Перед вами картинка — трубка. Взгляд видит её, мозг распознаёт форму. Но Магритт спокойно подписывает: «Это не трубка». И мир рушится. Потому что он прав: вы не сможете набить её табаком, не сможете закурить. Это всего лишь изображение. Казалось бы, детская шутка, а на деле — удар под дых здравому смыслу. Магритт превратил банальный предмет в философскую бомбу. После него уже невозможно относиться к изображениям как к «копиям мира». Он забрал у нас уверенность, что картинка хоть как-то соотносится с реальностью. С тех пор искусство стало не иллюзией, а вечным обманом. И мы сами теперь сомневаемся: а действительно ли мы знаем, что такое реальность? ars moriendi.
Перед вами картинка — трубка. Взгляд видит её, мозг распознаёт форму. Но Магритт спокойно подписывает: «Это не трубка». И мир рушится. Потому что он прав: вы не сможете набить её табаком, не сможете закурить. Это всего лишь изображение. Казалось бы, детская шутка, а на деле — удар под дых здравому смыслу. Магритт превратил банальный предмет в философскую бомбу. После него уже невозможно относиться к изображениям как к «копиям мира». Он забрал у нас уверенность, что картинка хоть как-то соотносится с реальностью. С тех пор искусство стало не иллюзией, а вечным обманом. И мы сами теперь сомневаемся: а действительно ли мы знаем, что такое реальность?
