Никогда не думала, что нотариальная контора может стать местом, где рушатся семейные связи. Но именно это и произошло в серый ноябрьский день, через неделю после похорон бабушки.
Анна Матвеевна умерла тихо, во сне. В восемьдесят один год, окружённая любящей семьёй — так написали в некрологе. Но правда, как всегда, оказалась сложнее.
Я была единственной, кто навещал её регулярно. Не из чувства долга, а потому что мне с ней было интересно. Бабуля рассказывала истории из своей молодости, учила меня готовить пельмени, жаловалась на соседок.
— Танечка, — говорила она, поправляя очки, — ты одна из внучек понимаешь, что такое семья.
Я думала, она просто благодарит за визиты. Мама работала в две смены, папа часто в командировках, младший брат Серёжа учился в другом городе. А дядя Володя с тётей Светой и их сын Игорь жили в соседнем районе, но приезжали редко.
— Анна Матвеевна здоровая, — говорил дядя Володя, когда мама упрекала его за редкие визиты. — Зачем навязываться? Сама позвонит, если что.
А бабушка не любила просить. Гордая была.
Последние полгода она стала забывчивой. То ключи потеряет, то газ не выключит. Мама настаивала на сиделке, но бабуля категорически отказывалась.
— Чужие люди в моём доме — никогда! — говорила она.
Тогда я предложила переехать к ней на время.
— Таня, у тебя своя жизнь, — возражала мама. — Работа, личные дела.
— Мам, она же бабушка. И потом, мне с ней хорошо.
Я работала удалённо дизайнером, поэтому могла трудиться откуда угодно. Перевезла компьютер и поселилась в бабушкиной квартире.
Два месяца мы жили вместе. Бабуля готовила завтраки, я — ужины. Она смотрела сериалы, я рисовала. Вечерами пили чай и болтали.
— Знаешь, Танечка, — сказала она как-то, — я всю жизнь копила. Откладывала на чёрный день. А чёрный день всё не наступал.
— Это хорошо, бабуль.
— Хорошо-то хорошо, да только что с этими деньгами делать? В гроб не возьмёшь.
— Зачем такие мысли?
— А затем, что я уже старая. И пора подумать, как правильно всё оставить.
Она достала из шкафа коробку с документами.
— Вот смотри, — разложила бумаги на столе. — Квартира, дача, вклад в банке. Немало набралось за жизнь.
— Бабуль, не говори о таком.
— А надо, внученька. Надо. Помрёшь — родственники передерутся, если заранее не решить.
На следующий день она попросила меня сходить с ней к нотариусу.
— Зачем, бабушка?
— Завещание написать. Пока голова светлая.
— А разве можно без остальных родственников?
— Можно и нужно. Это моя собственность, как хочу, так и распоряжаюсь.
У нотариуса мы просидели два часа. Бабушка долго думала, что-то записывала на листочке, несколько раз передумывала.
— Анна Матвеевна, — терпеливо говорила нотариус, — не торопитесь. Это серьёзное решение.
— Знаю, что серьёзное, — отвечала бабуля. — Потому и думаю.
Домой мы вернулись молча. Бабушка была задумчивая, я не решалась расспрашивать.
— Танечка, — сказала она вечером, — если что со мной случится, не вини себя. Я прожила хорошую жизнь.
— Бабуль, что ты говоришь?
— А то говорю, что нужно. Ты девочка умная, поймёшь.
Через месяц её не стало.
Похороны были большие. Приехали все родственники, даже дальние. Дядя Володя с семьёй взял на себя организацию, мама готовила поминальный обед.
— Танечка, спасибо, что была с ней, — сказал дядя Володя, обнимая меня. — Хорошо, что она не умерла одна.
— Да уж, — поддержала тётя Света, — представляю, как бы мы себя чувствовали, если бы нашли её через неделю.
Игорь, мой двоюродный брат, тоже подошёл:
— Тань, ты молодец. Я бы не смог так ухаживать.
Все были благодарны, все говорили правильные слова.
А через неделю нотариус пригласил нас на оглашение завещания.
В кабинете собрались мама, папа, дядя Володя, тётя Света, Игорь, Серёжа и я. Все сидели в напряжённом ожидании.
Ирина Викторовна, нотариус, достала папку с документами:
— Уважаемые наследники, сегодня мы огласим последнюю волю Анны Матвеевны Никифоровой.
Она надела очки и начала читать:
— "Я, Никифорова Анна Матвеевна, находясь в здравом уме и твёрдой памяти, завещаю..."
Дальше был список. Квартира — мне. Дача — мне. Банковский вклад — мне. Драгоценности — мне.
Тишина в кабинете была такая, что слышно было, как жужжит кондиционер.
— Это всё? — наконец спросил дядя Володя.
— Да, — кивнула нотариус. — Остальным наследникам завещано по одной тысяче рублей символически.
Мама побледнела. Папа откашлялся. Серёжа уставился на меня.
— А как же мы? — возмутилась тётя Света. — Мы же дети! Володя — родной сын!
— Завещание составлено правомерно, — ответила нотариус. — Анна Матвеевна имела право распорядиться своим имуществом по своему усмотрению.
— Но это же несправедливо! — Игорь встал с места. — Таня получает всё, а мы что?
— По тысяче рублей, — спокойно повторила нотариус.
Дядя Володя медленно повернулся ко мне:
— Таня, ты знала об этом?
— Нет, — честно ответила я. — Не знала.
— Не знала... — он хмыкнул. — А почему тогда именно ты жила с ней последние месяцы?
— Потому что она нуждалась в помощи!
— Или потому что ты обрабатывала старуху?
— Володя! — одёрнула его мама.
— Что "Володя"? — он встал. — Лида, твоя дочка получает квартиру в центре, дачу и два миллиона на счету! А мы — по тысяче! Это нормально?
— Анна Матвеевна сама решила...
— Анна Матвеевна была больна! У неё склероз начинался!
— Медицинское обследование показало, что на момент составления завещания Анна Матвеевна была дееспособна, — вмешалась нотариус.
Тётя Света встала рядом с мужем:
— Лида, ты же понимаешь — это неправильно. Мы будем оспаривать завещание.
— На каком основании? — спросил папа.
— На том основании, что твоя дочка крутила старухой как хотела!
— Света! — возмутилась мама.
— Что "Света"? Она два месяца сидела у неё на шее, внушала всякую чушь!
— Я ухаживала за бабушкой! — не выдержала я.
— Ухаживала... — скривилась тётя Света. — За наследством ухаживала!
Игорь кивнул:
— Тань, ты же понимаешь, что это выглядит странно. Из всех внуков именно ты получаешь всё.
— А кто из внуков приезжал к ней? — спросила я. — Кто помнил про её день рождения? Кто покупал лекарства?
— Мы работали! — возмутился Игорь. — У нас семьи, дела!
— А у меня что, дел не было?
— Таня, не притворяйся, — вмешался дядя Володя. — Ты специально переехала к ней, чтобы влиять на решения.
— Это неправда!
— Правда. И мы это докажем в суде.
Мы разошлись в натянутой атмосфере. Мама всю дорогу домой молчала. Папа что-то бормотал про семейные проблемы.
— Мам, — спросила я дома, — а ты что думаешь?
Мама долго не отвечала.
— Не знаю, Танечка. С одной стороны, бабушка имела право... С другой стороны, это действительно выглядит... странно.
— То есть ты тоже думаешь, что я её обрабатывала?
— Не думаю. Но понимаю, почему другие так думают.
— И что мне теперь делать?
— Не знаю, — вздохнула мама. — Честно не знаю.
На следующий день начался семейный бойкот. Дядя Володя не отвечал на звонки. Тётя Света разносила по всем родственникам, какая я корыстная. Игорь написал в общий семейный чат, что я "воспользовалась старостью бабушки".
Серёжа, мой младший брат, позвонил из университета:
— Тань, это правда? Ты реально получила всё наследство?
— Серёж, я не знала...
— А если бы знала?
— Что?
— Если бы знала, что бабуля всё тебе оставит, поступила бы так же?
Я задумалась. А ведь действительно — поступила бы? Переехала бы к бабушке, зная, что это принесёт мне квартиру и деньги?
— Не знаю, — честно ответила я.
— Вот и я не знаю, — сказал Серёжа. — Поэтому лучше пока не будем общаться.
И он тоже перестал отвечать на звонки.
Через месяц родственники подали в суд. Требовали признать завещание недействительным по причине недееспособности завещателя.
Адвокат объяснил мне:
— У них слабые основания. Медицинская экспертиза подтверждает дееспособность. Но процесс будет долгий и неприятный.
— А шансы какие?
— У вас — хорошие. У них — небольшие. Но они могут годами судиться.
Первое заседание назначили на январь. До этого я жила как в подвешенном состоянии. Не могла пользоваться наследством — деньги заблокированы, квартиру нельзя продать.
А главное — я осталась без семьи. Мама говорила со мной, но сухо. Папа избегал темы. Остальные родственники вообще перестали существовать для меня.
На Новый год меня никто не позвал. Сидела дома одна, смотрела телевизор и думала: а стоило ли оно того?
В январе начался суд. Дядя Володя привёл свидетелей — соседей, которые рассказывали про бабушкину забывчивость. Тётя Света плакала и говорила про несправедливость.
— Анна Матвеевна последние месяцы была не в себе! — утверждала она. — Путала имена, забывала про важные дела!
— А что касается ответчицы, — добавил их адвокат, — то налицо заинтересованность в получении наследства и возможность влияния на пожилого человека.
Мой адвокат возражал:
— Моя подзащитная жила с бабушкой из заботы, а не из корысти. Медицинское заключение подтверждает дееспособность наследодателя.
Но я видела лица судьи и заседателей. Они смотрели на меня с подозрением. Молодая девушка получает всё наследство пожилой родственницы — это действительно выглядело подозрительно.
— А скажите, ответчица, — обратился ко мне судья, — вы знали о намерении бабушки составить завещание?
— Знала, что она ходила к нотариусу.
— И не поинтересовались содержанием?
— Она сама не говорила.
— Но предполагали, что можете быть наследницей?
Я замешкалась. А ведь действительно предполагала. Когда бабушка говорила про то, что я одна понимаю семью, что я забочусь...
— Предполагала, — честно ответила я.
В зале послышался довольный шёпот родственников.
Процесс тянулся полгода. Шесть месяцев грязного белья, семейных разборок, взаимных обвинений.
Дядя Володя рассказывал, как я "втёрлась в доверие к старухе". Тётя Света плакала и говорила про "семейные ценности". Игорь утверждал, что бабушка "была под влиянием".
А я сидела на скамье подсудимых и чувствовала себя преступницей. За то, что любила бабушку. За то, что ухаживала за ней. За то, что она мне доверяла.
В итоге суд оставил завещание в силе. Доказательств недееспособности не нашлось, а заботу о бабушке никто не отрицал.
— Суд считает, — зачитывал приговор судья, — что завещание составлено в соответствии с требованиями закона и отражает истинную волю наследодателя.
Дядя Володя с семьёй вышли из зала, не прощаясь. Мама подошла ко мне:
— Ну что, Танечка, поздравляю. Ты выиграла.
— Мам, я не хотела...
— Знаю, что не хотела. Но получилось как получилось.
— А мы?.. То есть, семья?..
— А семьи больше нет, — грустно сказала мама. — Деньги её разрушили.
Сейчас я живу в бабушкиной квартире. Деньги потратила на ремонт и новую мебель. Дачу продала — там всё напоминало о наших вечерних чаях.
Родственники так и не простили. Дядя Володя переехал в другой город. Тётя Света при встрече отворачивается. Игорь удалил меня из всех соцсетей.
Серёжа иногда звонит, но разговоры у нас натянутые.
— Таня, — спросил он недавно, — а ты не жалеешь?
— О чём?
— Что всё так получилось. Что семья распалась.
Я долго думала, что ответить.
— Знаешь, Серёж, — сказала наконец, — я получила наследство. Но потеряла семью. И теперь не знаю, что дороже.
Бабушка хотела отблагодарить меня за заботу. Но получилось, что её последняя воля стала причиной семейной войны.
А может, она и знала, что так будет. Может, проверяла нас всех на прочность.
Если так, то мы все провалили этот экзамен.