— Ты опять собираешься в театр? А как же помощь с заготовками? — Олеся Ивановна стояла в дверях съемной квартиры сына и невестки, окидывая критическим взглядом разложенные на диване наряды Даны.
— Мы с Юрой планировали этот выход полгода, — Дана старалась говорить спокойно, хотя внутри всё закипало. — Билеты на эту премьеру раскупили за два месяца вперед.
— Премьеры подождут, а помидоры перезреют! — безапелляционно заявила свекровь, проходя вглубь квартиры. — Я к вам не просто так приехала. В эти выходные нужно закатать минимум тридцать банок. Одна я не справлюсь.
Юра вышел из ванной, вытирая влажные после душа волосы, и застыл, увидев мать.
— Мама? Что-то случилось?
— Случилось то, что ваша дача зарастает сорняками, а урожай никто не собирает, — Олеся Ивановна скрестила руки на груди. — Мне все равно, какие вы там себе планы настроили, в эти выходные чтобы как штыки были на даче!
Дана посмотрела на мужа, ожидая поддержки, но увидела, как его плечи поникли. Она знала этот жест — так Юра сдавался перед матерью всегда, сколько они были знакомы.
— Мы собирались в театр, мама... — начал он неуверенно.
— Театр никуда не денется! — отрезала Олеся Ивановна. — А вот моя спина долго не выдержит. Или ты хочешь, чтобы я надорвалась, таская эти ящики с овощами?
Дана не выдержала:
— Олеся Ивановна, мы могли бы помочь вам в следующие выходные. Или хотя бы договориться заранее...
Свекровь повернулась к ней, сузив глаза:
— В следующие выходные будет уже поздно. И что значит «договориться»? Семье нужно помогать, а не договариваться. Это твои родители, наверное, тебя так воспитали — сначала развлечения, потом семья?
— Моя семья здесь, — тихо ответила Дана, глядя на мужа, — и мы с Юрой давно планировали эти выходные.
Олеся Ивановна фыркнула:
— Ишь какая! Хочешь сказать, я не твоя семья? Три года уже невестка, а до сих пор чужая?
Юра нервно переводил взгляд с матери на жену и обратно.
— Мам, давай мы с тобой поговорим на кухне, — он взял мать за локоть и мягко повел из комнаты.
Дана осталась одна, прислушиваясь к приглушенным голосам. Она не слышала слов, но тон был ей хорошо знаком — Олеся Ивановна наступала, а Юра оправдывался. И это длилось не первый год.
Когда Юра вернулся, его лицо выражало виноватую решимость.
— Даночка, я понимаю, что ты расстроена, но маме действительно нужна наша помощь.
— И что, мы просто так возьмем и отменим все планы? — Дана недоверчиво посмотрела на мужа. — Опять?
— Я знаю, что это несправедливо, — Юра присел рядом с ней на диван, — но ты же понимаешь, что она одна. После того как отец ушел, у нее только мы...
— Не надо опять про это, — Дана поднялась и отошла к окну. — Каждый раз одно и то же. Твоя мать вторгается в нашу жизнь, ставит ультиматумы, а ты сразу сдаешься. И так уже третий год!
— Она не вторгается, — Юра защищался, — она просто... просто такой человек. Ей трудно просить о помощи.
— Просить? — Дана горько усмехнулась. — Она не просит, она требует. И всегда в последний момент, когда у нас уже есть планы. Заметь, не бывало такого, чтобы она позвонила за неделю и спросила, сможем ли мы приехать.
В прихожей раздался стук каблуков — Олеся Ивановна вернулась из кухни.
— Значит так, — сказала она, обращаясь в основном к сыну, — я сейчас поеду на дачу. Жду вас завтра с утра. И побольше пустых банок привезите.
Когда дверь за свекровью закрылась, в квартире воцарилась тяжелая тишина.
***
Вечером атмосфера в квартире оставалась напряженной. Юра сидел над ноутбуком, пытаясь сдать билеты в театр через интернет, но безуспешно.
— Возврат возможен только за сутки до мероприятия, — сказал он, захлопывая крышку ноутбука.
— Неудивительно, — отозвалась Дана, не отрывая взгляда от книги, которую держала в руках. Она не переворачивала страницу уже минут пятнадцать.
— Слушай, — Юра подсел к ней на диван, — а что если я поеду один? Скажу маме, что ты приболела.
Дана опустила книгу:
— Снова врать? Как в прошлом месяце, когда она хотела, чтобы мы поехали с ней к ее сестре?
— Ну а что делать? — развел руками Юра. — Я не хочу, чтобы вы ссорились.
— Мы и не будем, если ты наконец скажешь ей, что мы тоже имеем право на собственную жизнь, — Дана посмотрела мужу в глаза. — Юра, нам тридцать лет. Мы не подростки, которых нужно контролировать.
— Я понимаю, — он потупил взгляд, — но ты же видишь, какая она упрямая. Если я пойду против нее, она просто перестанет со мной общаться.
— И что, ты всю жизнь собираешься плясать под ее дудку?
Юра тяжело вздохнул:
— Не знаю... Но сейчас, может, правда лучше будет, если я поеду один. Я быстро управлюсь и вернусь к вечеру воскресенья. А ты сходишь в театр с подругой.
— Прекрасно, — холодно ответила Дана. — Я так и сделаю. Позвоню Ирине, она давно просилась на этот спектакль.
Юра слабо улыбнулся, пытаясь разрядить обстановку:
— Вот и хорошо. Все будут довольны.
— Все, кроме нас с тобой, — заметила Дана. — Мы же хотели провести выходные вместе.
— Следующие выходные точно проведем вместе, — пообещал Юра, взяв ее за руку. — Куда захочешь поедем.
— До следующих выходных еще дожить надо, — вздохнула Дана. — Что-то мне подсказывает, что твоя мама и на них что-нибудь запланирует.
Утром в субботу Юра уехал на дачу к матери, оставив Дану одну. Она созвонилась с Ириной, и та с радостью согласилась пойти в театр.
— Неужели свекровь опять построила вас по стойке смирно? — спросила Ирина, когда они встретились вечером у театра.
— Не нас, а Юру, — поправила Дана. — Я отказалась ехать.
— О, это прогресс! — восхитилась подруга. — Наконец-то ты начала отстаивать свои границы.
— Если бы... — Дана покачала головой. — Юра поехал один, а меня "отмазал" болезнью. Опять соврал матери, вместо того чтобы сказать правду.
— Классика, — хмыкнула Ирина. — Мой бывший тоже боялся свою мать больше огня. Иногда мне кажется, что мужчины, которые выросли с властными матерями, так и не становятся по-настоящему взрослыми.
В фойе театра было многолюдно. Дана заметила несколько знакомых лиц — соседей, коллег по работе. Многие удивлялись, видя ее без Юры — они обычно появлялись на культурных мероприятиях вместе.
— А где же ваш супруг? — поинтересовалась Марина Викторовна, соседка с первого этажа.
— У него неотложные семейные дела, — уклончиво ответила Дана.
После второго акта, во время антракта, к Дане подошла пожилая женщина, которую она сначала не узнала.
— Здравствуйте, вы ведь Дана? Жена Юры?
— Да, — Дана вглядывалась в лицо женщины, пытаясь вспомнить, где они встречались.
— Я Валентина Петровна, соседка Олеси Ивановны по даче, — представилась женщина. — Странно видеть вас здесь... Олеся Ивановна всем говорит, что вы с мужем помогаете ей на даче с консервацией. Она так вас расхваливала — мол, какая замечательная невестка, всегда готова поддержать.
Дана почувствовала, как щеки заливает краска:
— Видимо, произошло недоразумение. Мой муж действительно на даче, а я... осталась в городе.
— О, понимаю-понимаю, — Валентина Петровна многозначительно кивнула. — У молодых свои дела. Что ж, не буду вас отвлекать, приятного просмотра!
Когда женщина отошла, Ирина прошептала:
— Вот это да! Твоя свекровь всем рассказывает, какая ты образцовая невестка? А в глаза — пилит?
— Обычное двуличие, — горько усмехнулась Дана. — На людях — одно, дома — совсем другое.
После спектакля, уже в гардеробе, Ирина достала телефон:
— Давай сделаем фото на память! Отличный вечер, отличный спектакль!
Они сделали несколько снимков, и Ирина тут же выложила их в социальную сеть с подписью: «Культурный вечер с подругой! Потрясающая премьера!»
Дана не придала этому значения. Откуда ей было знать, что эти безобидные фотографии станут причиной настоящей бури.
***
В воскресенье утром Дана проснулась от звонка телефона. На экране высветилось имя Олеси Ивановны. Дана колебалась, отвечать или нет, но подумала, что, возможно, что-то случилось с Юрой.
— Алло?
— Значит, болеешь? — ледяным тоном спросила свекровь. — По театрам ходишь, фотографируешься, а помочь свекрови здоровья нет?
Дана растерялась:
— Олеся Ивановна, я...
— Не надо мне врать! — оборвала ее свекровь. — Я все видела! Фотографии ваши! Значит, муж тут работает до седьмого пота, а ты развлекаешься?
— Послушайте, — Дана старалась говорить спокойно, — мы с Юрой давно планировали этот выход. Я не хотела отменять свои планы в последнюю минуту.
— А, так это твои планы? А планы семьи тебя не интересуют? — В голосе свекрови звенело негодование. — Я всегда говорила Юре, что тебе на нас наплевать!
— Это неправда, — Дана почувствовала, как к горлу подступает комок. — Просто я устала от того, что вы постоянно вмешиваетесь в нашу жизнь и указываете, что нам делать.
На другом конце повисла тишина, а потом свекровь заговорила угрожающе тихим голосом:
— Значит, так ты со мной разговариваешь? Хорошо. Юра скоро будет дома. Поговорим.
Связь прервалась. Дана села на кровать, чувствуя, как дрожат руки. Впервые она так прямо высказалась свекрови, и теперь ее охватило странное чувство — смесь страха и освобождения.
Она открыла социальную сеть и увидела, что фотографии из театра набрали много комментариев, включая несколько от общих знакомых с Олесей Ивановной. Теперь понятно, как свекровь узнала.
Телефон снова зазвонил. На этот раз это был Юра.
— Дана, что ты наговорила маме? — его голос звучал устало и раздраженно.
— А что она тебе сказала? — осторожно спросила Дана.
— Что ты нагрубила ей и сказала, что тебе на нашу семью наплевать.
— Что? — возмутилась Дана. — Я такого не говорила! Она перевернула мои слова!
— Она плачет, Дана. Я никогда не видел ее такой расстроенной.
Дана глубоко вздохнула, пытаясь успокоиться:
— Юра, она увидела фотографии из театра и позвонила мне с претензиями. Я только сказала, что устала от того, что она постоянно вмешивается в наши планы.
— Но ты же знаешь, какая она чувствительная, — в голосе Юры звучал упрек. — Мог бы ты быть помягче?
— А почему я должна быть мягкой? — вспылила Дана. — Почему всегда я должна уступать и притворяться? Почему ты никогда не защищаешь меня перед ней?
— Я пытаюсь сгладить углы между вами...
— Нет, Юра, — перебила его Дана, — ты всегда становишься на ее сторону. Всегда! За три года ни разу не встал на мою.
В трубке послышался тяжелый вздох:
— Давай не будем обсуждать это по телефону. Я скоро буду дома.
Дана положила телефон и заметила уведомление о новом сообщении. Это была ее коллега Нина:
«Привет! Не хотела беспокоить в выходные, но у нас открылась вакансия заместителя начальника отдела. Зарплата в полтора раза больше! Говорила с начальством, они рассматривают твою кандидатуру, но нужно срочно подготовить портфолио проектов к завтрашнему совещанию. Ты заинтересована?»
Дана перечитала сообщение дважды. Это был шанс, о котором она мечтала — повышение, увеличение зарплаты, приближение к их с Юрой мечте о собственном жилье. Но подготовка портфолио потребует всего оставшегося воскресенья.
Она быстро ответила: «Очень заинтересована! Спасибо, Нина! Сегодня же займусь портфолио».
Дана достала ноутбук и погрузилась в работу, стараясь не думать о предстоящем разговоре с мужем.
Через три часа она услышала, как в замке поворачивается ключ. Юра вернулся, и не один — с порога раздался голос Олеси Ивановны:
— А вот и мы! Юрочка помог мне собрать первую партию помидоров. Сейчас будем закатывать.
Дана с недоумением вышла в прихожую:
— Что значит "закатывать"? Здесь?
Олеся Ивановна уже проносила на кухню большую корзину с красными помидорами:
— А где же еще? На даче плита барахлит, здесь быстрее справимся.
— Но у меня важная работа, — возразила Дана, кивая на ноутбук. — Мне нужно подготовить портфолио к завтрашнему дню. От этого зависит мое повышение.
Свекровь демонстративно закатила глаза:
— Ну конечно, твоя работа важнее всего. А то, что помидоры пропадут — неважно.
— Мама, может, мы действительно отложим? — неуверенно предложил Юра, глядя на напряженное лицо жены.
— Отложим? — возмутилась Олеся Ивановна. — Я полдня потратила, чтобы собрать их и привезти сюда! Они же испортятся!
— Юра, — Дана повернулась к мужу, — ты же видишь, что у меня правда важная работа.
— Да-да, конечно, — пробормотал он, избегая ее взгляда. — Мама, давай я тебе помогу сам?
— Одни мы не справимся, — покачала головой Олеся Ивановна. — Нужно мыть, резать, стерилизовать банки... Дана, неужели твоя работа не подождет пару часов?
— Нет, не подождет, — твердо ответила Дана. — Это мой шанс на повышение, на то, чтобы мы наконец могли накопить на собственное жилье и не жить в съемной квартире.
— Ой, началось! — всплеснула руками свекровь. — Опять эти разговоры про жилье! А то, что я вам предлагала переехать ко мне, вы забыли? Дом большой, места всем хватит!
— Мы уже обсуждали это, — напомнила Дана. — Мы хотим жить самостоятельно.
— Самостоятельно? — фыркнула Олеся Ивановна. — То есть, когда нужно помочь с консервацией — вы самостоятельные, а когда нужны деньги на первый взнос за квартиру — сразу к маме?
— Мы никогда не просили у вас денег, — лицо Даны покраснело от негодования.
— Еще бы! Гордость не позволяет! — свекровь повернулась к сыну. — Юра, скажи своей жене, что семья — это взаимопомощь, а не только когда им что-то нужно!
Юра стоял между женой и матерью, явно не зная, чью сторону принять:
— Давайте все успокоимся. Мама, мы с тобой сами справимся с консервацией. Дана, ты занимайся своим портфолио.
— Значит, так? — Олеся Ивановна сжала губы в тонкую линию. — Выбираешь ее работу вместо моей просьбы?
— Мама, я не выбираю...
— Нет, выбираешь! — в глазах Олеси Ивановны блеснули слезы. — Я для тебя все делала, а ты...
— Вот именно в этом проблема! — не выдержала Дана. — Вы все делали за него, решали за него, и теперь не можете смириться, что он взрослый человек со своей жизнью!
Свекровь побледнела:
— Как ты смеешь так со мной разговаривать в моем присутствии?
— В нашей квартире, — поправила Дана. — Это наша квартира, и я имею право высказывать здесь свое мнение.
— Юра! — Олеся Ивановна повернулась к сыну. — Ты слышишь, как она со мной разговаривает? Она меня из дома выгоняет!
— Никто вас не выгоняет, — устало произнесла Дана. — Я просто прошу уважать наши планы и не вторгаться в нашу жизнь без предупреждения.
— Мама, Дана права, — наконец произнес Юра, и обе женщины удивленно посмотрели на него. — Нам нужно было заранее договариваться о помощи с консервацией.
Олеся Ивановна задохнулась от возмущения:
— Вот как? Теперь я должна записываться на прием к собственному сыну? Прекрасно! — Она схватила свою сумку. — Раз я здесь лишняя, то ухожу. А помидоры можете выбросить!
Она стремительно направилась к выходу. Юра бросился за ней:
— Мама, подожди! Не уходи так!
Дверь громко хлопнула. В квартире воцарилась тишина, нарушаемая только тиканьем часов.
***
Юра вернулся через полчаса, мрачнее тучи:
— Ну что, довольна? — бросил он, проходя мимо Даны, которая все еще работала над портфолио.
— А должна быть? — она подняла на него глаза.
— Мама в слезах уехала домой. Сказала, что больше к нам не придет.
— Юра, ты же сам видел, что произошло, — Дана отложила ноутбук. — Она ворвалась в нашу квартиру с ультиматумом, не считаясь с моими планами.
— Это не ультиматум, а просьба о помощи! — возразил он. — И вообще, разве сложно было отложить твою работу на пару часов?
— А разве сложно было твоей маме позвонить заранее и спросить, сможем ли мы помочь? — парировала Дана. — Она всегда так делает — ставит перед фактом, а потом обижается, если мы не прыгаем по ее указке!
Юра опустился в кресло, обхватив голову руками:
— Не понимаю, почему вы не можете найти общий язык. Другие невестки как-то ладят со свекровями.
— Другие свекрови не контролируют каждый шаг своих взрослых детей, — заметила Дана. — И другие мужья умеют говорить своим матерям "нет".
— Вот только не надо обвинять меня! — вскинулся Юра. — Я всегда пытаюсь сгладить углы между вами!
— Нет, ты всегда уступаешь ей, а потом ждешь, что и я сделаю то же самое.
Они замолчали, глядя друг на друга с горечью и непониманием.
— Знаешь, — наконец произнес Юра, — возможно, мама права. Ты действительно не считаешь нас семьей.
Эти слова ударили Дану, как пощечина:
— Что? Я не считаю семьей? А кто три года терпел вмешательство твоей матери в нашу жизнь? Кто соглашался ездить к ней на дачу почти каждые выходные, хотя мог бы отдыхать после тяжелой рабочей недели? Кто всегда уступал, когда она меняла наши планы в последнюю минуту?
— Ты делала это неохотно, — упрямо ответил Юра. — Всегда с таким видом, будто одолжение оказываешь.
— Потому что это и было одолжение! — воскликнула Дана. — Я делала это ради тебя, а не потому, что мне нравилось выслушивать, какая я неумелая и как неправильно все делаю!
Юра вздохнул и покачал головой:
— Всё не так. Ты просто не хочешь понять маму. Она одинокая женщина, которая всю жизнь посвятила сыну.
— И именно в этом проблема, — тихо сказала Дана. — Она не готова отпустить тебя во взрослую жизнь. И ты не готов повзрослеть.
Юра поднялся с кресла:
— Я не буду это слушать. Ты просто не хочешь признать, что была неправа.
Он ушел в спальню, хлопнув дверью. Дана осталась одна в гостиной, чувствуя, как слезы подступают к глазам. Но она заставила себя вернуться к работе над портфолио — это был ее шанс на лучшее будущее, и она не могла его упустить.
К вечеру портфолио было готово. Дана отправила его Нине по электронной почте и только тогда позволила себе расслабиться. Юра так и не вышел из спальни — видимо, заснул. Или притворялся спящим, чтобы не продолжать разговор.
Понедельник начался с тишины. Они с Юрой едва перекинулись парой фраз за завтраком. Он ушел на работу раньше обычного, она задержалась, нервничая перед важным совещанием.
В офисе Нина встретила ее с улыбкой:
— Отличное портфолио! Руководство уже посмотрело, им понравилось. Думаю, шансы очень высокие.
К обеду стало известно, что Дана получила повышение. Коллеги поздравляли ее, а она думала лишь о том, как сообщить эту новость Юре. Будет ли он рад за нее или увидит в этом еще один шаг к отдалению от его семьи?
Вечером, когда она вернулась домой, Юра уже был там. И не один — на кухне раздавались голоса. Она узнала голос Олеси Ивановны и замерла в прихожей, не решаясь войти.
— ...а я ей говорю: если не хочешь помогать — так и скажи! — громко вещала Олеся Ивановна. — Но нет, нужно было устроить целый скандал!
Дана сделала глубокий вдох и вошла на кухню. Разговор мгновенно оборвался. Олеся Ивановна сидела за столом с чашкой чая, а рядом с ней — Юра и... его двоюродный брат Сергей с женой Еленой.
— Дана! — натянуто улыбнулась Елена. — А мы вот решили заехать. Тетя Олеся позвонила, пригласила на семейный ужин.
— Семейный ужин? — Дана перевела взгляд на мужа. — Интересно, что я о нем слышу впервые.
— Это был спонтанный порыв, — Олеся Ивановна развела руками. — Захотелось собрать близких людей.
— И ты, конечно, не подумала предупредить меня, — Дана посмотрела на Юру. — Как обычно.
— Я пытался до тебя дозвониться, — ответил он, избегая ее взгляда.
— Телефон был на беззвучном режиме, — Дана достала его из сумки и увидела три пропущенных вызова. — У меня сегодня было важное совещание.
— Ну конечно, работа важнее семьи, — пробормотала Олеся Ивановна себе под нос, но достаточно громко, чтобы все услышали.
Сергей неловко кашлянул:
— Может, мы не вовремя...
— Вы очень вовремя, — твердо сказала Дана. — Раз уж у нас семейный ужин, давайте ужинать. Что у нас в меню?
— Олеся Ивановна принесла свой фирменный винегрет и пирожки, — сообщила Елена. — А я салат приготовила и печенье к чаю.
— Замечательно, — Дана сняла пальто и прошла к столу. — Кстати, у меня тоже есть новость. Сегодня я получила повышение.
— Поздравляю! — искренне обрадовалась Елена.
— Это замечательно, — поддержал Сергей.
Олеся Ивановна поджала губы:
— А говорила, что работы много. Видимо, не зря старалась вчера, раз повышение дали.
— Да, не зря, — спокойно ответила Дана. — Я действительно много работала последние месяцы. И вчерашнее портфолио стало завершающим штрихом.
— Теперь будешь еще больше пропадать на работе? — вопрос свекрови прозвучал как обвинение.
— Буду работать столько, сколько нужно, — Дана села за стол. — В конце концов, это наш с Юрой шанс наконец накопить на собственную квартиру.
— А вот Елена недавно уволилась с работы, — словно невзначай заметила Олеся Ивановна. — Решила полностью посвятить себя семье. Правильно, девочка моя?
Елена слегка покраснела:
— Ну, это временно. Хочу немного отдохнуть, а потом поищу что-то менее напряженное.
— Видишь, — Олеся Ивановна многозначительно посмотрела на Дану, — некоторые женщины понимают, что важнее.
— Мама, — предостерегающе произнес Юра.
— А что такого? — она невинно подняла брови. — Я просто разговариваю.
Дана решила не реагировать на провокацию:
— Елена, расскажи лучше, как поживает твоя мама? Она ведь недавно вернулась из путешествия?
Ужин продолжался в напряженной атмосфере. Олеся Ивановна то и дело бросала колкие замечания, восхваляя "хозяйственность" Елены и намекая на недостатки Даны. Юра молчал, лишь изредка пытаясь перевести разговор на нейтральные темы.
Когда принесли чай с печеньем, Олеся Ивановна решила перейти в наступление:
— Кстати, Юрочка, я говорила с Татьяной Михайловной, управляющей нашего дома. Она сказала, что освобождается квартира на втором этаже. Небольшая, но для начала вполне подойдет. И недорого.
— Мама, мы уже обсуждали это, — Юра напрягся. — Мы хотим квартиру в новом районе, ближе к центру.
— Но зачем? — всплеснула руками свекровь. — Рядом со мной гораздо удобнее! Я бы помогала вам, присматривала за будущими внуками...
— Мы еще не планируем детей, — резко сказала Дана.
— Вот именно в этом и проблема! — Олеся Ивановна не выдержала. — Три года в браке, а о детях даже не думаете! Все карьера, карьера!
Сергей и Елена переглянулись, явно чувствуя себя не в своей тарелке.
— Думаю, нам пора, — Сергей начал подниматься. — Уже поздно...
— Нет-нет, останьтесь, — Олеся Ивановна схватила его за руку. — Мы ведь только начали общаться.
— Извините, но нам действительно пора, — твердо сказала Елена, вставая вслед за мужем. — Спасибо за ужин, было очень вкусно.
Когда Сергей и Елена ушли, воцарилась тяжелая тишина. Дана начала убирать со стола, громко стуча тарелками.
— Зачем ты устроила этот спектакль? — спросила она, обращаясь к свекрови.
— Какой еще спектакль? — возмутилась Олеся Ивановна. — Я просто хотела помирить нас после вчерашнего. Думала, в компании будет легче.
— Помирить? — Дана горько усмехнулась. — Унижая меня перед родственниками? Сравнивая с Еленой?
— Я никого не унижала! — Олеся Ивановна встала, уперев руки в бока. — Просто говорила правду. Тебе работа важнее семьи, это факт!
— А для вас семья — это когда все прыгают по вашей указке?
— Дана, — предупреждающе произнес Юра.
— Нет, Юра, — она повернулась к мужу. — Я больше не буду молчать. Три года я терпела постоянные придирки и манипуляции твоей матери. Три года пыталась быть "хорошей невесткой". Но с меня хватит!
— Вот оно как, — Олеся Ивановна скрестила руки на груди. — Наконец-то показала свое истинное лицо. А я всегда говорила Юре, что ты не та женщина, которая ему нужна!
— Мама! — Юра повысил голос, но свекровь не остановилась:
— Я сразу видела, что ты слишком гордая, слишком независимая! Юре нужна заботливая женщина, домашняя, а не карьеристка!
— То есть, ему нужна копия вас? — спросила Дана. — Чтобы контролировать его жизнь и дальше?
— Да как ты смеешь! — Олеся Ивановна побагровела. — Юра, ты слышишь, как она со мной разговаривает? В моем присутствии!
— В нашей квартире, — поправила Дана. — И да, я смею говорить правду. Вы не отпускаете сына, не даете ему жить своей жизнью. Вы видите в нем не взрослого мужчину, а вечного ребенка, которым можно командовать!
— Хватит! — Юра ударил кулаком по столу, и обе женщины замолчали, удивленно глядя на него. — Хватит! Я не могу больше это слушать!
Он тяжело дышал, переводя взгляд с матери на жену:
— Вы обе не правы. Мама, Дана права в том, что ты слишком вмешиваешься в нашу жизнь. Мы взрослые люди и можем сами решать, как нам жить.
Олеся Ивановна задохнулась от возмущения, но Юра продолжил:
— А ты, Дана, могла бы быть помягче с мамой. Она действительно многое для меня сделала, и я не могу просто отмахнуться от нее.
— Я не прошу тебя отмахиваться, — тихо сказала Дана. — Я прошу тебя поставить границы. Это разные вещи.
Олеся Ивановна схватила свою сумку:
— Значит, так? Ты выбираешь ее сторону?
— Я не выбираю стороны, мама, — устало ответил Юра. — Я хочу, чтобы вы обе поняли меня. Я люблю вас обеих и не хочу выбирать между вами.
— Но придется, — отрезала Олеся Ивановна. — Раз уж твоя жена поставила такой вопрос.
— Я не ставила никаких вопросов, — возразила Дана. — Я просто хочу нормальных, уважительных отношений. Без контроля, без вмешательства в нашу жизнь.
— Я вижу, разговора не получится, — Олеся Ивановна направилась к выходу. — Позвони мне, Юра, когда одумаешься. Или когда она тебя бросит ради своей карьеры.
Дверь за ней захлопнулась. Юра опустился на стул, закрыв лицо руками:
— Что ты наделала, Дана? Зачем ты все это устроила?
— Я? — она не верила своим ушам. — Это твоя мать пришла сюда с родственниками без предупреждения и устроила показательное выступление!
— Она хотела как лучше...
— Нет, Юра, — Дана покачала головой. — Она хотела поставить меня на место. Унизить перед твоими родственниками. Показать, какая я плохая жена.
Юра молчал, глядя в пол.
— Я больше не могу так, — тихо сказала Дана. — Я не буду извиняться за то, что хочу развиваться, строить карьеру, иметь собственные планы. И я не буду терпеть, что твоя мать обращается со мной как с врагом.
— Что ты предлагаешь? — глухо спросил Юра.
— Я предлагаю тебе наконец повзрослеть и начать жить своей жизнью, а не той, которую планирует для тебя мама. Но я не уверена, что ты на это способен.
Она прошла в спальню и достала из шкафа небольшую дорожную сумку.
— Что ты делаешь? — Юра встал в дверях, наблюдая, как она складывает вещи.
— Беру самое необходимое. Остальное заберу потом.
— Ты уходишь? — в его голосе наконец прозвучало осознание серьезности ситуации.
— Да, Юра. Я ухожу. Мне нужно время подумать. И тебе тоже.
— Но куда ты пойдешь?
— К Ирине, на первое время. А потом сниму квартиру, — она застегнула сумку. — С моим новым окладом я могу себе это позволить.
— Дана, не надо, — он шагнул к ней. — Давай поговорим...
— Мы говорили три года, Юра. Ничего не изменилось. Ты всегда обещаешь поговорить с мамой, поставить границы, но никогда этого не делаешь.
— На этот раз я серьезно...
— Прости, но я больше не верю в эти обещания, — она взяла сумку и направилась к выходу. — Позвони мне, когда действительно будешь готов к серьезному разговору. Не о примирении с твоей мамой, а о нашем будущем.
— Дана, пожалуйста...
Она остановилась у двери:
— Знаешь, я всегда думала, что наша главная проблема — это твоя мать. Но теперь понимаю, что дело не в ней. Дело в тебе, Юра. Ты не готов быть мужем. Ты все еще сын своей мамы, и только.
С этими словами она вышла, аккуратно закрыв за собой дверь.
Прошел месяц. Дана сняла небольшую квартиру недалеко от работы и полностью погрузилась в новые обязанности. Юра звонил почти каждый день, приходил, пытался поговорить, но она оставалась непреклонной:
— Сначала разберись в себе, а потом будем обсуждать наши отношения.
Олеся Ивановна торжествовала, считая, что избавилась от неугодной невестки. Она уже начала подыскивать Юре "подходящую" девушку среди дочерей своих подруг. Но не замечала, как сын становится все более замкнутым и отстраненным.
В конце сентября Дана встретила Юру в кафе — он позвонил и сказал, что хочет серьезно поговорить.
— Я снял квартиру, — сообщил он, как только они сели за столик. — В новом районе, как мы и хотели.
Дана удивленно подняла брови:
— А как же мама? Она, наверное, в ярости?
— Она не знает, — Юра смотрел прямо в глаза Дане. — И не узнает, пока я сам не решу ей сказать. Я понял, что ты была права. Я слишком долго позволял ей контролировать мою жизнь.
— И что дальше? — осторожно спросила Дана.
— Дальше я хочу попробовать жить самостоятельно. Научиться принимать решения без оглядки на маму. А потом... — он взял ее за руку, — потом, если ты захочешь, мы могли бы начать все сначала. Уже по-настоящему, как семья. Только ты и я.
Дана смотрела на мужа долгим взглядом. Она видела в его глазах что-то новое — решимость, которой раньше не было.
— Не обещаю, что будет легко, — сказала она наконец. — Твоя мать не сдастся просто так.
— Я знаю, — кивнул Юра. — Но теперь это моя битва, не твоя. Я должен сам расставить точки над i.
Дана улыбнулась — впервые за долгое время:
— Хорошо. Я дам нам этот шанс. Но при одном условии.
— Каком?
— Мы с твоей мамой не будем общаться. Никаких семейных ужинов, никаких совместных мероприятий. Ты можешь видеться с ней сколько угодно, но без меня.
Юра задумался, а потом решительно кивнул:
— Согласен. Это справедливо.
Они вышли из кафе вместе, но разошлись в разные стороны — каждый к своей квартире. Им предстоял долгий путь к восстановлению отношений, и никто не мог сказать, чем он закончится. Но одно было ясно: прежней семьи больше не существовало. А будет ли новая — зависело только от них двоих.
Олеся Ивановна так и не смирилась с выбором сына. Она продолжала считать Дану виновницей всех бед и отказывалась признавать свои ошибки. Но теперь это было уже не так важно — Юра наконец научился говорить "нет" и жить своей жизнью. А Дана обрела то, к чему всегда стремилась — уважение к своим желаниям и границам.
Конец отношений со свекровью стал началом новой главы в их жизни. Главы, которую они теперь писали сами, без посторонних вмешательств.
***
Знойное августовское солнце плавило асфальт, когда Дана возвращалась с работы. На телефоне высветилось сообщение от свекрови — первое за два года. "Прости меня, если сможешь. Я была неправа". Дана замерла посреди улицы, не веря своим глазам. Что могло заставить железную Олесю Ивановну признать ошибку? Открыв дверь квартиры, она увидела встревоженного Юру. "Мама в больнице," — произнес он дрожащим голосом. — "Перед операцией хочет поговорить с тобой. Она сказала, это касается нашего прошлого...", читать новый рассказ...