Отца уволили из армии в 1957 году, официально по сокращению дальней военной авиации (самолёты ИЛ-28), не дав дослужить, чтобы получать военную пенсию, хотя бы за выслугу лет. Отец служил начальником особого отдела Ейского военного лётного училища.
На самом деле Хрущев увольнял всех, кто пришёл в органы из училищ НКВД и разведшкол после 1933 года. Из страха, за себя. И не зря. Их опасался даже Иосиф Виссарионович. Отец говорил, эти приходят и уходят, а страна остается, все подсудны за мерзкие деяния.
Отца решили спасти, продлить срок службы, работники областного управления КГБ, поскольку знали его лично с довоенных времен и, что отец останется без пенсии.
Его тайно приняли на вакантное место, работать с религиозными организациями, по линии, так сказать идеологической борьбы с противником. Это позволило отцу прослужить ещё два года, но не хватило трёх лет для получения полной пенсии.
Отцу назначили мизерную пенсию, меньше, чем получил бы гражданскую, потому, как не набралась военная выслуга лет. Разведшкола не была зачтена, поскольку не нашли доказательств её окончания, по документам отец окончил пединститут.
При оккупации Ростова документы, то ли уничтожили, то ли пропали с немцами. Не принималось во внимание, как он мог оказаться на службе оперуполномоченным в областном управлении НКВД, сразу лейтенантом, ведь присяга принималась именно в школе.
Не учли показаний свидетелей, отец понимался Хрущёвскими военными чиновниками, как враг народа и участник Сталинских репрессий. Приспешник Ягоды и Ежова, хотя именно, такие усадили их на скамью подсудимых.
Оказалось, что отец не мог получать, год за три участвуя в боевых действиях. Аргументом явилось то, что он ни разу не был ранен, а значит, штабная крыса, которая, правда, сожгла пять танков бутылками с зажигательной смесью, за что имел ордена.
Не из дальнобойного орудия или самолета, а ходил, как партизан в рукопашные атаки с ножом, чтобы добывать патроны к немецкому автомату и еду, в немецкие окопы.
Его друзей из разведшколы постигла та же участь с пенсией, несмотря на неоднократные пулевые и осколочные ранения в боях, а не от бомб. Один из них получил инвалидность и умер достаточно молодым, не дожив даже до пенсии.
Отец пошел работать. Сначала партия бросила на директорство Таганрогским рестораном Волна, потом галантерейным магазином, для борьбы с мошенниками и ворами. Но угодил на заведующего складским хозяйством авиационного завода.
Четыре года бесполезной борьбы уже с заводскими мошенниками. Учился искать врагов, а это были свои.
Отец в ветеранах не участвовал, а льготы презирал. Воевали и жизни отдавали не за бесплатный проезд на трамвае или за холодильник без очереди.