Ад настиг их в хранилище данных. Воздух гудел от шелеста подплывающей Сферы Деклина — маленькой, чёрной, неумолимой, как пуля энтропии. Крики Волкова, бросившегося на Петренко, сливались в один безумный вопль:
— Он не отдаст! Не отдаст Ключ!
Петренко, застигнутый врасплох яростью техника, инстинктивно отпрянул. Рука рванулась к пистолету в кобуре. Но Волков был быстрее — подогнанный безумием. Он врезался в майора, сбивая его с ног. Свинцовый контейнер с тремя осколками Камня-Печати выпал из его руки, покатился по полу, звякнув о металлический шкаф. Осколки, чёрные и мёртвые, высыпались на бетон.
— Командир! — рявкнул Козлов, бросаясь на помощь. Он схватил Волкова за плечи, пытаясь оттащить. Но техник, казалось, обрёл силу бешеного зверя. Он вырвался, его глаза, налитые кровью, сверлили Петренко, валявшегося на полу рядом с осколками.
— Ты! Ты помог ему! Помог Ему открыть Дверь! — захлёбывался слюной Волков. — А теперь прячешь Ключ! Не отдам! Он придёт! Заберёт!
Он снова рванулся — не к Петренко, а к ближайшему осколку на полу.
Шелест усилился. Сфера Деклина, размером с футбольный мяч, плавно скользнула над полом, приближаясь к месту схватки. Воздух вокруг неё мерцал, как над раскалённым асфальтом в мороз. Металл шкафа, к которому она приблизилась, мгновенно покрылся паутиной рыжей ржавчины.
— Волков! Отойди! — закричала Лидия, отрываясь от терминала, где она отчаянно пыталась скачать данные.
Но было поздно.
Петренко, лежа на полу, увидел движение Сферы. Увидел безумие в глазах Волкова, тянущегося к осколку. В его взгляде не было страха. Была решимость солдата, видящего минное поле и знающего единственный выход. Он резко перекатился, сбивая Волкова с ног в сторону от осколка и траектории Сферы, и одновременно рванул на себя ногу Козлова.
— Козлов! Её! Огнём! — прохрипел Петренко.
Сержант, не раздумывая, вскинул автомат. Не по Волкову. По пожарному датчику на потолке прямо над Сферой. Короткая очередь. Стекло разбилось. С оглушительным шипением хлынули потоки белой пены и химического порошка из системы пожаротушения. Плотное облако накрыло Сферу, Волкова и участок пола с осколками.
Эффект был мгновенным — и странным. Сфера в облаке пены замерла, её шелест на миг стих, сменившись шипением химикатов. Воздушные искажения вокруг неё стали хаотичными, прерывистыми. Волков забился в белой массе, закашлявшись. Его безумие на миг подавила физическая атака на лёгкие.
— Семёнова! Камни! Бери! — Петренко, поднимаясь на ноги, уже совал ей в руки тяжёлый портфель с бумажными архивами, схваченными из сейфа. Его глаза метались между завесой пены, где была Сфера и Волков, и входом, откуда уже доносились крики солдат, прикрывавших подходы — и другой, нарастающий шелест.
Лидия автоматически схватила портфель. Петренко нагнулся, его сильные, грубые пальцы, не дрогнув, собрали с бетона три холодных, чёрных осколка Камня-Печати. Он не смотрел на них с благоговением или страхом. Смотрел как на минный детонатор. Или ключ от склепа.
— Держи, — его голос был низким, сдавленным, но невероятно чётким в хаосе. Он сунул осколки ей в свободную руку, зажав её пальцы над ними. Его ладонь была холодной и влажной. — Чтобы знали. Чтобы не повторили.
Их взгляды встретились. Не на миг. На вечность. В его глазах не было больше ни ярости, ни вины. Была ледяная ясность обречённого. И нечто большее. Он смотрел на неё не только как на носителя информации. Он смотрел на человека, с которым разделил последние крохи тепла, страха и отчаяния в этом аду. Человека, который был его последней связью с чем-то человеческим. В этом взгляде была тяжесть вины за всё: за давление на Деклина, за слепоту перед угрозой, за приказ, который привёл их сюда. И сожаление. Глубокое, бездонное.
— Козлов! — Петренко резко оторвал взгляд от Лидии, поворачиваясь к сержанту. Его голос обрёл привычную командирскую твёрдость, но в ней слышалось нечто окончательное. — Обеспечьте ей выход. Ценой вашей жизни. Это приказ.
Козлов, весь в белой пене, но с автоматом наготове, вытянулся. Ни тени сомнения. Только немое принятие.
— Есть, товарищ майор. Ценой жизни.
Петренко повернулся к Лидии в последний раз. Красный свет аварийных ламп выхватывал его профиль — измождённый, но не сломленный. Шум разрушения — грохот, крики, нарастающий шелест новых Сфер — стал вдруг приглушённым, как будто их на миг отгородили толстым стеклом.
— Семёнова… — Он сказал это тихо, так тихо, что она скорее прочла по губам, но смысл врезался в сознание. — Прости. За всё.
Эти два слова — «за всё» — вместили целую вселенную вины. За его холодность и приказной тон с самого начала. За давление на Деклина в погоне за «прорывом». За слепое следование приказу, приведшее к катастрофе. За неспособность защитить их всех. За ту ночь — акт отчаяния, который он назвал слабостью и приказал забыть. За то, что не смог дать ей надежду тогда. И не может дать сейчас.
Он не ждал ответа. Не ждал прощения. Резко развернулся — и пошёл навстречу хаосу. К выходу из хранилища, где уже слышались не крики солдат, а тот самый, леденящий шелест пожирания и искажённые вопли. Козлов, бросивший последний взгляд на Лидию — взгляд, полный солдатской верности и понимания своей миссии, — шагнул следом за командиром. Его автомат был готов.
Петренко не бежал к спасению. Он шёл к главному пульту аварийной изоляции, вмонтированному в стену коридора за хранилищем. К небольшой нише с толстым стеклом, под которым скрывались большая красная кнопка и рычаг. Надпись гласила:
«ПРОТОКОЛ «МОЛЧАНИЕ». АКТИВАЦИЯ ТОЛЬКО ПРИ КАТАСТРОФЕ КАТЕГОРИИ Θ».
Категория Θ. Последняя графа. Точка невозврата.
Сферы были уже близко. Их видели — две? Три? — плывущие по коридору, оставляя за собой полосы мгновенного распада: оплавленный пол, ржавые, обваливающиеся стены, висящие в воздухе обугленные обломки того, что секунду назад было реальностью. Солдаты, прикрывавшие подход, уже исчезли. Остались только их искажённые тени, на мгновение отпечатавшиеся на стене, прежде чем и они рассыпались.
Петренко подошёл к пульту. Снял защитное стекло. Его рука легла на красную кнопку. Козлов встал спиной к нему, лицом к приближающемуся хаосу, автомат на изготовку. Его фигура была последним живым щитом.
— За Родину, товарищ майор? — спросил Козлов, не оборачиваясь. Его голос был спокоен.
Петренко взглянул на приближающиеся Сферы, на искажающийся коридор, на тени, пляшущие в багровом свете.
— За то, чтобы хоть кто-то выжил, сержант, — ответил он тихо. И нажал кнопку.
Протокол «Молчание» пришёл в движение не с грохотом, а с глухим, мощным утробным гулом, пошедшим от самых фундаментов объекта. Где-то далеко, вверх по уровням, с грохотом обрушились многотонные гермодвери из армированного бетона и стали, наглухо отсекая сектора. Послышался вой турбин где-то в глубине — системы охлаждения ядерных реакторов объекта (которые так и не запустили для мирных целей) переключались в режим экстренного глушения, закачивая жидкий азот в активные зоны, чтобы не дать им стать вторичной катастрофой. Но самое страшное было здесь.
Стены коридора перед Петренко и Козловым начали вибрировать. Из специальных ниш выдвинулись массивные стальные плиты, начиная сходиться, как челюсти гигантского пресса, чтобы наглухо забетонировать, запечатать этот участок — вместе со всем, что в нём находилось. Включая Сферы Распада. И их самих.
Сферы, казалось, почувствовали угрозу окончательного заточения. Их шелест превратился в пронзительный визг. Они рванулись вперёд с ужасающей скоростью.
Козлов открыл огонь. Не для остановки. Для задержки. Пули проходили сквозь Сферы без вреда, но, возможно, нарушали их тонкие поля, заставляя замедляться, огибать. Первая Сфера приблизилась к нему. Он отпрыгнул в сторону. Сталь пола под ней расползлась, как грязь под струёй воды. Вторая Сфера понеслась прямо к Петренко, к пульту «Молчания».
Петренко не отступил. Он дёрнул последний рычаг на пульте — финальную активацию локального бетонирования. И в тот же миг Сфера накрыла его. Не было времени на крик. Его фигура померкла, стала прозрачной, как проекция на дыму, и растворилась в черноте Сферы за долю секунды. От него не осталось ничего. Даже тени.
— Товарищ майор! — крик Козлова был полон не боли, а ярости и скорби.
Он бросился не к Сфере, съевшей командира. Он бросился навстречу третьей Сфере, несущейся к ещё не сомкнувшимся стальным плитам, за которыми была Лидия и путь к спасению. Он замер перед Сферой, сжимая пальцами обеих рук дуло автомата, держа его, как биту для лапты. Размахнулся, готовый сокрушительным ударом послать "чёртов шарик" в небытие. Его автомат расплавился в воздухе ещё даже не коснувшись Сферы. Руки обожгло. Выматерившись в лучших традициях, Козлов развернулся и кинулся прочь. Сфера на какой-то миг замерла, словно пытаясь "переварить" услышанное, но затем продолжила преследование...
Стальные плиты сошлись с оглушительным лязгом. Мощные гидравлические домкраты начали закачивать быстротвердеющий бетон в образовавшуюся камеру-могилу. Виднелся лишь багровый свет изнутри через щель, которая стремительно сужалась, и пронзительный, безумный визг Сфер, попавших в ловушку. Визг, который резко оборвался, когда бетон наглухо запечатал их, Петренко, Волкова (где-то там, в пене) — и все остатки ужаса этого сектора. Молчание. Относительное. Гул разрушения и шелест в других частях объекта всё ещё доносились, но здесь, за сталью и бетоном, воцарилась мёртвая тишина. Жертва была принесена.
Лидия стояла по другую сторону стальной плиты, ставшей внезапно стеной. Она видела последний прыжок Козлова. Видела, как плиты сомкнулись, отрезая последний взгляд на Петренко — тот был уже невидим, поглощён Сферой. В её руках были осколки Камня и портфель с архивами. Они жгли ладони холодом и тяжестью ответственности
Не просто горечь потери соратников. Острая, режущая боль личной утраты. Петренко был последним, кто знал её в этом кошмаре не только как геолога. Кто разделил с ней тот миг оголённых нервов и отчаянной близости в ночь перед концом света. Кто, несмотря ни на что, был её немым союзником в аду. И теперь он был там. Поглощён хаосом, который они помогли развязать. Его жертва, его последние слова «Прости. За всё» окрасились в глубоко личные, мучительные тона. Она потеряла не командира. Она потеряла единственного свидетеля своей человечности в этом безумии.
Козлов схватил её за локоть — не грубо, а с неожиданной для него осторожностью. Его лицо было мрачным.
— Товарищ геолог, идём. Пока не поздно. Его… их жертва зря не должна быть.
Лидия кивнула, сжимая осколки Камня так, что края впивались в ладонь. Она позволила Козлову повести себя по дрожащему от вибраций коридору — к обещанному аварийному туннелю. Слёзы текли по её щекам, смешиваясь с пылью и сажей. Это были слёзы не только по погибшим товарищам и рухнувшему миру. Это были слёзы по тому последнему островку тепла и слабости, который у неё был — и который теперь навеки остался там, за стальной плитой, поглощённый бетоном и небытием. Она плакала по Петренко-человеку, которого едва узнала в отчаянии ночи и в последние, страшные минуты его жизни.
За их спиной, из-за герметично запечатанной плиты, донёсся глухой, мощный удар, а затем протяжный скрежет — словно чудовищные челюсти сомкнулись окончательно. Протокол «Молчание» выполнил свою задачу. Ценой всего. Началась окончательная изоляция. Но Лидия знала — это была лишь передышка. Инфекция была запечатана, но не уничтожена. И в её руках были фрагменты Ключа и Правда. Правда, за которую заплачено кровью.
Козлов отдраил тяжёлый люк аварийного тоннеля — узкого, тёмного, уходящего вверх, к поверхности.
— Вот он! Быстрее! — крикнул он, пропуская Лидию вперёд.
Она шагнула в темноту, чувствуя сквозь бетон приглушённый, но всё ещё слышимый шелест из глубин объекта. И в тот же миг тоннель содрогнулся. Сверху посыпались камни и песок. Где-то впереди, в темноте, раздался зловещий треск несущей конструкции. Тоннель начинал рушиться.
За ними, из глубины, донёсся нарастающий гул — не шелест, а нечто новое, тяжёлое и неумолимое, как дыхание пробудившегося великана.
Бегство продолжалось. Но путь к спасению сам стал ловушкой.
Продолжение в пятницу!
#ПроектТета #Хаономосфера #АлексДипси #РанаХаоса #НаучныйХоррор #Фантастика #триллер #космическийхоррор #литература
#авторскийпроект #книги #чтение #НФ #РоссийскиеАвторы #Дзен
#НовоеНаДзене
Эта книга уже вышла в свет!
Если Вам не терпится узнать продолжение, читайте книгу полностью ЗДЕСЬ
Буду очень рад Вашим отзывам!