Алина поправила шёлковую блузку от известного дизайнера и недовольно поморщилась, глядя на расписание занятий. Семинар по экономике через час, а конспектов как не было, так и нет. Подруги хихикали рядом, обсуждая планы на выходные.
— Лин, а ты чего такая кислая? — спросила Вика, крутя в руках новенький айфон. — Опять прогуляла пары?
— Да тут скоро экзамены, а я ничего не знаю, — вздохнула Алина. — Нужны конспекты по микроэкономике, а у нас их ни у кого нет.
— А обратись к Фермеру! — рассмеялась Настя. — Он же отличник, наверняка всё записывает.
— К кому? — не поняла Алина.
— Ну к этому, Соколову. Матвею. Его все так называют — сидит всегда в клетчатой рубашке, как будто с поля пришёл. Но учится хорошо, это точно.
Алина окинула взглядом аудиторию и увидела его в дальнем углу. Действительно, клетчатая рубашка, простые джинсы, коротко стриженные русые волосы. Читал какую-то книгу, не обращая внимания на шум вокруг. В университете все парни так и липли к Алине, а этот даже не поднял глаз.
— Смешно, — фыркнула она. — Сейчас подойду, он небось сразу растает.
Алина встала и направилась к нему, поправляя волосы. Дорогой французский парфюм оставлял за ней невидимый шлейф. У неё была особая походка — лёгкая, но уверенная, которая заставляла мужчин оборачиваться.
— Привет, — мелодично произнесла она, опираясь ладонью о его стол. — Ты Матвей, да? Я Алина.
Он поднял глаза от книги. Серые, спокойные, без тени восхищения или смущения. Просто посмотрел на неё, как на обычного человека.
— Здравствуй, — кивнул он.
— Слушай, у тебя случайно нет конспектов по микроэкономике? А то я несколько семинаров пропустила, дел много было.
Матвей молча достал из рюкзака аккуратную тетрадь и протянул ей.
— Спасибо огромное! — Алина улыбнулась своей коронной улыбкой, от которой парни обычно теряли дар речи. — Может, дашь мне свой номер? Я тебе завтра верну.
— В аудитории увидимся, — ответил он и снова уткнулся в книгу.
Алина растерянно моргнула. Такого с ней ещё не случалось. Она постояла ещё секунду, ожидая, что он всё-таки поднимет голову, но Матвей читал, словно её и не было рядом.
Вернувшись к подругам, она была явно не в себе.
— И как? Сразу номер дал? — поинтересовалась Вика.
— Нет, — сухо ответила Алина. — Странный какой-то.
На самом деле ей было любопытно. Впервые в жизни мужчина отнёсся к ней совершенно равнодушно. Дома она долго крутилась перед зеркалом в спальне.
— Алиночка, ужинать будешь? — заглянула мама, Лариса Петровна. На ней было элегантное чёрное платье, жемчужные серьги поблёскивали в свете ламп. — У нас сегодня гости — Сергей Владимирович с женой. Папа хочет познакомить тебя с их сыном, он только что вернулся из Лондона.
— Не хочу, — отмахнулась Алина. — Голова болит.
Мать нахмурилась:
— Алина, ты должна думать о будущем. Максим очень перспективный молодой человек, к тому же из хорошей семьи.
— Мам, мне девятнадцать лет!
— В твоём возрасте я уже была помолвлена с твоим отцом, — строго сказала Лариса Петровна.
Алина закрыла дверь комнаты и включила музыку погромче. Ей надоели эти разговоры о «перспективных» знакомых и «правильных» связях. В голове крутился образ серых глаз, которые смотрели на неё без малейшего интереса.
На следующий день она пришла на семинар раньше обычного. Матвей уже сидел на своём месте, что-то записывал в блокнот. Алина подошла и положила тетрадь на его стол.
— Спасибо, очень выручил, — сказала она.
— Не за что, — он даже не поднял головы.
— Слушай, а правда, что тебя Фермером называют?
Теперь он посмотрел на неё. В его взгляде мелькнуло что-то вроде усмешки.
— Правда. Тебя это удивляет?
— Немного, — призналась Алина. — А что, действительно из деревни?
— Из области. Семья занимается сельским хозяйством.
— И ты тоже будешь... ну, этим заниматься?
— А что в этом плохого? — спросил Матвей спокойно.
Алина растерялась. В их кругу считалось само собой разумеющимся, что сельское хозяйство — это что-то примитивное, отсталое.
— Ничего плохого, просто... необычно.
Он кивнул и снова принялся писать. Алина села на соседнее место. Впервые за долгое время ей стало интересно узнать о ком-то больше.
Несколько дней она наблюдала за ним украдкой. Матвей всегда приходил вовремя, внимательно слушал лекции, отвечал на вопросы преподавателей чётко и по существу. Ел в студенческой столовой простую еду, читал книги не только по программе. И ни разу не пытался к ней подойти.
Это задевало её самолюбие всё больше. В пятницу, когда он собирался уходить после последней пары, Алина решилась.
— Матвей, — окликнула она его в коридоре.
Он обернулся.
— У меня завтра день рождения. Устраиваю вечеринку в элитном месте. Приходи, будет весело.
— Спасибо, но не смогу, — ответил он. — Завтра еду домой.
— В выходные? Зачем?
— Родители ждут. Давно не виделись.
Алина уставилась на него. Пропустить самую модную тусовку ради каких-то родителей в деревне? Это было за гранью её понимания.
— Ну... как знаешь, — только и смогла сказать она.
Вечеринка в честь её двадцатилетия прошла с размахом. Ресторан украсили белыми орхидеями, подавали устриц и чёрную икру, играл модный диджей. Друзья дарили дорогие подарки — украшения, сумки известных брендов, сертификаты в элитные магазины. Алина улыбалась, благодарила, но почему-то чувствовала себя пустой. Все эти люди казались ей вдруг какими-то искусственными, фальшивыми.
— Где же твой фермер? — подшучивала над ней Настя. — Не смог устоять перед чарами?
— Уехал к родителям, — буркнула Алина.
— Ну конечно! Наверное, корову доить, — хохотала подруга.
В понедельник Алина пришла в университет в плохом настроении. Матвей сидел на своём обычном месте. Перед ним лежал небольшой свёрток, завёрнутый в простую крафтовую бумагу.
— Это тебе, — сказал он, когда она подошла. — С днём рождения.
Алина удивлённо взяла подарок. Развернув бумагу, она увидела головку домашнего сыра, завёрнутую в льняную ткань. К ней была привязана маленькая открытка с короткой надписью: «От нашей семьи — твоей».
— Это... сыр? — растерянно спросила она.
— Мама сама делает. Очень вкусный. Из молока наших коров.
Алина держала в руках этот простой подарок и вдруг поняла — это первое, что подарили ей от души, без расчёта и показухи. Что-то тёплое поднялось в груди.
— Спасибо, — тихо сказала она. — Это очень... мило.
В тот вечер она впервые попробовала настоящий домашний сыр. Он был удивительно нежным, с лёгким сливочным вкусом. Ничего общего с дорогими деликатесами из элитных магазинов, которые были красивыми, но безликими.
Постепенно Алина начала проводить больше времени с Матвеем. Он водил её не в модные кафе, а в простую студенческую столовую, где подавали горячие щи с ржаным хлебом. Они гуляли не по торговым центрам, а по старому парку, где пахло свежескошенной травой и липовым цветом. Он рассказывал ей о своей семье, о том, как они выращивают овощи и цветы в современных теплицах, как важно чувствовать землю и понимать природу.
— А ты хочешь всю жизнь этим заниматься? — спрашивала Алина, сидя рядом с ним на лавочке.
— А что плохого в том, чтобы кормить людей? — отвечал он вопросом на вопрос. — Мы выращиваем самые лучшие томаты в области, наши огурцы покупают лучшие рестораны. Это честная работа.
Алина молчала. В её мире «честная работа» означала офисы в стеклянных небоскрёбах, деловые костюмы и переговоры с партнёрами. А тут человек говорил о земле и растениях с такой любовью, словно они были живыми.
Однажды вечером дома она решилась рассказать родителям о Матвее.
— Мам, пап, я хочу познакомить вас с одним человеком, — начала она за ужином.
— О, наконец-то! — обрадовалась Лариса Петровна. — Это сын Сергея Владимировича? Максим очень интересовался тобой.
— Нет, это другой парень. Его зовут Матвей.
Отец, Виктор Андреевич, оторвался от своего планшета:
— И что он за человек? Чем занимается семья?
— Он учится со мной в университете. А семья... занимается сельским хозяйством.
Повисла тишина. Родители переглянулись.
— То есть он колхозник? — медленно произнесла мать.
— Мам, какой колхозник! У них современное хозяйство, теплицы...
— Алина, — строго сказал отец, — ты понимаешь, что связываешь себя с человеком не нашего круга? Подумай о своей репутации, о будущем детей.
— Пап, я его люблю!
— Любовь проходит, — отрезала мать. — А социальный статус остаётся. Что скажут наши друзья? Что дочь Виктора Андреевича Кольцова встречается с каким-то фермером?
Алина встала из-за стола и, не сказав ни слова, ушла к себе в комнату. Впервые в жизни она почувствовала, как её родители могут быть жестокими и черствыми.
Через несколько недель случилось то, что изменило всё. Алина заметила, что плохо себя чувствует по утрам, появилась странная слабость. Тест на беременность показал две полоски.
Сидя в дорогой ванной комнате, отделанной итальянским мрамором, она растерянно смотрела на тест. Что теперь делать? Как сказать родителям? Как сказать Матвею?
В университете она нашла его в библиотеке.
— Мне нужно с тобой поговорить, — тихо сказала она.
Они вышли в пустой коридор. Алина долго не могла найти слова.
— Я беременна, — выпалила она наконец.
Матвей посмотрел на неё долгим взглядом. Она ждала криков, упрёков, паники. Но он просто кивнул:
— Значит, поженимся.
— Что? — не поверила своим ушам Алина.
— Я сказал — поженимся. Ты же хочешь рожать?
— Я... я не знаю. Не думала ещё.
— А я знаю. Это наш ребёнок, и он будет расти в семье.
В его голосе была такая уверенность, такая твёрдость, что Алина почувствовала себя защищённой. Впервые за все эти недели волнений.
— А твои родители? Что они скажут?
— Они будут рады внуку, — просто ответил Матвей.
На выходных он повёз её в деревню. По дороге Алина нервничала, представляя себе покосившуюся избушку и неприветливых стариков. Но когда они подъехали к дому, она удивилась. Большой двухэтажный дом из красного кирпича, ухоженный сад, теплицы, которые блестели на солнце.
Мать Матвея, Анна Ивановна, встретила их у калитки. Полная женщина лет пятидесяти, с добрым лицом и лучистыми глазами. Она крепко обняла Алину, словно родную дочь.
— Матвейка рассказал нам всё, — сказала она. — Добро пожаловать в нашу семью, доченька!
В доме пахло свежим хлебом и травяным чаем. Деревянные полы, связанные крючком салфетки, простая, но удобная мебель. И невероятное тепло, которого так не хватало в мраморных покоях родительского дома.
Отец Матвея, Пётр Николаевич, оказался высоким, спокойным мужчиной с мозолистыми руками.
— Показать хозяйство? — предложил он.
Алина ходила между рядами теплиц, разглядывая идеальные томаты, зелёные огурцы, разноцветные перцы. Всё было организовано по последнему слову техники — автоматический полив, контроль температуры.
— Мы поставляем овощи в лучшие рестораны Москвы, — рассказывал Пётр Николаевич. — Планируем расширяться, строить новые теплицы.
Вечером за ужином вся семья сидела за большим столом. Анна Ивановна подавала простые, но невероятно вкусные блюда — борщ со сметаной, жареную картошку с укропом, свежие овощи из сада. Разговор шёл спокойно, по-домашнему. Никто не обсуждал статусы и связи, не строил планы о том, как произвести впечатление на нужных людей.
— А когда свадьба? — спросила Анна Ивановна.
— Через месяц, — ответил Матвей. — Небольшая, для самых близких.
— А твои родители приедут? — поинтересовался Пётр Николаевич.
Алина опустила глаза:
— Не знаю. Я им ещё не сказала.
Дома она долго собиралась с духом. Наконец, вечером за ужином произнесла:
— Мам, пап, я беременна.
Лариса Петровна уронила вилку. Виктор Андреевич побледнел.
— От этого... фермера? — с ужасом спросила мать.
— От Матвея. И мы женимся.
— Никогда! — взорвался отец. — Завтра же едешь делать аборт! Я не позволю тебе позорить нашу семью!
— Это мой ребёнок!
— Это ошибка! — кричала мать. — Что подумают люди? Что скажем на приёмах? Что дочь Кольцовых родила от какого-то деревенского?
— А мне наплевать, что подумают люди!
— Алина, — отец говорил ледяным тоном, — либо ты завтра идёшь к врачу, либо мы лишаем тебя содержания и наследства.
— Хорошо, — тихо сказала Алина. — Тогда я ухожу.
Она поднялась к себе в комнату, собрала самые необходимые вещи в спортивную сумку и позвонила Матвею.
— Можешь сейчас приехать? — попросила она.
Он приехал через полчаса. Алина села в его старую, но надёжную машину и больше не оглядывалась на родительский дом.
Свадьба была именно такой, о какой она всегда мечтала, сама того не зная. На поляне за деревней, под старым дубом. Алина была в простом белом платье, Матвей — в светлой рубашке. Гостей было немного — родственники и соседи. Играла гармошка, пели народные песни, угощали домашними пирогами и наливками.
Анна Ивановна плакала от счастья, обнимая невестку:
— Доченька моя, как я рада, что ты у нас есть!
Алина тоже плакала, но от облегчения. Она наконец-то нашла то место, где её любили просто за то, что она есть.
Ребёнок родился зимой. Маленький, крепкий мальчик с серыми глазами отца. Анна Ивановна возилась с внуком, как с самым дорогим сокровищем. Матвей перешёл на заочное обучение и стал помогать отцу в хозяйстве.
Алина училась вести дом, готовить, ухаживать за ребёнком. Было трудно, она часто плакала от усталости, но рядом всегда были люди, готовые помочь. Свекровь терпеливо учила её печь хлеб, консервировать овощи, растить цветы.
Прошёл год. Алина стала совсем другой — загорелой от работы в саду, спокойной, счастливой. Она кормила сына грудью, сидя в кресле-качалке, которое сделал для неё Матвей, и не могла поверить, что когда-то считала эту жизнь скучной.
Однажды утром к дому подъехала дорогая машина. Алина выглянула в окно и увидела родителей. Сердце сжалось от волнения.
— Кто это? — спросил Матвей.
— Мои родители, — тихо ответила она.
Виктор Андреевич и Лариса Петровна вышли из машины, оглядываясь по сторонам. Они явно ожидали увидеть разруху, а видели процветающее хозяйство.
Алина вышла на крыльцо, держа на руках сына. Родители замерли, глядя на неё. Дочь изменилась до неузнаваемости — простое платье, волосы заплетены в косу, никакого макияжа. И сияющие глаза.
— Здравствуйте, — сказала она холодно.
— Алиночка, — Лариса Петровна шагнула вперёд, — мы соскучились...
— Странно слышать это через год, — ответила Алина.
Появился Матвей, встал рядом с женой.
— Добро пожаловать, — вежливо сказал он, но без тепла.
— Мы хотели бы поговорить с дочерью, — произнёс Виктор Андреевич.
— Поговорите, — разрешила Алина. — Но внука я вам сегодня не покажу. Вы потеряли это право год назад.
Родители переглянулись. Они приехали сюда не из любви к дочери. Виктор Андреевич случайно узнал, что самый перспективный поставщик элитной продукции в регионе — это семья Соколовых. Ему нужно было деловое партнёрство, и он решил наладить отношения с дочерью.
Но разговор получился натянутым. Алина была вежливой, но холодной. Она показала им дом, хозяйство, рассказала о планах семьи на будущее. Родители поняли — их дочь больше не нуждается в них, не просит прощения, не умоляет вернуться.
— Может, всё-таки покажешь внука? — попросила мать при прощании.
— В следующий раз, — ответила Алина. — Если будете вести себя как бабушка и дедушка, а не как чужие люди.
Машина уехала. Матвей обнял жену:
— Жалеешь?
— О чём?
— Что ушла от них.
Алина посмотрела на своего мужа, на спящего сына, на дом, где её любили и ждали.
— Нет, — улыбнулась она. — Не жалею.
Виктор Андреевич всё-таки добился партнёрства с семьёй Соколовых. Теперь на светских раутах он и жена хвастались, что их дочь удачно вышла замуж за перспективного предпринимателя, и угощали гостей элитными сырами, выдавая покупные за домашние.
А Алина в это время качала сына на качелях, которые Матвей подвесил к старой яблоне, и была счастлива по-настоящему. Она нашла свой дом там, где её никто не искал — в любви, а не в деньгах.