Приключенческая повесть
Все части повести здесь
Впрочем, в тот момент, когда мы сидим вчетвером в беседке у Аньки во дворе, и наблюдаем за играми детей, стараясь сохранять подобие спокойствия, ни мы, ни наши мужчины тогда еще не подозреваем, какую роковую ошибку они совершили. Все это станет понятным намного позже, и то только потому, что на тот момент я смогу быстро сообразить, в чем дело. Не хочу заранее приписывать что-то в свои заслуги, но сейчас, оценивая ту ситуацию, могу сказать, что ходила тогда по лезвию ножа.
Дома, укладывая сына спать на ночь, я размышляю – как мне теперь вести себя с Саюри и Мин, зная о них всю правду? Отмечаю про себя, что Саюри и ее дочь идеально говорят по-русски, а следовательно... Нет, в Китае они не жили долгое время, иначе это точно наложило бы отпечаток на их речь. Просто они отлично знакомы с культурой Китая, а на самом деле... Я больше, чем уверена, что эти две женщины – россиянки, и их выдает их язык.
Часть 14
Я секунд десять молчу, переваривая то, что он сказал.
– Ася? – раздается на том конце. Вероятно, мое молчание затянулось, и Дима думает, что мозг мой никогда не работал так натужно, как в этот раз – Ася, ты здесь?
– Да. Дим, а что – во всем Китае только одна Саюри ИньХу? Ты численность китайского народонаселения знаешь? Кажется, это самый огромный по численности народ.
– Ася, послушай, у нас есть соответствующие параметры нашей гостьи. Возраст, дата рождения, место рождения, предыдущее место регистрации... Соответственно документам, по которым она регистрировалась в России. Так вот, я тебе отвечаю, что человек с подобными параметрами пределы страны не пересекал, и далее все то, что я сказал тебе...
– То есть... документы Саюри – подделка?
– Вероятно, да, но очень хорошая.
– И что делать? Обратиться в полицию Китая и действовать с ними заодно? Ведь это и в их интересах тоже!
– Ни в коем случае! И даже больше – вида не подавать, что нам что-то известно, и что мы копали этот вопрос! Я с тобой с одной поделился, кроме, конечно, Вадима и Эда! Анфиске Эд не скажет, но тебя-то я знаю – ты и сама до истины дороешься, потому решил упростить тебе задачу.
– Вот спасибо – упростил как нельзя лучше! – говорю я – хорошо, что делать-то со всем этим?
– Я получил четкие указания от своего руководства – действовать осторожно, собирать информацию, приглядывать за мнимыми китаянками и выяснить первоисточник их появления. Поставлю у их дома слежку... Сам буду искать, откуда они свалились на нашу голову.
– А кафе?
– Что кафе? Пусть себе работает... пока...
– Дима, но почему такие странные распоряжения? Почему нельзя арестовать, допросить, снять отпечатки пальцев, взять ДНК?
– Потому что начальство подозревает, что за Саюри ИньХу и ее «дочерью» прячется более серьезная личность, а китаянки так – пешки... И еще важно выяснить, что им вообще тут надо, в наших краях. Не просто же так они сюда явились.
– Вообще, это довольно рискованно для них. Или, может быть, они думали, что мы не станем рыть? Так ведь они вызывают подозрения, и кажется, прекрасно знают об этом. К чему вся эта их игра?
– Вот это и предстоит выяснить! Но я прошу тебя – никакой самодеятельности, ясно?! А то зная твой характер, предполагаю, что ты сейчас ж рванешь следить за ними.
– Мне делать нечего, что ли? Забыл, что я замужняя женщина с ребенком?
– А тебе это что – мешало когда-то? Твое безрассудство всем давно известно. Кстати, знаешь, как с китайского переводится «ИньХу»?
– Нет, не знаю. А должна?
– К твоему сведению, это слово переводится, как «серебристая лиса».
– Интересненько. Саюри позиционирует себя и свою дочь, как поклоняющуюся японскому культу кицунэ. Фамилия явно взята крайне удобная, только от этого количество загадок возрастает.
Прощаюсь с ним и сбрасываю звонок. Итак, новости поступают одна чище другой. Мало того, что Хан сбежал в неизвестном направлении, Марк тоже покинул больницу неизвестным образом, так теперь еще оказывается, что китаянки – ненастоящие! Но кто же тогда они такие и откуда взялись у нас, а самое главное – для каких целей? Количество вопросов увеличивается в геометрической прогрессии, а количество ответов меньше не становится.
Итак, Дима установит слежку за домом Саюри – может, это и поможет чему-нибудь. А что буду делать я? Ну, во-первых, у меня все-таки есть работа. Во-вторых – я должна уже отыскать свою собаку, а в-третьих – нужно найти Марка. Куда он мог вот так сбежать и как ему это удалось, тоже непонятно.
Хорошо бы выяснить вопросы хотя бы относительно Марка у Вадима, но муж позвонил мне вечером и сказал, что останется в городе – много работы, задержится допоздна, а на следующее утро снова на работу с раннего утра, так что смысла нет возвращаться. Соглашаюсь с ним, прошу не забывать о еде и отдыхе, кратко рассказываю о своих делах, отмечая про себя, что он ничего не рассказал мне о побеге Марка, и остаток дня посвящаю сыну и играм с ним.
Приходит встревоженная Анютка, говорит, что Олегу при ней звонил Эд, тот довольно долго с ним разговаривал, а потом, встревоженный, куда-то умчался. Я пока вынуждена молчать о том, что Марк сбежал из больницы. Понятно, что рано или поздно это станет известно, но пусть уж лучше это скажет Дима или тот же Эд.
Удивляет меня некоторая тревога в голосе моего мужа, когда я разговаривала с ним. Это опасения за состояние человека, который является нашим другом или что-то другое?
Весь вечер Анютка проводит у меня, потом мы с Ромашкой идем к ним с теткой Дуней, туда же приходит Анфиска с сыном – вид у нее тоже не ахти. Эд позвонил ей, сказал, что сегодня не вернется – будет ночевать в городе, работы много, начальство требует результатов.
– Это точно что-то, связанное с китаянками! – говорит она – я думаю, что-то случилось, Эд был сам не свой по телефону.
Впрочем, в тот момент, когда мы сидим вчетвером в беседке у Аньки во дворе, и наблюдаем за играми детей, стараясь сохранять подобие спокойствия, ни мы, ни наши мужчины тогда еще не подозреваем, какую роковую ошибку они совершили. Все это станет понятным намного позже, и то только потому, что на тот момент я смогу быстро сообразить, в чем дело. Не хочу заранее приписывать что-то в свои заслуги, но сейчас, оценивая ту ситуацию, могу сказать, что ходила тогда по лезвию ножа.
Дома, укладывая сына спать на ночь, я размышляю – как мне теперь вести себя с Саюри и Мин, зная о них всю правду? Отмечаю про себя, что Саюри и ее дочь идеально говорят по-русски, а следовательно... Нет, в Китае они не жили долгое время, иначе это точно наложило бы отпечаток на их речь. Просто они отлично знакомы с культурой Китая, а на самом деле... Я больше, чем уверена, что эти две женщины – россиянки, и их выдает их язык.
Но где же Хан? Почему он не приходит? Может быть, его уже и в живых нет? Тогда почему я так спокойна? Наверное, потому, что я чувствую свою собаку и знаю, что она жива...
На следующий день, когда я являюсь на работу, и наконец погружаюсь в нее по самую макушку, а то все запустила с этими китаянками, я вижу в окно, как к воротам подъезжает машина Саюри. Анютка где-то на территории, наверняка, та приехала для того, чтобы встретиться с ней по вопросу очередных поставок мяса в кафе. Скоро у нас не будет столько свинины, говядины и курицы, такое ощущение, что там едят гигантскими порциями, хотя чему я удивляюсь – тут Миша, заведующий, как-то раз хвастанул кому-то из наших, с фермы, что выручка в кафе за месяц превысила тройную норму. Может, они чего в свои блюда кладут такого, чтобы люди приезжали снова и снова? Ведь как говорят ребята с СТО, каждодневный поток машин в кафе не уменьшается, а только увеличивается, да и штат расширили, взяв больше официантов и увеличив смены поваров. А что – это мысль! Нужно озвучить ее Диме – пусть инициирует очередную проверку, пусть возьмут пробы еды...
Я вижу, как Саюри и Анютка разговаривают, вышагиваю по тропинке в сторону загонов. Беру телефон и звоню ей. Вот же засада – она оставила свой в кабинете! Олега нет, кто из охраны работает сегодня? Юра! Набираю его, и как только он берет трубку, говорю:
– Юра, слушай, Саюри ИньХу и Аня пошли в сторону загонов, там не везде рабочие камеры видеонаблюдения, именно в той стороне, что ведет к быкам. Прошу тебя – быстро отправь туда кого-нибудь толкового – надо проследить. Эта женщина... внушает опасения, я боюсь, как бы она чего не сделала Ане. Та, конечно, сможет за себя постоять, но кто их знает, китаянок этих.
– Я понял, Ася Николаевна! – бодро отвечает он – Анну Даниловну никому не доверю – пойду сам.
Проходит час, прежде чем он звонит мне и говорит тихо:
– Ася Николаевна, они поссорились. Китаянка уехала рассерженная настолько, что... словами не описать. Я думал, она совершенно безэмоциональная, но не тут-то было!
Скоро в кабинет врывается взъерошенная Анька, берет из тумбочки успокоительное, запивает его водой из кулера, и я, спокойно наблюдая за ней и ожидая, когда же она соизволит начать говорить, вижу, что глаза ее полны ярости и даже... злобы. Странно, такой я ее видела только тогда, когда она вкупе с Лаурой пыталась творить беспредел во имя мести относительно Гошки.
– Ты знаешь, что мне предложила эта китайская поганка? – спрашивает она.
– Откуда мне знать? Ты же с ней говорила, не я.
– Она предложила мне продать ей ферму! Говорит – назначь цену, я дам тебе в три раза больше! Представляешь?! В три! Откуда такие бабки и зачем ей моя ферма?!
– И что ты ей ответила?
– Что не для того признавала отцовство и боролась за наследство, чтобы сейчас взять и продать ей все это, пусть даже и втридорога! Пыталась объяснить, что люблю свое дело, и никто не сможет отнять его у меня! Так знаешь, что она ответила? «Придет то время, когда вы, Анна Даниловна, сами придете ко мне и предложите купить ферму. И тогда я подумаю, стоит ли это делать!». Вот так. Я ей говорю – строй свою рядом и разводи хоть орангутангов, нам двоим тут места – завались, так она сказала, что ей нужен готовый бизнес! Нормально, да?!
– Анют, тебе надо позвонить Диме, и все ему рассказать...
– Я знаю. Сейчас успокоюсь немного и так и сделаю.
Что же – теперь, по крайней мере, ясна цель. Китаянка приехала сюда ради фермы. Но почему? Зачем ей именно эта ферма? Есть в нашем районе, между прочим, фермы и побогаче Анюткиной и расположены более удобно, чего эта китаянка нацелилась именно на Анькину? Или это связано с Масловым, и ей принципиально необходима именно она?
Вечером я звоню Диме и рассказываю ему свои соображения по поводу кафе. Он соглашается с моими доводами относительно того, что нужно обязательно отправить туда проверку, причем внезапную. Говорит, что займется этим. Потом я прошу его проверить кое-что еще. Услышав это от меня, он тянет в трубку:
– Ася, ты что – серьезно?
– Дим, ну, у меня нет других объяснений, понимаешь? Анька сдаст кровь, а я постараюсь добыть для тебя следы ДНК Саюри и Мин.
– Нет! – строго говорит Дима – я сам! Поверь, я знаю, как сделать это так, чтобы эти милые создания ничего не заподозрили! Ты же постарайся не оставаться с ними наедине и не ходи к ним домой – мы не знаем, что там творится на самом деле! Поняла? Пообещай мне.
– Обещаю – упавшим голосом говорю я. В кои-то веки хотела помочь... Впрочем, да, китаянки теперь, когда я знаю правду, кажутся мне действительно опасными, а потому чем реже я буду с ними видеться – тем лучше.
Вадим снова звонит мне и говорит, что домой приедет только завтра – работы такое количество, что он не спит второй день, вернее, практически не спит вторую ночь. Эд тоже там же, в общем, своих мужчин мы увидим только завтра к вечеру.
Ко мне же заявляется Анфиска, и я предлагаю ей прогуляться до кафе с детьми, поужинать там, тем более, в меню предусмотрены и детские блюда, самые обычные, без остроты и пряностей. Она соглашается, и когда мы идем в кафе, говорит мне:
– Ты знаешь, Эд, конечно, крайне встревожен, но я все же позвонила Диме – мало ли что. И что ты думаешь – они действительно пыхтят на службе, задействован весь состав. Вот скажи – что у них там происходит?
– Анфис, не парься – очередное преступление какое-нибудь! Погоди... Ты что, мужу своему не доверяешь?
– В наше время надо держать руку на пульсе... А я все-таки уверена, что это связано с китаянками, будь они неладны! Ох, не нравится мне эта Саюри! Увижу ее рядом с Эдом – выдеру ей все волосы и никакие кицунэ ей не помогут!
В кафе мы устраиваемся за свободным столиком, молоденькая официантка, девочка из Заячьего, тут же приносит нам меню и доброжелательно здоровается. Пока мы ждем наш заказ, я внимательно рассматриваю посетителей. В кафе почти нет ни одного свободного стола. Все занято. Запахи действительно вкусные, все чисто и опрятно. Заказ нам приносят быстро.
Скоро к нам приближается сам заведующий, китаец Миша, смешной, неуклюжий, имеющий ужасно длинное имя, которое местные сократили до нашего русского.
– Дамы! – смешно стрекочет он – вам все нравится? – смотрит с улыбкой на наших детей – а молодым людям?
– Да, Миша, спасибо! – говорю я – скажи, у вас всегда так много народа?
– Ага – кивает он, как болванчик – много – не то слово! Собираемся делать пристрой, персонал вот... расширили, так сказать. Приезжим нравится наша кухня, они возвращаются и не по одному разу.
Когда он отходит, Анфиска говорит мне:
– Тебе тоже кажется это подозрительным? Впрочем, это же обычное придорожное кафе...
Говорят, все жуткие происшествия случаются ночью. Сегодняшняя ночь подтвердила мне этот факт, и конечно, во всем, что случилось, была виновата только я одна – потеряла бдительность. Сквозь густой вязкий сон я слышу завывания Гамлета, жуткие, от которых мороз по коже. Тут же в кровати приподнимается Бегемот, который начинает страшно шипеть, выгнувшись всем телом, словно видит или чувствует кого-то опасного, шерсть на его загривке встает дыбом. Понимая, что во дворе что-то происходит, боясь того, что завывания собаки разбудят сына, я тороплюсь к двери, опрометчиво забыв ружье и прихватив с собой только газовый баллончик в кармане пижамной кофты. Открываю входную дверь, выхожу на крыльцо и вижу сразу напротив красные глаза моего волкособа.
– Хан! Ханчик, иди ко мне! Где ты был так долго, дорогой мой?!
И только тут, одновременно с облегчением от того, что пес вернулся, приходит осознание того, что с ним точно творится что-то не то. Он сейчас похож не на моего волкособа, которого я привыкла видеть, а на злобного, ощеренного оборотня – вздыбленная по всей поверхности тела шерсть, горящие огнем красные глаза, воспаленные и от этого кажущиеся огромными, напряженные мышцы всего тела и злобно ощеренная пасть с капающей с клыков слюной.
Где-то там, в глубине огорода, жалобно скулит Гамлет, мне кажется, что собака тоже пострадала...
– Хан! – говорю я – Ханчик, ты чего? Это же я – твоя хозяйка...
Но сейчас ему все равно до того, кто хозяин – он просто делает пружинистый прыжок в мою сторону и сильными лапами валит меня на крыльцо.
Продолжение здесь
Спасибо за то, что Вы рядом со мной и моими героями! Остаюсь всегда Ваша. Муза на Парнасе.
Все текстовые (и не только), материалы, являются собственностью владельца канала «Муза на Парнасе. Интересные истории». Копирование и распространение материалов, а также любое их использование без разрешения автора запрещено. Также запрещено и коммерческое использование данных материалов. Авторские права на все произведения подтверждены платформой проза.ру.