В завершении рейса в очередной раз посетили транзитом столицу арабского государства Катар – город Доху. Я не раз задавал сам себе вопрос, на какой из слогов в названии этого города правильнее ставить ударение? ДОха, или ДохА? Мне нравилась больше ДохА – родное слово, обозначающее старую русскую грубую меховую верхнюю одежду.
В этот раз наша компашка прилетела в новый аэропорт, построенный в Катаре к чемпионату мира по футболу, который должен был состояться в этом пекле через несколько лет. Предыдущий аэропорт был тоже хорош: светлый, чистый компактный, выглядел как большой кубик. Это только на первый взгляд он был мал, по крайней мере, даже тот «кубик» был гораздо больше и комфортабельнее и намного современнее нашего Пулково. И даже новый терминал питерского аэропорта, выглядит большим сараем по сравнению со старым Доху@инским.
А уж тот, который выстроили сейчас к чемпионату – и подавно поражал воображение: длина аэровокзала несколько километров и по нему на втором этаже даже катались по монорельсу поезда, ведь пока дойдешь пешком от начала до конца – умаешься.
Билеты, как это было уже не раз, руководители купили с пересадкой, впритык – очевидно так дешевле. Однако рейс из Коломбо задержали на полтора часа – причиной задержки была старая ланкийка в инвалидном кресле. Служащие авиакомпании долго что-то обсуждали, вероятно, загружать бабусю в салон или нет, потом ей вдруг стало совсем плохо – принялись обратно снимать старушку с борта и выгружать из багажного отсека вещи. В результате наш вылет сильно выбился из графика.
Весь перелет мы нервничали, боялись опоздать на транзитный рейс – поиздержались, и денег сотня баксов на всех. Поэтому взлетев, крепко выпили для успокоения нервной системы – тем более напитки на борту бесплатные.
Наш самолет приземлился в Дохе именно в тот момент, когда посадка на борт, следующий до Москвы, по расписанию, уже должна была окончиться. Но шанс успеть ещё оставался – вдруг какую очередную больную старушку грузят в самолет на Россию. Решили, послать вперед гонца, налегке:
– Шура, беги скорее вперед – задержи вылет! А мы следом за тобой со всей ручной кладью.
Едва переходной люк открыли, Кабыла словно мустанг, рванул по проходу, расталкивая неповоротливых азиатов – продвигался мощным атомным ледоколом и наши попутчики-ланкийцы, словно хрупкие льдинки отлетали от его мощных бортов, расчищая «фарватер» для нас. Вырвавшись на более свободное пространство аэровокзала, Шура включил двойной «форсаж» и перешёл на иноходь. Мы тоже мчали галопом, но все равно заметно отстали – наш «сайгак» умчался вдаль, только еле заметные частицы пыли и песка, тихо кружа, помечали следы его пробега.
– Это не Кабыла, а какой-то рысак! – простонал запыхавшийся Юлий.
– Скорее лось во время гона…
Запыхавшись, добежали до искомого выхода. У стойки с надписью «Get» уныло и недружелюбно мигала надпись на английском: «Посадка окончена»…
Возле переходного трапа даже силуэта самолета не было – пошёл на взлётную полосу или уже улетел…
Кабыла громко, грязно и витиевато матерился:
– Опять нас босс подставил! И что теперь делать?
А действительно, что делать? Самолет улетел, чужая арабская страна с довольно строгими законами, у нас на троих осталась лишь сотня баксов, да пакет с бутылками спиртного. Есть чем заглушить печаль и тоску страждущему и уставшему путнику.
С рейса из Коломбо в Россию летела лишь наша весёлая троица, поэтому даже посоветоваться, как быть в такой ситуации не с кем. В подобную передрягу с опозданием на транзит, я попал уже вторично – опыт есть, однако в прошлый раз на Кипре у меня хватало денег на доплату билетов, а нынче – хр@ен с маком!
Кабыла перестал возмущаться и шуметь и, вытаращив на меня свои круглые большие глаза, прорычал:
– Звони Алексу! Пусть вытаскивает нас отсюда как хочет!
Я и сам был на взводе, поэтому сходу громко зашумел:
– Алекс, привет! Ты нас опять подставил! Я же говорил, что билеты взяты впритык – самолет опоздал, и мы в Дохе зависли!
Яркин тоже завёлся с полоборота, психанул, и обругал меня последними словами.
Наоравшись, я успокоился и полковник Алекс, хорошенько обругав нас за бестолковость, тоже сбросил пар.
– Идите к стойке авиакомпании и доказывайте, что виноваты они! Если это действительно так, как ты мне бубнишь, и опоздали на рейс по их вине, то арабы вас и накормят, и спать уложат, и завтра домой бесплатно отправят. Результат доложишь, когда всё прояснится.
Босс ещё что-то рявкнул неласковое и отключился. Эх, зря наорал на него – только впустую разозлил Яркина.
Уныло побрели к стойке авиакомпании «Amirates», где с грехом пополам на ломаном английском и матерном русском попытались разъяснить возникшую проблему.
Девушка мат не разобрала, а мои английские слова с трудом, но поняла. Но чтобы убедиться в правильности перевода – вызвала русскоговорящую сотрудницу. Русскоговорящей, оказалась хорошенькая болгарка. Худенькая брюнетка во всём форменном и красном: в пилотке, в пиджачке, с повязанным на шее платочком, пришла на вызов, выслушала нас, закивала аккуратно подстриженной симпатичной головкой изящно «закреплённой» на тонкой шейке и мило и широко заулыбалась нам, демонстрируя белоснежные зубки. Я невольно, мысленно, раздел миловидную сотрудницу. Ах, какая хорошенькая! Так бы её и… Ч-пок!
Художник, словно прочёл мои мысли, похотливо просипел мне в ухо:
– Какая сексапильная! И какая сексуальная пилотка на этой «пилотке»! Я бы её… всю ночь… рисовал неглиже…
– Да ладно, старичок секс-террорист! Рисовал бы он её всю ночь…
– Ну, если бы лет двадцать назад! – буркнул художник, затем чуть подумал, посчитал в уме и поправился: – Нет, если лет тридцать тому назад…
– Ах, развратник! Еб@икассо, блин.
– Ага, рисовать неглиже, но обязательно с красной пилоткой на головке…
Вероятно, девушка не расслышала фантазии художника, поэтому как могла ласково нас успокаивала. Жаль, что имела право успокоить лишь словами и ничем больше. На службе!
– У нас на доплату транзитных билетов денег нет! – сходу решительно заявил я.
Кабыла для убедительности состроил суровую гримасу на лице и авторитетно закивал выбритой башкой.
Болгарка в ответ весело подмигнула Шуре:
– Господа, не волнуйтесь, всё в полном порядке! Я посмотрела по компьютеру – ваше опоздание на рейс целиком и полностью вина нашей компании. Поэтому, авиакомпания сделает всё, чтобы русские друзья не были в обиде и в накладе.
– Всё-всё? – хищно насторожился Юлий, упер взгляд в район выреза блузки сотрудницы, облизнулся почти как Серый Волк на Красную шапочку: – Можно загадывать желания?
Девушка с бейджем на котором было указано имя Софи, погрозила пальчиком, но сделала вид, что не поняла намёка старого самца нашего художника-авангардиста и продолжила:
– Сейчас вам откроют суточную визу, и можно будет вечером погулять по Дохе, днём не советую – слишком жарко. И постарайтесь не потеряться в городе и прибыть утром вовремя в аэропорт.
Зверлинг даже взвизгнул от восторга:
– До-ху- @ я увижу?
– Увидите! Но, повторяю – не опаздываёте. За нарушение визового режима длительный тюремный срок!
– Срок большой?
– Большой! – вновь погрозила пальчиком болгарочка: – Поэтому не рекомендую экспериментировать!
Огорчённый Зверлинг тяжело вздохнул.
– Дайте мне ваши паспорта для оформления виз! – попросила Софи. – Погуляйте пятнадцать минут или подождите, посидите вот там, рядом, на лавочке. Через час за вами приедет микроавтобус и отвезет в отель. У вас что-либо не разрешенное на ввоз в страну есть?
Я поднял на уровень груди пакет с бутылками:
– Спиртное запрещено?
– Конечно! Вы что – практически смертная казнь! – Софи сделала страшные глаза и полоснула ребром ладони по горлу.
Я едва не выпал в осадок: пропали мои бутылки виски, джина и текилы. За пятнадцать минут нам это добро никак не истребить, а стоит содержимое пакета семьдесят кровно заработанных баксов! Угораздило же меня соблазниться на распродажу и уценку в Коломбо! Разбить? Да я бы их всех за это!..
– Нам столько не выпить даже за час! – запротестовал я. – С одной справимся, а с тремя никак! Вот если только, девушка, вы нам чуток поможете…
Софи оценила шутку, мило улыбнулась.
– Выпивать тоже не стоит – задержит охрана аэропорта. Но и за товар не переживайте, напрягаться и выпивать не придётся. В левом крыле в комнате номер 2217 находится камера временного хранения спиртного. Сдадите и получите квитанцию, утром, перед вылетом заберёте.
Ух, ты! Даже так! Однако, сервис!
Но на всякий случай уточнил:
– Точно ничего не пропадет? Арабы не конфискуют?
– Уверяю вас, получите в целости и сохранности утром, по прибытию из отеля. Поторопитесь в камеру хранения – машину скоро подадут к выходу номер четыре. И я смотрю, сегодня вам повезло с отелем, на ужин, возможно, будут подавать вино…
Сунув свой рюкзак художнику, стремглав помчался по длинному коридору, позвякивая содержимым пакета – сдавать дорогое и милое сердцу простого россиянина имущество.
Успел! Застал!
Чёрнобородый араб в форме секьюрити, видимо собирался отправлять намаз, и был перехвачен на выходе с ковриком под мышкой. Араб брезгливо поморщился, но задержался на минуту, пересчитал содержимое, опечатал скотчем пакет и выдал квитанцию. Оценив взглядом этого истинного правоверного, я успокоился, что оставляю свой товар в надежных руках и эти волосатые арабские руки, моего спиртного не тронут.
«Спасибо за услугу, дорогой непьющий катарчанин (катаржанин?), или вернее сказать катарец!» – поблагодарил я, мысленно, секьюрити за услугу и продолжил размышлять: «Непьющий-непьющий, а наверняка курит какую-нибудь др@янь типа гашиша или опиума. Знаем мы вас праведников…»
Когда добрался до выхода из аэропорта, мои приятели уже изнемогали, обливаясь потом. Я помахал им, предъявил паспорт суровому пограничнику, тот полистал странички, внимательно осмотрел визу – едва не обнюхал, отметил штампом – сменил суровое выражение на крайне доброжелательное: сэр, плиззз!
Едва сделал пару шагов за автоматические двери и оказался на «свежем» воздухе, как этот уличный воздух меня мгновенно опалил, словно я стоял перед открытой топкой в гигантской котельной. Удушающая жара обволокла, буквально проникла под кожу и подсушила мозг. Тело среагировало мгновенно, и намокшая рубашка-безрукавка прилипла к спине.
Микроавтобус заметно запаздывал, и мы с приятелями заволновались – вдруг за нами не приедут? Добираться самостоятельно в отель на такси – денег жалко, тем более что их маловато. И кто знает, какую цену местные нахалы заломят? Наверняка привыкли богатых туристов обдирать…
Но вот к нам подкатил микроавтобус и вполне комфортабельный – с кондиционером. Едва примостили свои за@дницы по сиденьям – дверца автоматически закрылась, водитель-индус что-то приветливое громко пробубнил и помчал. Кондер заработал на полную мощь, и жить стало гораздо легче и веселее. Художник то и дело делал снимки: вереница бредущих верблюдов, встречные шикарные авто, стоящие вдали толпою небоскребы, берег моря…
Прибыли. Отель по нашим российским меркам шикарный – небоскрёб! Задрав голову, я сосчитал: двадцать восемь этажей! У входа мор@датый малаец-швейцар в ливрее. Шикарный холл, услужливый персонал. Девушка на ресепшен предложила до заселения в соседнем уютном зальчике попить чай и перекусить. Заглянули: на столике большое блюдо с сэндвичами и поменьше с пирожными. Отведаем, почему нет, тем более вроде бы халява! А что любит русский человек больше всего? Конечно – халяву. Да и не только русский – я не раз наблюдал, служа в Германии, как напыщенные немцы обожают эту самую халяву, или литературнее сказать – дармовщинку.
Заселились. Номера тоже оказались шикарными, каждый площадью с двухкомнатную квартиру. Авиакомпания знатно прогнулась перед нами, добросовестно замаливая грех.
Договорились встретиться в восемнадцать в моем номере, чтобы дружно потопать на ужин. Прилег на часок и проспал до условленного времени. Разбудил громкий стук – Кабыла выбивал призывную дробь в дверь мощным кулаком.
– Телефона в номере нет? Мог бы позвонить, а не выламывать дверь…
– Я звонил несколько раз, но ты не ответил. Спишь?
Видимо я сильно притомился: два дня беспрерывного купания в океане, напитки на пляже, а потом нервный длительный перелет и снова напитки. Вот силы и иссякли – сморило.
Прихватили Зверлинга, и поспешили, весело галдя, в ресторан. Тощий официант непонятной национальности и расы с нетрадиционными повадками, усадил за стол, принес обширное меню. Без всякого стеснения и скромности мы выбрали закуски, салаты, первое и второе блюда, безалкогольные напитки.
Кстати, а что там с вином? Вроде бы Софи угрожала.
– Возможно, джентльмены желают вино?
Мы переглянулись. Шура, соглашаясь, кивнул, Юлий тоже энергично закивал – похмелье в жару штука тяжелая.
– Йессс! Джентльмены желают!
Официант принес обширную винную карту. Я полистал странички – выбор был солидный, от тридцати и до пятисот долларов за бутылку. Пусть халява, но нельзя же быть столь наглыми и нескромными. Ткнул пальцем в список – год назад мы с Шурой побывали в ЮАР, но вина там так и не попробовали.
– О! Южноафриканское! Хороший выбор!
Гарсон разлил вино в бокалы и удалился. Я поднял бокал:
– Обожаю эту работу! За отдых! Вновь мы попали в настоящий коммунизм, о котором нам всю молодость пропагандисты в уши жужжали и обещали! И вот теперь всё сбывается наяву. Угощайтесь, хлопцы! За Полковника Алекса, и мистера Сержа! Особенно за Алекса! И спасибо ему, как бы мы порой его не ругали!..
Сдвинули бокалы – дзынь!
– Точно! За боссов! – громко и восторженно воскликнул художник. – Я ни разу не пил столь дорогого вина!
Я мысленно посчитал, переведя ценник на рубли, и честно признался себе, что и я такого дорогого вина не пивал.
Доели поданные блюда, допили вино и на выход. Следом с воплем тощий в униформе:
– Стоп! Ред вайн! Плиз! Мани!
Темнокожий охранник и бармен перегородили своими тушами проход, и нам пришлось притормозить. Официант сунул мне в руки чек – счет на сорок два доллара. Неприятная ситуация!
– Вино не входит в счет авиакомпании?
Гарсон вновь принялся энергично жестикулировать и верещать.
– Но! Кэш!
Все что я понял из его быстрой и длинной тирады, это – платить.
Хорошо меня чёрт не дернул обнаглеть и я не выбрал напиток в пять сотен долларов! К счастью, сорок два бакса у меня были и даже чуть больше – поиздержался в пути. Мои приятели, отведавшие бесплатного вина, отвернули мор@ды чуть в сторону, кося глазами на фрески, мозаику и картины на станах. Делать нечего, достал последние купюры, рассчитался.
Вот что значит плохо знать иностранные языки и не понимать тонкостей. Хотя мы с Софи говорили по-русски, но тоже не поняли смыслового подтекста в её речи, а девушка имела в виду, что нам повезло, и в этой жесткой к алкоголю стране – в отеле будет вино! Вино может быть! Но за него надо заплатить.…Эх, досадная промашка вышла…
Вышли из ресторана, беззлобно переругиваясь, Кабыла меж тем философски заметил, что на вино я сам напросился, а художник подчеркнул, что у него от красного изжога, и он всегда предпочитает вину – русскую водку. Вечно эти евреистые мор@ды подчеркивают свою исконную русскость!
Тем временем пока мы ужинали и разбирались со счетом, жгучее солнце упало далеко за горизонт, и на город опустилась черная ночь. Отлично! Теперь можно прогуляться и увидеть Доху. А как иначе похвастаться перед народом: побывал в Катаре и Доху не увидел…
Ночь, вернее сказать – вечер, был хоть и чёрен, но хорошо подсвечиваем: миллионы уличных ламп и фонарей струили свет со всех сторон, и пробивали путь во мраке.
Вышли из отеля, огляделись. В какую сторону идти? Направо? Налево? Прямо через дорогу?
Вправо темнее, решили пойти влево, тем более что курящий вблизи шикарного автомобиля арабский «нам не товарищ»» подсказал, где находится ближайший торговый центр. Просто указал рукой.
Перебежали на зелёный свет загруженную транспортом дорогу, сразу завернули за угол и оказались на узкой торговой улочке, причём довольно грязной. Почему? Да потому что населена эта улочка оказалась пакистанцами, египтянами, индусами и прочими народами, пребывшими в Катар на заработки. Короче говоря, мы попали в район гастарбайтеров.
Я искал чехол для айфона – заказ дочери, Шурик солнечные очки, а художник набор красок и кистей. Все это находилось в разных магазинах и интересы не совпадали, но чтобы не потеряться бродили как советские туристы – тесной бестолковой и суетливой группой. Бродили часа три, и в итоге каждый купил то, что искал. Пора в отель, тем более что и последняя мелочь кончилась.
– А что будет, если вдруг утром, по выселению, от нас потребуют за что-нибудь заплатить? Денег-то нет! – задал наивный вопрос художник. – Отрубят руку или сразу голову?
– Зачем им твоя пустая голова? – ухмыльнулся Кабыла. – Старшому отрубят член и выставят, напоказ, для острастки, чтоб неповадно было ездить без денег!
– Вот это правильно, зачем арабам наши головы? На пики что ли их нанизывать вдоль дороги в пустыне? – обрадовался идее товарища Зверлинг. – Они ведь преодолели период дремучей дикости!
– А члены на пики значит не дикость? Почему только старшему? И кто тут старший? У меня главенство на лбу написано?
Шуточки приятелей меня возмутили. Мало того, что дорогого вина испили на халяву, так ещё и смеют посмеиваться.
– Ну, уж нет! Хр@енушки! Мы сейчас все наравне. Поэтому за свой х-х-х…член тоже переживайте!
Рассерженный, я побрел чуть впереди товарищей, мысленно поругивая этих старых прой@дох.
Но, видимо, где-то я свернул не туда – потому что за очередным поворотом оказался не отель, а ещё более узкая и пустынная улочка, а далеко впереди сверкало яркими фонарями длинное широкое шоссе, и еще чуть дальше центр города – нагромождение взметнувшихся под небеса, ярко освещенных гигантских небоскребов.
Небоскребы соревновались друг с другом в яркой рекламе, которая занимала площадь от основания и терялась где-то на стенах в сотнях метра в самом верху.
Мимо, на бешеной скорости, пролетали дорогие лимузины – замечательная ровная и прямая дорога позволяла быстро мчаться.
Любопытно, а есть ли на просторах нашей необъятной страны хоть километр подобной ровной и качественной трассы?
Мимо куда-то спешили сотни и тысячи дорогих автомобилей, унося хозяев развлекаться, а мы стояли завороженные великолепием виднеющегося впереди района каменных мастодонтов.
Ух, ты!
Картина света и скорости завораживала и захватывала дух.
Машины машинами, но как оказалось и в цивилизованном арабском востоке, в этих «каменных джунглях» и иной транспорт присутствовал – гужевой. В стороне от скоростной автострады, в проулке стояла арба, запряженная лошадью, а чуть поодаль от повозки, к фонарному столбу, был привязан мор@датый двугорбый верблюд, лениво жующий какую-то жвачку и ритмично помахивающий хвостом.
– К верблюду подойдем? – спросил художник.
Не сговариваясь, приблизились. Зверлинг протянул руку в сторону «корабля пустыни» и что-то произнес, причмокивая губами, подманивая животное, словно собаку.
– Художник, одумайся! Хочешь повторить подвиг Косого? – предостерег я творческого товарища. – Не стоит гладить и будить в нём зверя! Может лучше обычное групповое фото на фоне «горбатого».
Юлий с готовностью вынул из чехла фотоаппарат.
– Фото так фото…
– Как же вы любите фотографироваться! – поморщился Щурик, но тоже встал с нами в ряд, и напряженно замер, оскалив крупные зубы в широкой улыбке.
Яркая вспышка ослепила верблюда, и тот громко заорал, закрутил мордой, пытаясь вырвать столб, – хорошо не поддал кому-то из нас копытом под за@д, и не плюнул в спину.
Мирно дремлющую лошадь мы пугать не стали, а ну как понесет повозку по городу и расшибет спящего возницу-араба – будем без вины виноватые.
Немного поблуждав по закоулкам типовых, прилипших друг к другу многоэтажек, вышли к отелю.
– Сходим направо? – предложил неугомонный художник. – Там какой-то дворец виден…
– А почему не налево? – пошутил я. – Точно денег не припрятал?
Шура поморщился и вытер крупную лысину большим платком.
Художник ухмыльнулся, вывернул карманы шорт, демонстрируя пустоту.
– Ногу натер, да и спать пора.
Я взглянул на часы – двадцать два тридцать – время детское.
– Выспимся в самолете!
– Как хотите – можете шарахаться по этой Дох@уе, пока вас охрана какая-нибудь у дворца не скрутит, – пробурчал как всегда благоразумный и осторожный Шура.
– А что такого мы сделаем? – недоумевал художник. – Фото на фоне дворца криминал?
– Зверлинг, ты спроси у Кости, как нас в Кувейте америкосы за фото на фоне артиллерийской самоходки чуть не упекли в каталажку. С теми мы хоть сумели договориться – англоязычные и цивилизованные, а как вы с арабами договоритесь? На каком языке? Нет – я в отель! Водички попью, переоденусь и к бассейну. Присоединяйтесь…
По пути к дворцу Юлий то и дело оглядывался в поисках ларька, надеялся найти пива, в чем я глубоко сомневался: какое может быть даже пиво в жестко исламском Катаре?
– Хотя бы безалкогольное! – возразил художник. – Оно ведь как квас и вряд ли тоже запрещено.
Пива не нашли, даже такого. Зато сделали сэлфи вблизи дворца, который оказался музеем современного искусства. У входа стоял сурового вида стражник – солдат с карабином и саблей. Однако когда мы приблизились – стрелять не стал, наоборот, улыбнулся и предупредил, что объект закрыт до утра:
– Клоуз.
Юлий искренне расстроился – надеялся, что в этой раскаленной стране музеи работают по ночам. Очень хотел посмотреть, что рисуют местные живописцы и как. Увы, не срослось. Фото на фоне солдата, фото на фоне дворца, фото на фоне силуэтов в огнях освещения гигантских небоскребов и т.д.
– О! теперь я могу смело заявлять: Дох@уявидел! – громко воскликнул Зверлинг.
Изрядно пропотев, поспешили в прохладный респектабельный отель. Быстро разделись, захватили полотенца и поспешили на крышу небоскрёба – купаться.
Лифт со свистом взметнул нас на сороковой этаж.
Черное небо, миллиарды звезд над головой, яркая и полная Луна подсвечивала бассейн. Огляделись – шикарный вид открывался перед ними: огромный город в огнях лежит как на ладони! Вроде бы жарко, но легкий ветерок на высоте бодрит. Вау, красота!
Кабыла подрёмывал на лежаке, прищурил глаза, пробурчал:
– Поторопитесь! Скоро нас отсюда выгонят – служитель приходил и сказал купаться можно лишь до часа ночи. Потом будет чистить и воду менять…
Мы поспешно прыгнули в небольшой бассейн четыре на пять метров – поплескались.
Освежились, выбрались, легли нежиться на тёплый кафель.
– А жаль, что нет холодного пива для полноты счастья! – проворчал я.
Художник кивнул, соглашаясь:
– Но ещё лучше бы холодной водки!
Я невольно содрогнулся, представив употребление даже ледяной водки в такую жару. Нет, спасибо.
– Фото на память? – предложил Зверлинг.
– Достали уже! – проскрипел Шурик. – Заядлые папарацци, б@лин!
Художник пристроил тяжелый зад на краю парапета – под ним зияла черная пропасть примерно метров сто. На этой высоте ощутимо гулял ветер, и казалось, здание слегка покачивалось.
– Снимай для истории!
Я тщательно прицелился:
– Юлий, ты главное дело, от вспышки не дёрнись, и не улети вниз! Ты ведь бескрылый – не Икар, не воспаришь!
Зверлинг с опаской оглянулся и благоразумно сдвинул зад чуть подальше от края парапета.
Обсохший Шурик сполз с лежака:
– Хватит уже фотографироваться– деятели культуры. Пора спать! До завтрака осталось всего пять часов! Проспите – второй раз билеты не продлят!..
Пять утра. За окном черным черно. Эх, жаль завтрак не подали в постель. Компанию нашей троице составила мило беседующая англоязычная семья. Сотрапезники какие-то странные: лохматый, рыжий и обильно конопатый здоровяк папа, и четверо детишек, сделанные под копирку, совсем не похожие на папашу, словно они не родные, а приёмные. Детишки, вылитые кавказцы: горбоносые, чернявые, тощие.
– Сравствуйте товаришчи! – поздоровался рыжий. – Руссо туристо?
– Ага, и облико морале. Мы уже не товарищи, – отшутился я, несколько опешив, что англосакс с нами поздоровался на ломаном русском. – Мы теперь, как и вы – господа!
Рыжий мужик громко заржал, запрокинув голову и широко разинув рот. Отсмеявшись, лохматый протянул руку для рукопожатия:
– Билл!
– И тоже Клинтон?
– Нет – Джонсон! – вновь рассмеялся мужик.
– Линдон Джонсон?
– Ба! Всех-то наших президентов он знает! Молодец, мужик! Наш человек! – произнес рыжий, подмигивая детям и от души хлопнул меня по плечу.
Старший по возрасту мальчик, на вполне приличном русском предостерёг нас:
– Вы не обижайтесь на папины манеры, он часто ведет себя так с посторонними – дурацки и непринуждённо.
– У нас многие так себя ведут, – подмигнул ему Юлий. – Тагил-рулит!
Мальчишка и девочка рассмеялись, им явно доводилось видеть «Нашу Рашу».
– А в Штатах неприлично приставать к незнакомцам и хлопать их по плечу, и папа часто конфликтует с посторонними, – продолжил парнишка. – Он крайне эмоционален и общителен, у него так выражен посттравматический синдром – последствия войны.
Я с интересом посмотрел на америкашку – синдром от последствий какой войны? Вьетнам? Ирак? Афганистан?
– Билл, ты ветеран войны?
– Я не военный ветеран, я – «Врач без границ». Кавказ! И это мои чернож@опые Джонсонс-бэби, детки: Артур, Арсен, Карина и Мадина. Удивлены, вероятно, что мы все такие разные и не похожие? Просто их мама армяно-осетинка. Чернож@опая чу@рка как у вас, русских, говорят!
Билл вновь громко заржал, радуясь собственной грубоватой шутке.
– Билл! Вслух так говорить не прилично! – мне стало неловко перед его детьми. – Не толерантно!
– Говорить не прилично, а так думать прилично? – опять засмеялся рыжий. – Насколько я знаю, в России всех кавказцев и азиатов русские в общении между собой ведь так называют?!
– Милейший янки, да, мало ли кто кого и как называет. Я тебе не советую так выражаться, особенно на Кавказе! – вспылил Шура. – Ты бы ещё матом по матушке покрыл…
– Он может, – подтвердил старший сын – Артучик. – Любит вставить крепкое словечко в разговор, благо англоязычные соседи наших выражений не понимают. Хотя коллеги-врачи уже многие крепкие словечки выучили…
– Люблю материться! Обама ч@мо! И ваш Путин го@вно! – выдал тираду рыжеволосый папаша. – Да и Медведев, и мадам Клинтон тоже ка@кашки. Короче говоря – все ко@злы и му@дачки!
Дети укоризненно покачали головами, а нигилист Зверлинг радостно засмеялся и поддержал американского оппозиционера:
– Правильно, все политики дер@ьмо! Анархия – мать порядка! А врачи, художники и прочие нормальные люди от их дур@ной политики страдают. Хорошие люди всех стран, объединяйся! Кстати, Билл, мы с Костей, не простые путешественники, мы ещё и художники, и писатели.
Юлий многозначительно подмигнул рыжему, и протянул визитку.
Билл прочитал, сунул в карман и сделал круглые глаза – восхитился:
– О! Юлий – живописец! И оба пишите книги? Как здорово!
А ваш третий товарищ?
– Наш третий товарищ читатель… Слышишь, американец, а ты кокаин нюхал? – внезапно сменил тему анархист Зверлинг. – Пробовал в своей Америке наркоту? В штатах ведь чистейший колумбийский продается всюду на улицах…
Американец покраснел, скосил глаза на детей, приложил указательный палец к губам и укоризненно зашипел:
– Тс-с-с! Кокаин – плохо! Голова-мозг размякнет, сосуды утончаются и кровь-нос пойдет! Травка – хорошо! Успокаивает. Но тс-с-с, это некароший разговор. Дети подслушают, а их мама потом опять скажет про мое ду@рное влияние.
Под разговор набрали еды в тарелки, сели за общий стол, неспешно пережёвывая пищу, я продолжил диалог с американцем.
– А где именно был на Кавказе?
– Карабах, Южная Осетия, Грузия, Ингушетия, Чечня… Вездэ, гдэ стреляли. Моя жена тоже врач – в госпитале познакомились в девяносто третьем, а в девяносто пятом поженились. Украль из Россия! Кавказская плэнница американца! Потом мы пачиму-то начали плодиться – видишь как нас тэперь многа!
Билл вновь рассмеялся, а дети в очередной раз осуждающе посмотрели на отца. Карина даже погрозила маленьким кулачком:
– Цыц чернож@опые! Дайте папе немного пошутить!
Америкашка показал дочери язык.
Да уж! Веселая, однако, семейка!
– Костьяа! Жуй быстрее – на автобус нэ успеем! А я не собираюсс из-за вам опаздывать на рэйсс! Я и так уже задэржался в Дохе и прогулял одын рабочий дэн.
Я кивнул, соглашаясь, умолк и тоже принялся ускоренно жевать.
Поспешили в микроавтобус. Гастарбайтер индус домчал нас с ветерком за пятнадцать минут – утреннее шоссе через пески было уныло и пустынно. До вылета нам оставалось три часа, американо-кавказской семье – час. Сфотографировались на память на телефоны и американскую фотокамеру, крепко обнялись, обменялись визитками, пообещали выслать друг другу фото. Забавными и вполне хорошими людьми оказались эти Джонсоны!
…Позднее я выслал из дома Джонсону совместные фото, но Билл почему-то промолчал. Возможно, обиделся в очередной раз на Медведева или Путина?..
В этот раз мы загодя прибыли к стойке на наш рейс, и окончание путешествия должно было пройти как по маслу. Я даже успел забрать свой пакет со спиртным со склада временного хранения, хотя вначале запаниковал – заветная комната была закрыта на замок: несколько раз постучал, сбегал к стойке авиакомпании – попросил дать объявление, чтобы охранник-бородач вернулся на место работы. Девушка улыбнулась и развела руками – сори, ни чем помочь не могу! Идите и ждите – вернётся.
Вскоре вчерашний бородатый весельчак действительно вернулся, сделал круглые глаза:
– Какой такой виски-пипи@ски, джин-хурджин!? Ничего не знаю!
Я даже захлебнулся от возмущения, но едва набрал воздух в лёгкие, чтобы громко заорать, как араб улыбнулся, подмигнул:
- Шютка!
Выдал по квитанции мой пакет. Погрозил на прощание пальчиком и произнес вполне внятно:
– Эй, русски! Водка пить – здоровья вредить!
Шутник! Вот, мер@завец! Любопытно где он русские приколы выучил?
Итак, Дох@у-я-видел! И имел я эту Дох@у в виду!..
Памятуя о моём утерянном между Москвой и Акабой багаже, Кабыла настоял, что надо уточнить, точно ли погрузили безалаберные арабы наши вещи на борт лайнера. Сусанна, девушка у стойки посадки проверила и заверила:
– По компьютеру показано, что ваши сумки на борту лайнера.
Замечательно! Теперь можно спокойно лететь домой…
После череды перенесенных потрясений и неприятностей, мы могли расслабиться, и моя команда действительно оторвалась по полной! Тем более расслаблялись за счет «заведения» – арабской авиакомпании. Снова джин, арманьяк, виски и всё со льдом.
Долетели. Прошли паспортный и таможенный контроль. Вновь меня попытались не пропустить на Родину из-за отклеившейся странички паспорта с фотографией. Я устало переругивался с бдительными московскими пограничниками, а мои приятели без проблем прошедшие контроль – посмеивались стоя в «нейтральной зоне». Все как обычно – пора, наконец, мне поменять этот злополучный паспорт! Пограничники пожурили, погрозили пальчиками, сжалились, пропустили.
Осталось получить багаж. Мы смешались с толпой радостно гомонящих пассажиров-отпускников и устремили взгляды на ленту транспортера. Внезапно прозвучало объявление сотрудника по громкой связи, призывавшее пассажира Зверлинга, прибывшего рейсом из Дохи явиться в помещение номер… для оформления документов по утере багажа.
– Как же так? – опешил Юлий. – Мы ведь проверяли багаж в Дохе по компьютеру!
Шура сочувственно похлопал художника по плечу:
– Я же говорил, что чей-то багаж должен был потеряться. Ну не везет вам в этой поездке! Видимо, Юлий, теперь твоя очередь потерять вещи. Какие-то вы оба невезучие!
Зверлинг чертыхнулся и побрел в указанную комнату выяснять, что произошло с его багажом, ведь компьютер в Дохе обещал полный порядок. Не в воздухе же он испарился! Выронили в полете?
Художник побрел в указанную комнату, а мы с Шурой продолжили вылавливать взглядами свои потертые сумки с не особо ценными вещами. Чемодан за чемоданом, баул за баулом, сумка за сумкой ползли по ленте, наконец, из люка выполз последний саквояж и поплыл по кругу – больше из чрева грузового отсека ничего не появилось. Транспортер остановился. Зазевавшийся народ разобрал последние вещички и устремился на таможню. Мы переглянулись, и Шура развел руками – какая-то напасть!
– Как это понимать? Я ведь лично убедился и проверил по компьютеру? – брызгал слюной приятель. – Арабы ид@иоты? У них были почти сутки, чтобы не потерять багаж и загрузить в рейс на Москву!
Что сказать – странная история, в этом рейсе мы регулярно теряли багаж. А ведь напрасно мы только что легкомысленно посмеивались над неудачей постигшей приятеля-художника.
На всякий случай Шура заглянул в багажный люк – пусто. Побрели по маршруту недавно указанному Зверлингу, постучались, вошли в комнату, поздоровались. Потный Юлий заполнял какие-то бумажки. Мы скорчили грустные мины на физиономиях, вздохнули, а художник просиял – не один он неудачник!
Пачки бумажек оказались таможенными декларациями нашего пропавшего багажа. Без этих бумаг в наше отсутствие вещи не отправить в Санкт-Петербург. Девушка посчитала килограммы, страховую стоимость каждого, и пообещала, в случае если багаж так и не отыщется, авиакомпания выплат каждому примерно по четыреста долларов. Я прикинул, на сколько рублей потянет пропавшее барахлишко: пришёл к выводу – лучше бы сумка не нашлась. Приятели с моей мыслью согласились – они тоже окажутся в плюсе от пропажи.
Из-за проблем с багажом едва не опоздали на рейс до Питера. Ну, что за контракт такой выдался суматошный! Сплошная беготня и нервы…
Домой прибыл налегке, но самое ценное довёз в рюкзачке: чай, пакет с иноземным спиртным, да флакончиком духом «Chanel». Утрата багажа не беда, главное дело добрались!
Мысленно я предвкушал окончательную утрату старенькой сумки, тем более обещана хорошая компенсация за каждый килограмм веса. Но, увы, не повезло! На третий день пребывания дома, позвонили из Москвы и сообщили о доставке поклажи в Пулково. Эх…
Созвонился с приятелями – поехали забирать «потеряшек». Не без труда нашли зал для выдачи. Оказалось, что помещений два: в одном отечественный потерянный багаж, во втором – импортный. Думали, дело займет пять минут, но не тут-то было. Обе комнатушки были завалены вещами, и перед нами топталась в нетерпении вереница сердитых людей. Тут же уныло слонялись пассажиры, потерявшие вещи в аэропорту, особенно больно было глядеть на мужика проворонившего барсетку с документами, деньгами и ключами от квартиры.
Супруга рыдала и нервно жестикулировала: «О@сёл! Как можно быть таким растяпой! Сложить все в одно место. Возможно, пока мы тут ищем потерю, жулики на такси спешат по адресу указанному в паспорте, да ещё с ключами от квартиры!»
Муж тихонечко что-то бубнил. Несчастный немало принял на борту самолета, и по-честному даже не помнил, где именно оставил драгоценную сумочку, просил уточнить – вдруг оставил её в самолете. По-хорошему им бы спешить домой и менять замки, если повезло и квартиру ещё не обнесли…
Перед нами толпились одни иноземцы и служащие долго объяснялись с индусом, японцем, китайцем и канадцем. Пора учить вам парни великий и могучий, нашим людям изучать ваши языки недосуг, а английский этой кладовщицы оставлял желать лучшего, вернее он у неё вообще отсутствовал, а материться на работе нельзя. И как прикажете тётеньке средних лет разговаривать с бестолковыми интуристами?
То, что очередь дошла до соотечественников, её даже обрадовало – можно слегка похамить на родном языке. Сотрудница мельком взглянула на протянутые бумаги и, не вникая, сходу заявила:
– С вас за растоможку по три тысячи! По весу…
Мы даже охнули от неожиданности. Вместо компенсации за моральный ущерб или за утрату багажа с нас ещё и причитается?!
Как более импульсивные и раздражительные мы уступили право общаться со служащей Кабыле.
– Дорогая моя, – начал вести переговоры, как самый галантный и сдержанный Шурик:– Наши бумаги оформлены в Москве, в представительстве авиакомпании нас заверили, что платить ничего не придется.
– Вот и летите в Москву – разбирайтесь! А у нас в Пулково свои правила и инструкции.
Тётка ткнула пальцем с плохим маникюром в бумажки под стеклом.
– Читайте, поди грамотные…
Я начал изучать инструкцию на шести страницах – какая-то головоломка! Кабыла занервничал, взмок – его машина стояла на не охраняемой стоянке, думали, заскочим на минуту и обратно, а тут дело на час, а то и дольше.
Не выдержал Зверлинг:
– Милочка, ты хоть вникни в суть, у нас стоят штампы, вот! Проверено: таможня Шереметьево! Что ты мне чего пургу гонишь? Шевели булками и тащи наши сумки!
Тётка, услышав знакомую ха@мовитую базарно-рыночную речь, остепенилась и дала ход назад:
– А чо молчали? Сразу бы сказали! А вот таскать не мое дело! В сумках по пятнадцать килограмм – я вам ломовая лошадь? Сами топайте и забирайте. Сейчас я только посмотрю, на какой полке что лежит…
Дамочка зарылась в завалах «пропаж» и исчезла минут на пятнадцать. Вернулась со счастливым лицом и злорадно заявила:
– У меня ваших вещей нет!
Мы нервно переглянулись.
– Да как нет! – теперь возмутился я. – Мне вчера из Москвы позвонили о доставке багажа и пригласили получить.
– Вот и летите в Москву – разбирайтесь! А мне с вами болтать некогда – очередь задерживаете. Проходите!
Стоящий позади русскоязычный израильтянин посоветовал:
– Сходите на стойку потерь на внутренних рейсах. Вам ведь багаж из Шереметьево доставили? Значит потери внутренние…
А это мысль! Молодец, сообразил, головастый, недаром еврей!
Поспешили ко второй стойке. Там очередь ещё больше, но продвигалась быстрее – нет разговоров о таможне. Пассажиры стояли в одно окно: одни оформляли пропажу, другие получали найденное, третьи надеялись, что пропала ручная кладь, а не украдена. Как раз в этот момент, молодая сотрудница с ласковой улыбкой, всё тому же унылому мужику без барсетки, радостно сообщила, что в салоне самолёта ничего не нашли.
– А значит – украдена в аэровокзале!
Плотная супруга охнула, схватилась за сердце, потащила своего пьяненького недотепу в службу безопасности аэропорта и в милицию – просматривать записи с камер наблюдения. Очередь проводила семейку сочувственным взглядом.
Прямо перед нами создавала суету дама с двумя детьми. Летели с пересадкой отдыхать на море, а вещи пропали. Какой теперь отдых?
– Мы уже отстояли очередь в другом отсеке! – взревел Кабыла. – Верните пропажу! Достал ваш убогий сервис!
Девица кинула взгляд на накладные и кивнула:
– Ступайте в помещение, там, на нижней полке должны лежать ваши сумки! – И вернулась к разгоряченной мамаше с испорченным отпуском: – Дорогая моя, спокойствие и только спокойствие. Без слез и нервов. Я тоже девушка нервная! Я вам в пятый раз говорю, быстренько заполняйте эти листы в трёх экземплярах! И подробно перечисляйте пропавшие вещи и оценку утраченного…
– Но ведь у нас скоро посадка рейс…
– Вот и поторопитесь. Повторяю: три экземпляра…
Круто! Контора пишет!
Наши сумки, довольно потертые странствиями по пароходам и самолетам, были тщательно замотаны в целлофановые мешки и опечатаны таможней. Запаяли их на совесть, вместе с пылью дорог и песком Аравийской пустыни.
Сказали милой девушке спасибо, подхватили тяжкий груз и поспешили к машине.
Любопытно, а их осматривали? Если да, то «следопыты» должны были бы насторожиться и задуматься: в моей сумке лежало несколько запаянных целлофановых пакетов по килограмму с белым порошком и большой пакет с травой. И попутчики тоже закупились подобной «травкой». Не подумайте чего дурного: всего лишь судовой качественный корейский стиральный порошок и ароматные ланкийские специи. Но вот что должно было придти в голову таможне? А ну как крупная партия наркотиков?! Было бы совсем не смешно, если бы нас в этом зале ожидал отряд спецназа Наркоконтроля с собаками – взять с поличным курьеров из Арабских Эмиратов! И ещё собака внезапно задури, да укуси кого из нас. А какой-нибудь нервный омоновец возьми, да и руку нам сломай, или морду лица нам помни. Вот был бы сюжет для юмористического рассказа, когда под видеокамеры и протокол они принялись бы потрошить сумки со стиральным порошком…
Но москвичи явно прошляпили возможность отличиться, и подошли к делу формально – не осмотрели и не вскрыли содержимое багажа. А так я бы, потом, я гневно требовал извинений и компенсации за моральный ущерб…
Хроника сомалийского пиратства:
Один из самых влиятельных пиратских лидеров, Абди Хассан, поверил, что его позвали участвовать в съемках как консультанта.
Два лидера сомалийских пиратов были задержаны в Бельгии после того, как их пригласили туда в качестве консультантов для съемок фильма о морских разбойниках. Как рассказал федеральный прокурор Бельгии Йохан Делмуль, одному из пиратских главарей - Абди Хассану по прозвищу Aфвейн – сообщили ложную информацию, что его пригласили принять участие в работе над фильмом как консультанта. Одного из персонажей фильма объявили его прототипом. Хассан поверил и прилетел в Бельгию со своим помощником и правой рукой – Мохаммедом Аденом по кличке Тиисеей. Они оба были задержаны сотрудниками полиции 12 октября в международном аэропорту Брюсселя. Абди Хассан является одним из самых известных и влиятельных сомалийских пиратов. Он подозревается в организации захвата в 2009 году бельгийского судна «Помпеи». Его экипаж удерживался в заложниках в течение более 70 дней. За их освобождение был уплачен выкуп в два миллиона евро. В Бельгии Афвейну грозит тюремное заключение сроком до 10 лет. В январе он объявил, что он отказывается от преступного бизнеса и намерен попробовать себя в политике. По оценке ООН, Хассан в 2005 -2013 годах заработал на пиратстве миллионы долларов, организовав захваты десятков торговых судов в Аденском заливе…
Николай Прокудин. Редактировал BV.
======================================================
Желающие приобрести роман обращаться n-s.prokudin@yandex.ru =====================================================
Друзья! Если публикация понравилась, поставьте лайк, напишите комментарий, отправьте другу ссылку. Спасибо за внимание. Подписывайтесь на канал. С нами весело и интересно! ======================================================