «Мазды» сунулся к девушке в кабину, стал крутить ключ зажигания. Девчонка кричала, чтобы он убрал руки, ушел, не пугал Сашу, но мужик не слушался.
— Ты не понимаешь — если не отъедешь, мы тут все застрянем еще часа на два! Ты совсем что ли туп ая?! Машину украла? Вот я тебе сейчас… — возмущался он.
Константин сам не заметил как, подрезая и расталкивая все вокруг, съехал к тротуару, выскочил из салона своего «Мерседеса» и оказался рядом с «Жигулями».
— Эй, мужик, ты бы полегче! — крикнул Константин обидчику маленьких девушек, сидящих за рулем стареньких автомобильчиков.
— А ты не лезь, вор недоделанный! Пересажать бы вас всех, нувориши! — огрызнулся водитель «Мазды», но поняв, что спорить снизу вверх со «шкафчиком»–Костей как –то неудобно, ретировался с места конфликта, всунулся опять в свою машину и отвернулся.
— Заглохла? — бросил Константин девушке. — Давай с толкача!
Она кивнула, сделала всё правильно, умница, машину удалось отогнать вбок, а потом та опять заглохла, иногда только рычала и скрежетала чем–то под капотом.
— Поизносились лошадки, — сочувственно кивнул Костя, но девчонка его не слышала, потому что успокоившийся было ребенок снова расплакался.
— Ну что же ты, маленький? — сюсюкала с ним сестра. — К маме?
Малыш кивнул.
— Ну где же я тебе ее возьму, если не доехать?! — тоже всхлипнула девушка.
— Так, вещи берите, машину запирайте, и ко мне! — рыкнул Костик.
— С чего это вдруг? Без вас обойдемся!
— С того, что дождь начался, а у тебя ребенок маленький, балда! Быстро, я сказал! — и потащил их к своему авто, захватив и автокресло.
Затолкав пассажиров внутрь, Костя прыгнул на свое место, включил посильнее отопление, обернулся.
— Куда? Где его мама? Константин. А тебя как? — кинул он через плечо.
Девушка нахмурилась, потом, усадив в автокресло Сашу, как будто решилась.
— Женя. Только вы не подумайте, что я, как все эти ваши куклы… — Евгения кивнула на висящие у лобового стекла фотографии Костиных подружек. Они всегда ездили с ним, улыбались с фотокарточек.
— Ой, господи! Это какие же «мои куклы»? Моих нет и не будет. Я не ищу отношений. Едем куда? Адрес скажи, Женя, — усмехнулся мужчина.
— Астафьево. Туда нам надо. Мать там, — пояснила Женя, назвала точный адрес.
— Понятно. Не моя сторона. Ну… — протянул Костик, глядя на материнский букет, что пришлось переложить на переднее сидение. — Ну ладно, отвезу.
Он быстро нажал что–то на панели, в динамиках запикало, потом женский голос сказал красивым, грудным голосом: «Алло. Да, Костенька, я тебя слушаю!»
— Ма, привет. Задержусь. Надо тут сгонять в одно место. Поздно если освобожусь, тогда до завтра отложим, ага? — сказал мужчина.
— Как же до завтра? Я девочкам сказала, чтобы не приходили, что ты приедешь… — разочарованно произнес голос. — Ну, раз эти твои… Куклы… — Женя на заднем сидении едва заметно улыбнулась. Но Костик улыбочку поймал и нахмурился. — Если тебе некогда, я не задерживаю. Позвони хотя бы, когда будешь дома. А что за ребенок там у тебя плачет? Костя?!
— Мам, потом расскажу, это чужой ребенок. Всё, пока! — отмахнулся Константин.
Женщина прервала звонок.
— Господи, ну почему нельзя просто сказать, что поняла, что желает удачи и прочее?! — буркнул Костик. — Вопросы, уточнения… А чего это ты улыбаешься? — бросил он Женьке. — Лучше скажи, мать вас бросила? В твоем возрасте надо с мальчиками гулять, учиться, на дискотеки ходить, а не с малышней возиться. Или не любят тебя мальчики? Правильно! Зануда ты, да?
Ох, как Костику было приятно одернуть эту Женьку. Ишь, критиковать она его будет! У самой молоко на губах не обсохло, а всё туда же, морализаторша! У него, видите ли, куклы…
— Да, — вдруг согласилась Евгения.
— Что «да»? — не понял мужчина.
— Я должна гулять, танцевать, целоваться. Вот только с кем? Вы все, извините конечно, пустышки, вам всем надо же одного. А потом? Вот вы думаете, моя мама хотела в восемнадцать родить меня? Бабушка ее со мной выгнала, как только из роддома забрала, стыдно ей было, что у мамы ребенок. Мама даже школу не окончила тогда, сказала, что живот за парту не умещается, и ушла. Она тоже доверилась парню, а он – в кусты. Его родители кричали: «Позор!», а сын–то их куда глядел? А никуда он не глядел. Ему просто было весело. Как вам вон на той фотографии, — ткнула Женя пальцем в одну из фотокарточек. — Он учиться в МГУ собрался тогда, зачем ему семья?
— Да при чем тут я? — оскорбился Костя. — У меня с женщинами взрослые, партнёрские отношения, это другое! Я бы никогда…
И замолчал. То ли отвлекся на сложный участок дороги, то ли вспомнил, как три года назад чуть не «попался». У него была знакомая, Даша Абрамова. Гуляли вместе, спали вместе, вместе ездили в Египет. А потом Дашенька сказала, что, кажется, беременна…
Это было совсем не к месту и не вовремя, у Константина тогда «попер» бизнес, началась стадия обогащения, а тут какие–то дети, свадьба, обязательства.
И как же быть? Окольцеваться и остановиться только на Даше? А другие? Нет, так не пойдет! И не хочется обязательств, снующей туда–сюда родни, всех этих «взрослых» проблем.
И Костик потащил подругу к знакомому врачу. К нему всегда ходила Костина сестра.
— …Она мне деньги предлагала, слышишь? — потом смеялся доктор. — Чтобы я сказал, что она беременна от тебя, а потом уж она бы постаралась, и правда бы родила. Константин, ты давай аккуратней как–то… — кинул напоследок гинеколог.
И Костя стал аккуратнее. И Дашу он не бросал в интересном положении, потому что его не было.
А вдруг кого–то бросал? Ну мало ли, что не сказали ему, обиделись или… Вот Катя Чащина вдруг перестала с ним общаться, не навещает, не звонит… А вдруг…Да нет, ее папа бы из–под земли Костика достал!» Мысли роились в голове, путались, потом улетали.
— Свежо придание про эти партнерские отношения! — рассмеялась Женя, горько, равнодушно. — У меня мама просто очень красивая и многим нравится. И она не может быть одна, ей нужны отношения. Чего вы улыбаетесь? Она просто устала. Она меня одна поднимала, никто не спросил, чем помочь. И Сашу тоже. Но она же живой человек, устает… И она уехала, она просто больше не могла с нами, у нее в Астафьево знакомая живет, вот к ней мама поехала, а Сашу на меня оставила. Он недавно сильно болел, пока мама была на работе, его из садика забрали в больницу. Он очень переживал, кричал там… И сейчас подумал, наверное, что мама его бросила.
— Так она и бросила! — воскликнул Костик. — Матери не уходят отдыхать к своим подругам, если дома такие маленькие дети!
— Нет. Мама хорошая, она молодая еще, устала! — как мантру, повторяла Женя. — Её обижают такие, как вы.
— Зовут–то ее как? Даже интересно стало! — спросил Константин.
— Ирина Федорова.
Костик резко вырулил влево, набрал скорость, потом спохватился, ведь везет ребенка!
Ира Федорова… Да нет! Ну это же один шанс из миллиона, что это та самая!..
Одиннадцатый класс, Костя, горячий и уже совсем созревший для плотских утех парень, приехал в гости к другу. Там было весело, пили, ели, пели песни, танцевали, а потом приехала Ира Федорова. И у них с Костей случилось то самое, они повстречались еще пару месяцев, а потом Ирина уехала куда–то, пропала, за звонки не отвечала… И Костя поступил в МГУ…
Мужчина попытался разглядеть Женю повнимательней, не похожа ли она на него? Нос вроде их породы… Господи! Надо вспомнить, как звали Ириного папу…
— Жень, а деда как зовут? У вас же есть дед? — как будто равнодушно поинтересовался мужчина.
— Нет. Умер, — равнодушно ответила девушка.
«Красивая. Надо же, какая у кого–то взрослая дочка… А если бы у меня такая была, то можно и об образовании подумать, и одежду получше, и машину со временем купить…» — вдруг размечтался Костя.
И вдруг закончился дождь, из набухшего облаками неба вырвался, ударил в землю ослепительно–белый солнечный луч, как будто небесная матушка уронила спицу, и та теперь соединяет два мира, даже можно, кажется, взобраться туда, к Богу, посмотреть на Него…
И одновременно с этим лучом Костя понял, что в жизни появился какой–то смысл, направление. И то, ради чего ворошить свои деньги, копить и множить их.
— Смотри, как красиво! — кивнул Костя в окошко. — Жень, а вы с мамой куда–нибудь ездили? Ну, на море или в горы, на лыжах кататься?
Евгения, рассмотрев солнечный луч, вдруг рассмеялась.
— Да что вы?! Куда мы поедем? Денег нет.
— А хотела бы? И маму бы взяли, и Сашу… — протянул Костя, прислушиваясь к своим ощущениям, ведь сердце должно что–то подсказать!
— Вы меня не за ту приняли. Я никуда с мужчинами не уезжаю, — отрезала Женя.
— А сейчас? Уехала же! — усмехнулся Костя.
«Потому что доверилась, потому что это, наверное, моя дочь… — пронеслось в голове. — Это зов крови, родство душ. Что же Ира ничего не сказала?! Столько лет… Хотя вряд ли Костя обрадовался бы в свои 18, что у него уже есть дочь…»
И он все решил. Сейчас они приедут к Ире, он все прояснит, потом они сделают ребятам и ей паспорта, полетят к морю. Костя знает, где хорошие места, отели, где Саше тоже будет интересно. А как лучше заселяться? В отдельные номера? Ира наверняка захочет в разные. Да, так лучше. Ага…
— Что «ага»? — переспросила Женя, поглаживая брата по ладошке.
— А я это вслух сказал? Извини. Ничего. Потом! — нахмурился Константин.
«А матери что сказать? Она будет ругаться, уговаривать не верить Ирине, но… Точно! Есть же тесты. Федька Пляснов делал, когда прижало… Но я не стану. Женя на меня похожа. Я её матери жизнь испортил, теперь надо исправлять!»
Роль спасителя Косте очень понравилась, он даже расправил плечи. И самое главное, что он ни в чем не виноват, ему просто ничего не сказали!
И Ирина представилась ему совсем другой, чем все те женщины, с которыми он общался до этого. Она сильная, самостоятельная… Как Костина мама.
— А у вас своё дело, да? — поинтересовалась Женя, погладив дорогую обивку сидений.
— Бизнес.
— Тяжело? Ну, когда много денег – это тяжело? — не отставала Евгения. — Жены нет? Помогать тратить некому?
— Нет жены. Но как–то справляюсь, — усмехнулся мужчина…
Они приехали по указанному Женей адресу ближе к вечеру. Костик всё не хотел вылезать из машины, мялся, искал как будто что–то в бардачке, потом сказал, что переставит машину в другое место.
А Женя, держа за руку брата, стояла у подъезда, ждала его.
— Ну, теперь можем идти? — спросила она наконец у подошедшего попутчика. — Может, цветы возьмем? Маме понравится.
Костя кивнул. Вот тебе и «Тайное свидание»…
Поднялись на третий этаж, Женя позвонила в дверной звонок.
И Костик закрыл глаза. Сейчас его жизнь круто изменится. Вот сейчас…
Открыла Ирина подруга, Марина. Она строго осмотрела Константина, потом зыркнула на Женю.
— Вы что тут делаете? Ира, твои приехали. И мужик какой–то! — крикнула она через плечо.
Из комнаты выскочила худая уставшая женщина, на ходу собрала волосы в «хвост», остановилась, рассматривая гостей.
— Жека, вы что тут делаете? Я же сказала, приеду завтра утром! — удивленно спросила она наконец. — А вы кто? — кивнула на Костика.
Тот, растерянно улыбаясь, протянул ей цветы.
— Я — Костя. Это вам… Тебе, Ирина…
Он всё пытался ее рассмотреть, угадать, узнать. Ёкнет–не ёкнет?
Не ёкнуло.
— Он, мама, этот мужчина, — Женя нагло ткнула в Костика пальцем, — сломал нашу машину, а потом нас подвез. Саша плакал, я подумала, что ты должна его успокоить. Я взяла твою машину, а он, – опять палец в красного Костика, — что–то там сломал, и она теперь стоит на обочине. Пусть он нам заплатит, и тогда я не подам на него в суд!
Ирины брови поползли вверх, она хотела что–то сказать, но дочка не дала.
— Мам, он, правда, виноват. Ремонт за его счет же будет! Ну, чего ты стоишь? Саша, а вот и мама! Ма, возьми его. Теть Марин, а у вас поесть есть? А то этот мужик нас даже не покормил!
Евгения по–хозяйски огляделась, пошла в кухню, захлопала дверцами шкафчиков, потом распахнула холодильник…
— Я что–то ничего не пониманию. Вы, правда, сломали нашу машину? Женя плохо водит, у нее и прав–то нет, как вообще все это произошло? А ну рассказывайте! — строго приказала Ира, обхватила себя руками за плечи, как будто ей было зябко.
— Да… Да, конечно! — буркнул Костик.
И рассказал про дорогу, «пробку», про то, как плакал Саша…
— Ваша дочь сказала, что вы устали и уехали, а сынишка не мог этого вынести и расплакался. Он же недавно болел и испугался, что опять останется один… И вот… Я привез их… — закончил он.
Нет, Ира – совсем не та Ирина, которую он знал. Глупо было думать, что та…
— Устала и уехала? Женя! А ну немедленно иди сюда! — крикнула Ира. Дочь с тарелкой салата в руках пришла к ним в комнату. — Женя, что ты наговорила этому человеку? Зачем ты это всё сочинила? Женька! Ты же знаешь, что я поехала к тете Марине помогать с похоронами. Понимаете, — она обернулась к мужчине, — у Марины умерла бабушка, надо было все организовать, а то все гости – пожилые тоже люди, Марише было бы одной тяжело. Я взяла отгул и приехала. А Саша не болел! Женька…
Ире было стыдно, она отвернулась.
— Ну и придумала, — с досадой скривилась Евгения, бросила на стол вилку. — Ну и что?! Мам, ну а сколько можно терпеть вот это всё?! Одни купаются в денежках, а другие на кассах стоят в магазинах? Чего ты, мам, совсем ду ра? Сказала бы, что подашь на него заявление в полицию, он бы нам денег дал, я бы себе хоть шмоток купила! А теперь что? Мам, ты никогда не научишься жить нормально. Неудачница. И больше я с Сашей не останусь, мне, как сказал дядя Костя, надо гулять, учиться и вообще! — Женя гордо вскинула подбородок.
— Понятно. Извините, хотите чаю? Пойдемте на кухню. Марин, ты извини, мы не помешаем? — вздохнула Ира.
— Нет. Может что покрепче? Я чувствую, тут одним чаем не обойдешься… — протянула уставшая Маришка. — Там осталось от моих бабулечек…
— Нет. Я за рулем. Не стоит! — Костик впервые оказался в такой непонятной ситуации. Деловые встречи, тусовки, аэропорты, мама – в его жизни было всё просто, как дважды два. А тут какие–то характеры, скандалы, страдания… Сбежать бы, но Ирину почему–то было жалко.
— Ну раз не стоит, то чай, — кивнула Марина. — Я поставлю.
Сели за маленький стол на кухне – простая клеенка в цветочек, чуть порванная на сгибах, табуретки, три чашки, вазочка с печеньем и конфетами.
— Это квартира бабушки, я ухаживала за ней до последнего. Мы с Ирой много времени проводили у нее, когда учились в школе… Ну ладно, вы разговаривайте, а я пойду, Сашу уложу. Сашок, пойдем, я тебе мишку покажу, да? — Марина увела мальчика.
— Вы простите мою дочь. Она… Она никак не может понять, что в жизни не все можно выгрызать, выцарапать, взять нахрапом что ли… Она считает меня неудачницей, осуждает за то, что я родила Сашу, а мужа так и нет, — нахмурившись и потирая колени ладонями, сказала Ира.
— А где он? — тихо спросил Костик. Он не привык вести душевные разговоры.
— Мы пытались, то сходились, то вот опять расстались. Он где–то… И я так понимаю, что уже не вернется. Я всё думала, что у меня получится удержать его, нет, не из–за денег, вы не думайте! — покраснела Ира. — Просто любила его. А теперь остыло. Он научил Женю водить машину. Пожалуй, это самое большое, что было у них общего. Я не могу заработать столько, чтобы Женя жила беззаботно. И она злится на меня за это. Жека хочет красивой жизни, а у нас двушка в пятиэтажке…
— А я думал, что мы с вами знакомы с юности, — вдруг сказал Константин и глупо улыбнулся, потом, совсем смутившись под Ириным взглядом, шумно отпил чай. — У меня была подруга, Ира, она потом уехала очень быстро. Вот я и подумал, что это вы. Женя рассказывала, что вас мама выгнала из дома…
— Что? Моя мама никуда меня не выгоняла. Я родила Женю в двадцать лет, мама помогала, но… Но она умерла два года назад, папы у меня нет. Я повторяю жизнь своих родителей, наверное. Женя, Женя… На жалость давила, бабушку выставила в каком свете… — Ирина совсем расстроилась, сжала кулаки, потом вздохнула. — И вы подумали, что Женя — ваша дочка? Господи, да у вас свои дети будут, не надо всё сразу получать! — Она улыбнулась. — Вот вы женитесь, родите девочку или мальчика, маленького, сладкого, и будете видеть, как он растет. Это надо пережить, не стоит пропускать, правда!
Костик видел, как горят Ирины глаза, как она улыбается, вспоминая детство Жени, слушал, как тепло она говорит о детях, и захотел тоже семью, свою, отдельную, чтобы дома была жена и пахло ужином…
— Я могу вам чем–то помочь? — просил он после затянувшейся паузы.
— Нет. Это вы нас простите за беспокойство. У вас своя жизнь, извините. Может, вы голодный? Я разогрею, у нас есть мясо, курица тоже… — Ира вскочила, но Костик покачал головой.
— Нет. Я не голодный. Вы обратно как поедете? Могу подвезти, — предложил он.
— Нет, мы завтра поедем, не надо.
— Ну тогда давайте, я деньгами как–то…
Костик «поплыл» от тепла этой кухни, усталости и от того, что нервное напряжение ожидания встречи отпустило.
— Не говорите ерунды. Давайте, я вам крепкого кофе сделаю, поешьте еще, и поезжайте домой. Ведь ждут же! — решительно ответила Ира, засуетилась у плиты. — Вот что с машиной нашей теперь?..
— Я вызвал эвакуатор, ребята все сделали аккуратно, отзвонились. Вот сюда позвоните, — Константин написал на бумажке номер, — скажите, что от Кости–переплетчика, вам объяснят, куда приехать.
— Спасибо… А почему «переплетчика»? — улыбнулась Ира.
— Я начинал работать переплетчиком диссертаций и рефератов. Евгении бы тоже устроиться куда, а то энергии фонтан, а уж артистизма! — кивнул мужчина на тень за кухонной дверью.
Тень фыркнула и ушла…
Они обменялись номерами телефонов, и он поехал. Ира махала ему в окошко, и это было так по–домашнему, что Костя загрустил…
…Мама встретила его бодрая, но не сердитая, ничего не стала спрашивать, уложила спать.
— Мам, я ты бы кого хотела – внука или внучку? — спросил Костик, когда она уже выключила свет в его комнате, где на стенах все еще висели его детские рисунки – корабли, самолеты и Кремль.
— Господи, Костя! Я прежде всего хочу невестку! Клянусь, я даже не буду ее воспитывать, лишь бы была! Ну а вообще… Я хочу близнецов. Всё, спи!
И ушла к себе. Она улыбалась, потому что ее Костя стал взрослым. Наконец–то. Дождалась…
С Ириной она познакомится чуть позже, они станут добрыми друзьями.
Женя устроилась на работу по вечерам, стала деловая, но какая–то наполненная что ли, у нее появилось свое дело. Она тоже повзрослела. Хорошо.
Благодарю Вас за внимание, Дорогие Читатели! До новых встреч на канале "Зюзинские истории".
Друзья! Приглашаю Вас в ТГ канал "Зюзинские истории", где тоже публикую рассказы. Ссылка 👉ЗДЕСЬ 👈
Продублирую, если не получается перейти: https://t.me/zuzinotells
Буду очень рада встрече там!