Его называют «дом-скала». За высоту, серый камень, острые щипцы. Сегодня мы заглянем в доходный дом Вульфа Лейбошица.
Давно на него заглядывалась. Но попасть внутрь можно только с местными жителями. Подождала раз. Два. Все тщетно – никого. Но вот на третий раз – словно в сказке – пришел принц-спаситель в виде жильца.
И дверь отворилась.
Кто царь горы?
Все началось в конце 1913 года, когда этот участок у крестьянина Конона Петрова приобрел купец 1-й гильдии Вульф Лейбошиц. Предприниматель успешно зарабатывал на сдаче квартир в наем. На тот момент он уже владел четырьмя участками в Петербурге.
Эту землю он приобрел неподалеку от своего дома: купец жил по адресу – набережная Екатерининского канала (теперь это канал Грибоедова), 136. Там же он содержал литейную и медно-котельную мастерские, которые приносили ему основной доход.
Этот дом тоже должен был стать доходным. Строительство Лейбошиц заказал архитектору Сергею Турковскому.
Возведенная «скала» в стиле неоклассицизма стала единственным творением зодчего в городе. Так что этот дом уникален для Петербурга. При этом Турковский довольно активно участвовал в застройке города.
Дело в том, что он помогал составлять проекты зданий маэстро северного модерна Александру Лишневскому. Помощник также выполнял большинство строительных работ на застраиваемых участках. Возможно, из-за этого сотрудничества в неоклассицизме дома Лейбошица многие видят черты северного модерна.
Имена, даты и один адрес
Дом принял первых жильцов в 1915 году. Лейбошиц и Турковский соблюли требование к высотности дома, но расширили квартиры за счет эркеров на фасаде. А также выиграли площади за счет небольших дворов внутри здания, которые ведут во флигели.
После революции история владельца дома теряется. Как сообщал Фонд содействия восстановлению объектов истории и культуры в Санкт-Петербурге, некоторое время в Петербурге проживала его дочь Сара. Но не здесь – в здании отца на Екатерининской набережной.
О жильцах этого дома известно немного. Точнее нашла информацию только про одного.
Одним из первых жителей этой «скалы» стал оперный певец Николай Большаков (Аркадьев).
Как пишут на сайте Петербургской государственной консерватории имени Римского-Корсакова, Большаков обладал звонким сильным голосом, природной музыкальностью и ярким сценическим дарованием. В его репертуаре было 112 партий в операх и опереттах. Особенно критики отмечают Водемона в «Иоланте», Германа в «Пиковой даме», Ленского в «Евгении Онегине» – у Петра Чайковского, Левко в «Майской ночи», Ивана Лыкова в «Царской невесте» – у Николая Римского-Корсакова. И другие. Боюсь, что тут многие, как и я, без сильного музыкального образования, поэтому перечисление партий нас не спасет.
Что сохранилось здесь в наши дни?
Теперь же зайдем внутрь. Сначала – в главную парадную, с улицы Союза Печатников.
Вестибюль выглядит довольно новодельным. На потолке и на стенах сохранилась лепнина. Но они так выбелены, что рисунок едва заметен.
На верхние этажи ведут перила с завитушками. На площадках гостей встречают ковры из плитки.
На этажах кое-где сохранились родные деревянные двери. Это всегда приятная находка.
А между третьим и четвертым этажами затаились витражи. Увы, большая часть исторического окна утеряна. В боковых секциях сохранилась композиция в виде гирлянды с красными кругами в точке подвеса.
Вероятно, в центральной секции находился венок, считают специалисты.
«Витражи с подобным классицистическим рисунком были широко распространены в убранстве интерьеров лестниц петербургских доходных домов начала ХХ века», – рассказали авторы проекта «Витражи Петербурга».
Но самое большое мое расстройство в этой парадной – стеклопакет на последнем этаже.
По фотографиям на сайте Citywalls видно, что некогда это место занимал витраж. Когда исчезла эта красота? Неизвестно. Но это самое настоящее преступление.
Немного мистики
После главной парадной решила заглянуть на одну из лестниц во дворе. Выбрала центральную.
И тут произошло что-то необъяснимое. Только подошла к двери. Только встала рядом – как домофон запищал.
Отпрянула от двери, ожидая, что сейчас кто-то выйдет. Но дверь оставалась неподвижной. А домофон все пищал.
Приоткрыла дверь и заглянула в парадную – пусто. Что за невидимый хозяин меня впустил?
Точно такой же случай уже однажды происходил со мной – на улице Некрасова. Тогда была уверена, что это совпадение. Теперь уже начинаю искать тенденцию…
Дворовая парадная тоже довольно скромная. В зелено-белых коммунальных оттенках. Из приятных моментов – стеклопакетов тут нет.
На многих межэтажных площадках сохранились витражи. Но они попроще, чем были на главной лестнице.
«По периметру рамы проходит узкая полоса из желтого кафедрального стекла, основное поле заполнено прямоугольниками бесцветного кафедрального стекла, с ромбовидными элементами из синего кафедрального стекла на средокрестиях», – описывают этот рисунок в «Витражах Петербурга».
После этой парадной вернулась во двор. И решила провести эксперимент – снова подошла к двери. Как отреагирует домофон на этот раз?
Домофон молчал. Все же какая-то чертовщина творится в дореволюционных домах Петербурга…
📍Адрес: улица Союза Печатников, 29
Спасибо за ваше время и внимание! Подписывайтесь на канал «Парадная гостья», чтобы увидеть больше петербургских парадных и узнать из историю.
Поддержать мой проект можно здесь. Это важно для меня, буду очень благодарна!
А теперь давайте пройдет буквально 10 минут и окажемся у жемчужины (но не гламурной и милой, а довольно величественной и суровой) этой улицы – у дома Николая Печаткина. Как этот дом хорош снаружи – так же прекрасен и внутри!